управление более никому не доверяет, всех в нечестности подозревает, своей зазнобе внимание совсем не уделяет. На уме только желание настигнуть расхитителя Лексу с подельницей, и предать обоих справедливому правосудию. А покамест родич лукавый недоступен, гнев царевича на всех, кто под руку подвернется ложится. В тереме все по углам прячутся, в подземных коридорах перемещаются, лишь бы на глаза царственному полозу не попасться. Лучезара и не знает, как ей быть теперь. Как расположение царевича возвернуть? А во всем Айленка жадная виновата. Не видать ей подступов к подземным сокровищам, да и залегают они так далече, что Гордыне туда живым и не добраться вовсе.
Как не злилась Айленка, а пришлось ей домой ни с чем воротиться. А тут как назло еще и пасынок под вечер к родителю навестить заглянул. Сколь ненавистен ей был Деян, а ради мнения соседей приходилось принимать его и потчевать. Вдруг в лета войдет и на угол в доме претендовать начнет. А зачем он ей под одной крышей нужен? Уж лучше заранее такие мысли предупредить и направить подальше от ворот. Парень он не глупый, раз учение уразумеет. Вот пущай и к самому царю в услужение стремится. Нечего тут в тереме захолустном штаны просиживать. С такими речами и восседала злыдня во главе стола, да на мужа битого краем глаза косилась. Небось мальчонке кто донес, что она Гордыне нагоняй учинила, вот он и поспешил заступиться, сыновью преданность проявить, да отцу угодить. Ничего, она быстро от мыслишек таких мужика своего отведет, на какой-нибудь изъян у Деяна укажет. Да вот хоть на то, что хлеба он слишком много с похлебкой съел. Работать не работает, а угощается за двоих. Не дело так. На завтра она Гордыне хлеба с собой в узелок не завернет, сын мол много съел, более не осталося. Не пойдет же муж припрятанные куски искать. А так, глядишь, и приходу Деяна в другой раз рад не будет. От мыслей таких полегчало на душе, на широком лице улыбка расплылась. И не ведают молчаливые сотрапезники, что не к добру радость эта.
Лишь один старый домовой головой лохматой покачивает, враждебность уловив за радушными словами. Жаль ему юнца, сызмальства лаской обделенного. И так натерпелся к своим молодым летам он, а тут еще эта лиходейка в конец с отцом рассорить норовит, хлебом попрекнуть. И как такую злыдню земля на себе носит? Сидит домовой на печке, за ухом почесывает, да думу думает. А что ежели помочь старому хозяину от обманщицы это избавиться? Кому как ни ему ведомы все ее прегрешения, да дела лихие. Токмо тогда открыться самому придется, запреты на его породу наложенные нарушить, собратьев подвести. И так плохо, а сяк еще плоше.
Глава 3
Яркая прозрачная капля сочного апельсина покатилась по ребру ладони и, чуть задержавшись перед падением на нежной коже, скатилась вниз и была тут же поглощена безжалостным песком.
Дильназ сидела под открытым чистым небом, не боясь быть опаленной солнцем. В это время года лучи мягко, ласково согревали, не причиняя вреда и лишь слегка окрашивая в золотистый цвет непокрытое покрывалом лицо. Красавица не боялась загара, в племени ее жениха не следовали традиции и не ценили бледнолицых дев. Еще один день пути, и она окажется в распоряжении будущей свекрови, слывшей добронравной, но одновременно и не по-женски мудрой. И муж, и наследник прислушивались к мнению правительницы принимая важные решения, и как правило добивались наилучшего результата. Отец не даром отправил свою красавицу наставнице задолго до свадьбы. Он рассчитывал, что невеста получит важные знания, которые он ей как мужчина не мог дать, и станет достойной супругой наследника соседнего племени, с которым они на протяжении многих веков находились в добрых отношениях и всегда вызволяли друг друга в сложных, опасных ситуациях.
После привала им предстояло обогнуть вязкое озеро, в котором вода была настолько плотной от соли, что ни одно растение, не одно насекомое, не то что рыба, не могли обитать в этих серебристых водах. Узкий полу-отвесный край, к которому приближался немногочисленный караван, в полдень подсыхал после прибоя и осторожно, не торопясь по нему было вполне безопасно пройти цепочкой в одного скакуна.
Проводник спокойно приблизился и первый вошел в узкий коридор, его конь уверенно переступал через небольшие лужицы, пологие камни, обходил росший из скалы колючий кустарник. За ним следовали остальные. Замыкал процессию нагруженный тяжелым скарбом степенный верблюд.
В какой-то момент конь Дильназ соскользнул задней ногой в липкую лужу и сбился с ноги, затем оступился, настороженно повел ушами и на следующем обходе куста одним боком оказался опасно близко к кромке воды. Его словно что-то потянуло дальше в сторону, и как не старалась девушка выровнять ход, вместе с конем, поднимая пелену искрящихся брызг, очутилась в воде.
