озера. Эти мои
действия возымели определённый успех, но реакция туров была про-
тивоположной той, какую я от них ожидал: оба рогача стали медленно
спускаться по морене, направляясь прямо ко мне.
Откос морены имел высоту метров семьдесят и крутизну около ше-
стидесяти градусов. природа поработала здесь на славу: многие тысячи
кубометров камней были перемолоты, словно в гигантской мельнице,
превращены в щебень, который теперь толстым слоем устилал крутой
склон. поверх щебня местами лежали сползшие сверху и наполовину
погрузившиеся в него камни. Тяжёлые звери глубоко утопали ногами в
щебне и плыли вместе с ним по откосу, выставив вперёд передние ноги
и приседая на задние, тормозя ими, замедляя таким образом движение.
первым спускался старый тур с великолепными саблеобразными рога-
204
ми, хорошо сохранившимися и острыми на концах. Он был ещё полон
сил, хорошо вылинял – ровная летняя шерсть лоснилась на его полных
боках и широкой спине. проплыв вместе со щебнем несколько метров,
тур ловко выскакивал из сыпучего потока на какой-нибудь большой ка-
мень и стоял, ожидая, когда прекратится движение щебня. за ним шёл
совсем древний старик. рога у него в основаниях были намного толще,
чем у первого, концы их были обломаны. старая зимняя шерсть длин-
ными клочьями висела на шее и боках зверя. Левая задняя нога как-то
неестественно изгибалась и при движении уходила немного в сторону.
Вслед за своим ведущим он тоже выпрыгивал из каменного потока на
обкатанные ледником валуны, но делал это с большим трудом.
Туры спустились с морены и вышли на берег озера. Теперь нас раз-
деляла только стометровая полоса воды. посмотрев в мою сторону, жи-
вотные принялись пастись, медленно продвигаясь вдоль берега. Они
спокойно щипали траву, не обращая на меня никакого внимания. за
полчаса туры обогнули озеро и, продолжая пастись, пошли вдоль берега
в мою сторону. с каждой минутой расстояние между нами сокращалось.
наконец, когда нас разделяли всего двадцать метров, туры перестали
пастись и уставились на меня своими охристыми глазами с большими
тёмно-фиолетовыми зрачками. Я с интересом разглядывал морды зве-
рей в бинокль. их глаза, обрамлённые длинными чёрными ресница-
ми, не выражали ничего, кроме любопытства. ещё, при желании, в них
можно было увидеть выражение достоинства, но ни тени страха перед
человеком. бесконечно такое взаимное разглядывание не могло про-
должаться, и я терпеливо ждал, чем всё это кончится. Туры внимательно
изучали меня минут пять. занятие это им явно надоело. Они легли и,
будучи животными жвачными, принялись отрыгивать и пережёвывать
съеденную траву.
Я попытался определить возраст животных. у туров роговые чехлы
растут в течение всей жизни. Каждый год на основании рога появляется
новое кольцо. по этим годовым кольцам можно легко определить воз-
раст животного. Это просто сделать, когда держишь рог в руках. на рас-
стоянии, даже на близком, пересчитать кольца гораздо труднее. В конце
концов, мне всё же удалось это сделать. по моим подсчётам выходило,
что младшему туру семнадцать лет, а старшему – двадцать три года.
Может быть, я немного ошибся, но только немного. Туры были весьма
преклонных лет. до такого возраста в горах доживают не многие звери.
Обычно их жизнь заканчивается раньше в снежных лавинах, камнепа-
дах или в зубах хищников. горы полны опасностей, и даже хорошо при-
205
способленные к жизни в горах животные не могут их избежать. Об этом
свидетельствовали и старые раны на теле двадцатитрёхлетнего патри-
арха гор. Когда-то тур, по-видимому, попал в лавину и сломал заднюю
левую ногу. Кости срослись, но на месте перелома образовался большой
нарост, и нога не сгибалась в скакательном суставе. Обломанные концы
рогов тоже говорили о том, что старик побывал в серьёзных передрягах
и немало повидал на своём веку. похоже было, что он уже подошёл к той
роковой черте, через которую не сможет переступить: предстоящая зима
не предвещала для старого тура ничего хорошего.
