звонков. Она сделала свой выбор однажды, сделала, находясь в здравом уме и твердой памяти, ушла без излишних объяснений, без криков, без ругани, без кулаков, которыми Он, впрочем, не привык пользоваться против женщин. Наташа просто сказала, что не хочет больше с Ним отношений, и Он, понимая, что не сможет удержать ее против ее воли, желавшую уйти, позволил ей сделать это без учинения каких-то преград. Он не собирался убиваться по этому поводу, не собирался резать себе вены или совать голову в петлю, например, не собирался уходить в запой. Он воспринял ее уход совершенно спокойно, рассудительно, хладнокровно. Он знал, к кому Наташа уходила, Он видел свою замену в лицо, которое не имело смысла рехтовать, ибо есть народная мудрость такая: сучка не захочет – кобель не вскочит. И в том, что Наташа предпочла Игоря, был виноват Он, отправивший ее в чужие объятья. Да ну и хуй с ней. Почему Он должен был под кого-то подстраиваться, переделывать свои принципы и взгляды на окружающий мир? И, конечно, Он не ждал ее возвращения.[/b]
И вот Наташа, вдруг, позвонила.
-Игорь меня ударил, - голосила она вся в слезах, - Мы сильно поругались. Он психанул, оделся и ушел.
-И что я, по-твоему, сейчас должен сделать? – вздохнул Он, сдерживая эмоции, чтобы не послать Наташу к такой-то матери.
-Ты сейчас дома? Можно к тебе приехать?
-Приезжай, - не отвергал Он.
Наташа появилась у Него в течение часа времени. Лицо ее наполовину было замотано плотным шарфом, на голову был накинут капюшон черной дубленки. Спустя почти год после расставания с Ним Наташа слегка поправилась, что только пошло на пользу ее фигуре, и здесь они с Таней могли бы посоперничать за Его вкус в привлекательности. Кроме того, Наташа отрастила и покрасила волосы в густой рыжий цвет. И Ему нравились женщины с длинными густыми волосами. Всего за секунду Он окинул представшую во всей свое красе прежнюю, но обновленную Наташу, чтобы понять, что она Ему мила.
Левая же щека ее была красной, грозившая совсем скоро посинеть. Еще у Наташи была разбита губа.
-А что ты мне-то звонишь? – только спросил Он, держа руки в карманах штанов, - Позвонила бы матери. А еще лучше, сняла бы побои, и заяву в ментовку.
-Это в первый раз, - призналась Наташа, стараясь вновь не зареветь.
-Все когда-то бывает в первый раз, - хладнокровно пожал Он плечами, - Многие считают рукоприкладство по отношению к женщине нормой. У арабов вообще женщины – особи другого сорта.
-…, пожалуйста, - всхлипнула-таки Наташа, - Мне и так сейчас плохо.
-Я понял, - все с тем же хладнокровием в голосе кивнул Он, - Ты примчалась ко мне потому, что, в отличие от Игоря, я не распускаю руки, верно?
-Последнее время я думаю о том, что могла совершить ошибку, уйдя к нему. Он может наорать, он неуправляем в своем психозе. Я ожидала от него агрессии, и вот он, наконец, ударил меня. И я больше не могу так.
-Быстро, однако, ты спеклась – и года не прошло, - выдохнул Он, - А я даже не знаю, готов ли я к твоему возвращению.
-У тебя кто-то есть? – быстро сориентировалась Наташа.
-Пока нет, - хмыкнул Он, а затем добавил, - Мне все равно нужно подумать. Пока что у меня на первом месте вопросы, связанные с Витькой. Пока не закончится суд, на что-то другое отвлекаться я не стану. Если не хочешь сейчас возвращаться к Игорю, хотя бы позвони ему с претензиями. Скажи, что поехала к папке с мамкой. Если хочешь остаться у меня на ночь, я бы рекомендовал тебе позвонить и им, чтобы они были в курсе твоих дел, если Игорь будет задавать им вопросы. Но мне все равно нужно будет время все обдумать.
Но все оказывалось куда сложнее, чем Он мог предполагать.
И вот был над Витькой Анохиным, и на нем в качестве зрителя присутствовала и Танька, с которой прежде общались и следователь и адвокат. Она, якобы, надолго слегла, сраженная известиями о деяниях своего гражданского мужа, и вот немного оклемалась перед судом, буквально заваленная подготовленными специально для нее медицинскими справками. Танька сама изъявила желание быть на суде, несмотря на все предпринимаемые как ее родственниками, так и близкими ей людьми попытками уберечь ее от участия в этом мероприятии.
