| «Изображение 2» |  |
– Вот в том и дело, что знать-то я знаю, а поделать с этими знаниями ничего не смогу.
Ступили они в широкий коридор и побрели к темнице, всяк о своем кручинясь. И того не заметили, что с верхних ступеней лестницы за ними вужалка Варвара наблюдает. Она родича своего Лексу навестить было собралась, а по пути голоса из-за лестницы раздающиеся услыхала и так о тайном проходе разузнала. Вспыхнула надежда спастись от замужества нежеланного и не прогадать при этом, используя заключенного стяжателя, у которого богатства за пределами царства неведомо сколько схоронено. Вужалка решила с решением не торопиться и за ночь обдумать все как следует, а потому повернула назад к себе в палаты, пусть родич помается, ожидаючи весточки от нее.
Глава 32
Холодные ледяные щупальца проникали все дальше и дальше вглубь леса, в котором в надежде укрыться от стужи прятались племена, потерявшие свои жилища под слоем ледяной корки. Густые меха одежд не могли дать тепло исхудавшим, обессиленным и голодным беглецам, валящихся с ног от усталости и становившимся безразличными к собственной погибели. Дружина заставы превратилась в нянек, собрав множество детей всех возрастов под крышей надежного бревенчатого укрепления. Скудные запасы еды делили понемногу, но и они рано или поздно должны были закончиться, а дети наоборот все прибывали и прибывали. Родители, только прознав, что их чадам есть шанс продлить существование, вели их с дальних краев и оставляли возле ворот, наблюдая издали: заберут не заберут. Пока принимали всех – так старший дружинник распорядился.
Ясень с болью и тоской смотрел на чумазую разновозрастную детвору, ему передавались их страх, неуверенность и горечь утрат. Жутко было видеть их неулыбчивые лица, слышать бесшумное и редкое передвижение по территории: они не бегали, не шумели и не плакали – даже малыши. Они не просили есть, и только, когда взявший на себя ответственность за пропитание храбр зычным голосом зазывал за едой, в глазах вспыхивали искорки надежды. Они сегодня еще не умрут с голоду.
Очередной поход за дичью обернулся полной неудачей. Накормить новую партию прибывших было совсем нечем. Суп из прошлогодней травы, добытой под снегом вызывал боли в животе, но дети ели его безропотно. Ясень вызвался на охоту вне своей очереди, мочи его не было смотреть на страдания детворы. Вспоминал, как направляясь на заставу, представлял себя в бою с хитрыми и ловкими лесными врагами, а вон оно как обернулось. Какие ж они враги?
Долго бродил храбр по студеному лесу, не находя ни единого следа, даже малой птахи, ни то что зверя какого. Поняв бессмысленность своих скитаний, направился прямо к земному разлому, из которого в ночь его прибытия в края эти, выросла ледяная скала, отрезавшая за собой всю территорию позади и сделав неприступной для человека. Что там за ней молодец так и не узнал, а очень хотелось. Какая тайна не разгаданная там сокрыта? Пройдя шагов двести вдоль безмолвной, бесконечной белой глыбы, Ясень в порыве гнева ударил об нее мечом, раздался злой скрежет металла, словно клинок бился об наковальню и пошла с того места рябь дрожью во все стороны. Он ударил сильнее и посыпались на него сверху ледяные осколки острые, словно копья – едва успел отскочить. Выходит – стена ему отвечает! Снял храбр рукавицу да к стене горячую ладонь приложил. Интересно же, чем ему стужа эта ответит. Постоял-постоял и понял, что совсем ничего не происходит, только рука замерзла. А вот что странно: в том месте где он ладонь прикладывал даже следа-отпечатка не осталось. Как был белый да гладкий край, так и остался. Понял Ясень, что лед этот, совсем не настоящий, и не из воды застывшей состоит. Вот под ногами снег, как снег, зажатый в кулаке – тает. Перепроверил свое подозрение и взял упавший ледяной осколок, сколько не держи – не тает вовсе.
Повернулся и побрел обратно на заставу, вину перед голодной ребятней чувствуя, и не заметил, как следом за ним зверь неведомый след в след идет, носом по воздуху водит – добычу чует. Ясень десяток шагов пройдет, а зверь мягкими лапами два ступит, осторожно так, не слышно, наслаждаясь предвкушением скорой сытной трапезы.
На храбра от усталости, голода и досады на отсутствие добычи напала вялость. Ноги не волочатся, веки сами собой на глаза опускаются, ножны болтаются и по бедру бьют напрасно – словно в полудреме, ничего не слышит, ничего не видит. Кругом белая однообразная бескрайняя пустота. Вот-вот свалиться храбр да уснет на дороге. Впереди верхушки леса синеть стали, собрал молодец волю в кулак и пошел на лес, как на ориентир и чудом почуял горячее дыхание за спиной. Резко вильнув в сторону и обернувшись увидел зверя невиданного: белый мех горой нависает, из черного носа пар валит, а глазки маленькие, злые, голодные так и сверкают кровавой жаждой. Зверь встал на задние лапы и зарычал как медведь, оскалив пясть с рядами острых смертельных клыков. Медведей Ясень частенько встречал, но не таких громадных и обычных бурых. А когти то у этого, какие огромные – словно клинки изогнутые. Мысли пролетали в голове отстраненно сами-собой. На страх сил не осталось, да и времени. Зверь стоит лапы задрав, орет, и ждет, когда жертва побежит, а он уж тогда ее и сцапает.