пока я занимался определением возраста стариков, на краю морены
выстроилось в длинную шеренгу целое стадо туров. Там были козлы раз-
ного возраста, козы с маленькими козлятами и молодняк прошлого года.
Вся компания с явным интересом разглядывала необычную картину: на
берегу озера на зелёной лужайке сидел человек, а рядом с ним лежали
два старых тура, не обращая на человека никакого внимания и не вы-
ражая даже признаков беспокойства. Все туры наверняка узнали своих
старых сородичей, которых видели каждый день, и, наверное, не могли
понять их безрассудного поведения. Многие молодые козлы были силь-
но возбуждены и беспрерывно постукивали по камням копытами. Они
были готовы поднять тревогу и скрыться в нагромождениях камней, но
любопытство пересиливало страх и удерживало их на месте.
Минут через двадцать от стада отделилась одна коза с козлёнком и
пошла вниз по откосу. Она была наполовину легче любого из старых
рогачей, щебень не плыл под её тяжестью. Коза, грациозно перебирая
тонкими, словно точёными, ногами, шла к озеру, а вокруг неё волчком
вертелся трёхмесячный козлёнок. галопом проносился он мимо матери
и, оказавшись метров на пять ниже неё, резко останавливался, тормозя
сразу всеми четырьмя ногами. Мелкий щебень фонтанчиками разлетал-
ся из-под ног козлёнка, а он уже скакал наверх, проделывал вокруг козы
серию акробатических прыжков и снова устремлялся вниз. на всём пути
он не оставил без внимания ни одного камня, на какой можно было за-
прыгнуть, побывал на каждом, птицей взлетая на него, для того, чтобы
взбрыкнуть на нём и ускакать дальше. спустившись вниз, коза, нигде
не задерживаясь, пошла по берегу озера и через три минуть была ря-
дом с отдыхающими старыми козлами. Остановившись около них, она,
по-видимому, решила, что подошла ко мне недостаточно близко, и про-
шла в моём направлении ещё десять метров. Теперь нас разделяла всего
десятиметровая полоса альпийского луга. Осторожно, не делая резких
движений, я развязал рюкзак, отломил от припасённого на обед бутер-
206
брода кусочек хлеба и бросил его турихе. Она отпрянула назад, но не
убежала, а, вытянув шею и широко раздувая влажные ноздри, начала
медленно подходить к хлебу. Хлеб лежал метрах в восьми от меня. Та-
кое близкое расстояние смущало туриху. избранная ею десятиметровая
отметка, словно невидимая стена, встала на её пути. Коза видела хлеб
и наверняка чувствовала его запах, ей нужно было пройти только два
метра, и лакомый кусочек стал бы её достоянием. Однако какая-то не-
преодолимая сила сковывала движения турихи. Она стояла на одном
месте и, кося на меня глазами, вся тянулась к хлебу. проходили минуты.
Я сидел неподвижно в одном положении. идти прямо на меня туриха
так и не решилась. Она отошла на несколько шагов в сторону, прошла
такие трудные для неё два метра, повернула под прямым углом и, идя
теперь уже не ко мне, а мимо меня, подобрала хлеб. прожёвывая кусок
на ходу, коза отошла на прежнее место и остановилась в ожидании оче-
редной подачки. Всем происходящим заинтересовались оба старых коз-
ла. Они поднялись со своих лёжек, подошли к турихе и встали рядом с
ней. Я бросил ещё один кусок хлеба, туриха опять отпрыгнула назад, а
самцы никак не среагировали на движение моей руки. Хромой тур безо
всяких раздумий подошёл к хлебу и съел его. следующий кусок хлеба
лёг на траву в пяти метрах от меня. Туры постояли, посмотрели, потом
развернулись и отошли в сторону, всем своим видом давая понять, что
если нет предела моей наглости, то есть предел их доверию и, что они не
домашние козы, которых можно кормить с рук.