Ближайшие спутники немедля спешились и бросились было выручать, но сквозь поверхность озера уже глубоко виднелся лишь медленно затягиваемый на дно силуэт несчастного животного. Дочь вождя не видел никто. Она словно бесследно растворилась в соленой воде. В отчаянии ползали вдоль берега, звали, снова и снова вглядывались сквозь проклятые воды, но все безуспешно.
К тому времени красавицу безжалостно волокли пособники Куль-отыра по темным раскаленным коридорам Лайласа. У заглотившей воды девушки нещадно жгло горло, солью выедало глаза, и все мысли были только о том, как бы умыться. Сил сопротивляться не было совершенно.
Напуганную, мокрую, со слезящимися глазами Дильназ швырнули под ноги жестокого негодяя. Сквозь пелену слез несчастная рассмотрела испещренное глубокими бороздами, ужасное темное лицо под нависшими бровями, склоненное над ней.
– Это та самая дева, воспетая в песнях по всей округе? – с издевкой поинтересовался лиходей, и одиноко рассмеялся своей шутке, потрясая черными меховыми лохмотьями.
– Другой и быть не может, – убедительно произнес, находящийся позади огромный слизень.
– Любая из моих прошлых жен была намного краше этой. Отмойте и облачите в лучшие одежды. Посмотрим, может быть со второго раза она мне больше приглянется.
Бедняжка затравленно озиралась по сторонам, желая узреть хоть одно дружелюбное создание в толпе скользких приспешников страшного злодея. В какой-то момент ее взор упал на склоненную на грудь голову прикованного цепями к трону седовласого мужчины. Тот, словно почувствовав внимание, приподнял лицо вверх. Дильназ смогла различить измученные страданиями черты молодого богатыря раньше, чем он уронил голову вновь. Так вот как выглядит повелитель Таежного царства Дарма, о котором она слышала в красных горах. Как давно он томиться в неволе? От его одежды остались лишь жалкие лоскуты, а дух все еще не сломлен. Девушка восхитилась таким мужеством молодого полоза. Сможет ли она сама противостоять отвратительному Куль-отыру или сдавшись примет смерть от спрятанного в рукаве острого клинка.
Пленницу отвели в ванны бурлящей водой, от которых и в без того душном и жарком помещении поднимался пар. Они ее сварить живьем собрались? Девушка забилась в хватких щупальцах слуг, но силы были слишком не равные. Вскоре строптивица прямо в одежде оказалась заброшенной в самую глубокую ванну. На миг оцепенев, она к своему удивлению ощутила прохладу на теле. Оказывается, купальни наполнялись по каналам из холодного подземного источника, а пузыри создавались специальными мехами, управляемыми другими рабынями из разных племен. Это была женская часть чертог, в которой поддерживалась пониженная температура, для выживания хрупких пленниц. Дильназ вспомнила, с какой брезгливостью отнеслась к предложению стать второй женой Чайзата. Тут же ей уготована жалкая участь одной из десятков наложниц, вероятно прежде прекрасных, как и она, но утративших свою прелесть в ужасных условиях неволи.
Лучше смерть! Она не станет одной из них! Ни за что!
Прохладная вода успокаивала, стекая с лица снимала боевой настрой, расслабляла, затуманивала мысли, одурманивала. И вот уже из купальни вышла прекрасная печальная дева, обреченная стать временным удовольствием для отвратительного злодея и лишь одна здравая мысль витала в ее потухшем сознании: нужно любой ценой спасти повелителя Дарму, тогда ее погибель станет не напрасной.
Дильназ вновь предстала перед Куль-отыром, и в этот раз он смог по достоинству оценить ее очарование.
– Вижу, вы не напрасно восхваляли дочь вождя с Красных гор, – похвалил негодяй, пропуская через кривые узловатые пальцы нежный шелк черных волос. – Она действительно заслуживает моего внимания. Приведете ее позже в покои, а пока пусть украсит своим присутствием мою трапезу.
Девушка интуитивно отворачивала лицо от сидевшего напротив неприятного, жадно рвущего зубами куски мяса пленителя, силясь вспомнить: кто она такая и что она тут делает? Было очень жарко. Вскоре пот стал пробиваться на поверхность, побежал со лба тоненьким ручейком и задержался на ресницах. Через пелену девушка увидела прикованного пленника, с отчаянной жалостью, и беспредельным сожалением смотревшего на нее. И сила необычайно пронзительного взгляда вдруг вернула ее к осознанию самой себя. Она – дочь вождя гордого племени! Она не возляжет с этим чудовищем, убийцей, даже ценой собственной жизни.
Глава 4
Над посадом зависла мрачная тишина. В последнее время стало казаться, что небо превратилось в болото, из которого, не переставая на землю лились вперемешку снег с дождем. Дороги под ногами превратились в склизкую массу, повозки застревали в начале пути, провиант доставлялся малыми объемами на лошадях. Морозы, привычно потрескивающие зимой, отступили и не возвращались. Ни тебе искрящего снега, ни пушистых шапочек на елях в лесу, птицы и те не взлетали выше потемневших вершин, укрываясь между ветвями от непогоды.
Сырые дрова долго тлели в давно остывшей печи, разгоняя дымом жирных пауков, заселивших пустоту.
[font="Times New Roman",