Поорал медведь, да и призадумался: что-то не так с этой едой. А Ясень тихонько меч из ножен тянет, сдаваться живым не собирается, примеривается: куда вернее ударить зверю. Хищник терпение потерял и в падении на четыре лапы зацепил молодца когтями своими. Запах горячей крови, проник в ноздри, и окончательно лишил рассудка. Повторный удар лапой отшвырнул жертву на несколько шагов.
Осознал молодец, что погибель его ждет неминуемая, и такая злоба взяла на все происходящее с ним в последнее время, как края родные покинул, что поднялся он на колени, непроизвольно, спасаясь от клокочущей в горле крови, сунул в рот обломок нетающей ледышки и, направив острие меча на врага, приготовился к последнему своему удару. В опустившейся на мгновение мертвой тишине слышны были удары сердец и надрывное бурлящее дыхание зверя. Вот огромная лапа замедленно поднимается и нависает над головой человека… Что произошло в дальнейшем, какая непостижимая жестокость, невероятная ненависть вселились в храбра, он не помнил. Очнулся над телом поверженного врага с многочисленными кровавыми ранами и ужаснулся самому себе. Оборотился он что ли сам в зверя какого лютого? Постоял и вдруг осознал, что не своей силой он совершил содеянное – окаянная ледышка тому виной. Сплюнул ее на окровавленный снег и словно зачарованный стал наблюдать, как наливается кровью бело-прозрачный осколок смерти.
Нескоро придя в себя Ясень схоронил часть добычи, а другую, уложив в заплечную суму собрал на заставу. Несколько раз, проходя мимо красного осколка, замирал: а ведь благодаря ему он жив сейчас, и скоро будет сыт. С собой взять не решился, слишком страшила неуправляемая сила зла, которая его охватила, а вот припрятать рядом с мясом –дело другое.
На заставе утроили маленький пир. Все наконец-то наелись жирным наваристым бульоном с мелко-порубленными кусочками свежего мяса. Неуверенные детские улыбки от сытости рвали сердце на части, когда храбры наблюдали, как тоненькие грязные пальчики вынимают крошечные мясные клочки и медленно, смакуя момент, отправляют их в рот.
Старший в дружине видел, что Ясень чего-то не договаривает и чурается расспросов об удачной охоте, хотя по праву мог бы гордиться собой, но наседать не стал. Рано или поздно – все проясниться, а раны на теле в свое время затянутся в толстые неровные рубцы.
Глава 33
Она была достаточно красива и знала об этом. А еще она гордилась своим происхождением, поэтому, когда заметила какой страстью наполнен взор храброго Чайзата, обращенный на нее, сразу смекнула, что можно поиметь, а чего можно лишиться. К богатым обильным дарам она была привычна, никак купеческие караваны через их город круглый год ходят, – чего нового может преподнести ей вождь степных батыров? Но обещание добыть головной убор, расшитый речным жемчугом, и ожерелье в придачу, приманили ее женскую сущность. Желание блеснуть богатыми уборами перед завистливыми красавицами восторжествовало. Пусть добывает, в жены ее отец все равно другому батыру обещал и богатый калым уже принял.
Внизу глашатай объявил о закрытии ворот, сразу усилились шум и гомон множества голосов, еще не успевших свернуть торговлю или разрешить намеченные дела. Плата за ночлег в городе с ограниченным пространством между скал была огромной по меркам мелких торговцев и путников, которые не имели возможности ее внести, а за неоплату попадали на изнурительные работы в штольнях. Поэтому, как только разносился призыв закрыть ворота, десятки арб, сотни вьючных животных устремлялись на выход, но, как правило, какой-нибудь нерасторопный замешкавшийся торговец или случайный проезжий оказывались во всеобъемлющих лапах местной стражи вскоре после грохочущего падения тяжелого окованного деревянного затвора в крепкие петли ворот.
Красавица выглянула в оконце и заметила обращенный в ее сторону взгляд молодого военачальника. Ей льстила его раболепная восторженность и привязанность, нравилось наблюдать за молчаливыми сердечными томлениями. Ему безродному стоит благодарить судьбу за право видеть ее лицо и временами сопровождать в бешенной скачке верхом на коне по предгорным просторам. Какой-то шум привлек воина, и он нехотя, позвякивая снаряжением, направился в сторону дороги, временами оглядываясь и словно прося прощения за то, что прежде времени пришлось покинуть добровольный пост.
Солнце садилось за вершиной горы, окрашивая горизонт сизым цветом, когда в высеченные в скале залы прибыл древний волхв из лесных краев от царя полозов и завел разговор с вождем племени о темных делах, происходящих под их ногами глубоко в земной коре. Говорил горячо и долго: посланец уговаривал встать в ряды объединенной армии и занять центральную позицию в противостоянии с призрачными врагами из Лайласа, а
|