наблюдая за взрослыми турами, я всё время посматривал и на коз-
лёнка. Когда туриха шла ко мне, козлёнок остановился метрах в двадца-
ти и дальше за матерью не пошёл. В нём сработал врождённый инстинкт
боязни человека, и даже пример матери не смог заглушить его. пока я
забавлялся с турами, малыш или стоял на камне, внимательно следя за
своей матерью, или, жалобно блея, бегал взад-вперёд по лугу. дождав-
шись, наконец, мать, он тут же бросился к её вымени, захватил ртом со-
сок, и начал жадно сосать, поддавая вымя резкими движениями всего
тела точно так, как это делают домашние козлята.
с морены донёсся стук камней. Всё стадо туров разбрелось по отко-
су и спускалось к озеру. первыми шли грузные самцы. сдвинутые ими
камни скатывались вниз и останавливались на осыпи у края морены. за
самцами спускались козы и молодняк. спустившись вниз, туры постоя-
ли несколько минут, глядя в мою сторону, а потом начали пастись. Вид
человека не вызывал у них обычной тревоги, животные преодолели пси-
хологический барьер, отделявший их от извечного врага. Возможно, что
207
этому способствовал пример старых туров, давно наладивших контакты
с людьми, и до сих пор не утративших доверие к человеку.
дольше оставаться в верховьях долины я не мог. надо было засветло
пройти все трудные участки обратного пути. Ко мне в лагерь обещал
прийти на несколько дней пётр петрович, и я подумал, что хорошо
было бы прийти сюда вдвоём, переночевать в цирке, более подробно
понаблюдать за турами. с этой мыслью, почти перешедшей в решение,
подходил я в сумерках к лагерю, где уже светился небольшой костёр,
разведённый петром петровичем. Вечер мы провели около костра и
окончательно решили завтра же идти в верховья долины. Теперь только
дождь мог изменить наши планы.
утром я проснулся от холода. уже светало. небо было чистым, густой
иней накрыл толстым слоем траву на лугах, посеребрил кусты можже-
вельника и каменные осыпи. Лучшей погоды нельзя было и пожелать:
сильный заморозок предвещал устойчивую погоду на несколько дней.
Мороз подбадривал и не давал сидеть сложа руки. Мы хотели поскорее
выйти из лагеря, чтобы уже к полудню быть в цирке, но на приготовле-
ние завтрака и сборы ушло часа два. Только с первыми лучами солнца,
когда луга задымили паром от испаряющегося инея, взвалили мы на
спины тяжёлые рюкзаки и тронулись в путь.
перед завалом мы пошли по склону, оставив тропу немного ниже,
и попали на такое место, где медведь выкопал из лавины тура. с того
времени прошло не меньше четырёх месяцев. Лавинный снег давно
стаял, всё вокруг заросло травой, поэтому найти место, куда медведь
уволок тура, было почти безнадёжно. Однако я хорошо знал, что ни-
какие трудности не смутят петра петровича, и он не уйдёт отсюда до
тех пор, пока не отыщет череп тура с рогами. увидев клочья турьей
шерсти, пётр петрович сразу же оживился, и уже через несколько ми-
нут шёл по медвежьему следу четырёхмесячной давности, безошибоч-
но определяя по отдельным шерстинкам, оставшимся на пути зверя,
его ход. Медведь протащил тура вдоль берега назылыкола в островок
густого ивняка и здесь расправился с ним, оставив только обглодан-
ные кости. немного в стороне лежал и череп. его венчал один рог с
пятнадцатью годовыми кольцами. Второго рога мы не нашли. скорее
всего, он обломался, когда тура несла лавина. надо было идти даль-
ше, но пётр петрович решил подняться по лавиностоку и поискать
второй рог. не было его два с половиной часа, но он всё-таки добил-
ся своего: нашёл второй рог. Острый