И уже в тот момент Он чувствовал знакомый Ему холод, который витал вокруг Тани, буквально окружив женщину плотным глухим облаком. Нет, Таня оставалась прежней Таней, не смевшей отвести взгляд от находившегося в клетке Витьки, который в ответ не сводил глаз с гражданской жены. Уже по одному только его взгляду становилось очевидно о Витькиной осведомленности о ночи между Таней и Им, и Таня это понимала. Но Он видел что-то еще, что было в этом мостике из взглядов двух людей, с которым пророчили скорую свадьбу и крепкие семейные узы. Он видел некую ледяную нить, да, прочную и неразрывную. Но откровенно ледяную, холодную до дрожи в страхе, от которой даже Ему самому становилось не по себе. Он видел совсем другое существо, прячущееся во взгляде женщины, хотевшей хотя бы видеть своего возлюбленного, если заговорить с ним ей было запрещено.
-Я беременна, - заявила Таня Ему перед самым началом судебного заседания, - Я сделала тест - он подтвердился.
И нельзя сказать, что Он был поражен этим известием, прекрасно осознав, что Таня не лгала, и ответственность за этого ребенка должен был понести именно Он.
-Это твой ребенок, …, - она старалась говорить крайне негромко, не желая сторонних ушей, - После той ночи. Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать сейчас?
-Я готов к нему, - твердо ответил Он, - Я хочу, чтобы он появился на свет.
-Я тоже к нему готова, и тоже хочу его рождения, - она закусила губы, - И еще я хочу, чтобы ты знал о том, что со мной что-то происходит. Что-то, что порождает во мне нечто вроде хаоса, нечто вроде смешения всего того, что есть во мне. Что-то холодное, что ищет путь для того, чтобы вырваться на свободу. И самое главное заключается в том, что ты ему недоступен. И даже наоборот.
Он понимал.
-Я видела сон, - меж тем рассказывала Таня, опередив Его желание задать логичный вопрос, требующий от нее конкретики, - Я видела огромный солнечный диск, стремящийся скрыться за горизонтом в безграничном море. Я смотрела на него без страха ослепнуть или быть сожженной его светом, который не слепил и не обжигал. И солнце говорило со мной. Я слышала его голос, выраженный плавной плывущей мелодией, доносящейся откуда-то издалека, из очень глубокого Далека, до которого невозможно добраться. Но стоило мне лишь протянуть свои руки в ответ на этот голос, обращенный лишь ко мне, я будто проделала этот невозможный путь за один миг, чтобы добраться до тебя. Чтобы схватить тебя без возможности отпустить.
Он, вдруг, вспомнил этот сон. Вспомнил его с невероятной легкостью, включая ту мелодию, казалось не имевшую окончания. Он вспомнил, что проснулся, так же не дождавшись финала своего сновидения, в котором сам протягивал руки к обращавшемуся к нему светилу. Он проснулся, испытывая приятный лед на щеках. Сейчас, после ее рассказа, он, вдруг, подумал о том, что Таня держала Его голову пока Он спал, и этот приятный холод остался от ее прикосновений. Скорее всего, Она держала Его голову, чтобы поцеловать Его. Именно ее поцелуй и вызвал этот эффект приятной музыки говорившего с Ним светила.
-Ты уверена в том, что этот ребенок от меня? – только уточнил Он.
-Я ЗНАЮ, что этот ребенок твой, - твердо настаивала Таня.
-Хорошо. Только это неожиданный поворот в твоих с Витькой отношениях.
Это был неожиданный поворот и для Него. Отношения с Наташей так и не увенчались ее беременностью. А в случае с Таней хватило всего одного раза? Редко, но метко? Как тут не задуматься о кармической совместимости? Поневоле станешь фаталистом.
-Да, для меня все это сюрприз, - кивнула Таня, - Начиная с того момента, как этого мандюка сцапали. Даже не знаю, как теперь быть. Но я знаю точно, что как прежде уже не будет…
И вот Витька был приговорен к условному сроку, благодаря усилиям адвоката, можно так сказать, проплаченного прокурора, и финансовой поддержке всех тех, кто впрягся за него, желая вытащить из бездны, которая наверняка сломала бы Витьке жизнь. Так получилось, что, оказывается, он был всего лишь наводчиком, которого заставили сбыть краденое, что и привело его на скамью подсудимых. Витька остался должен за все эти движняки, он просто обязан был вести себя тише воды и ниже травы.
Однако Витька появился в Его доме буквально в первый же вечер после своего освобождения.
-Я не могу находиться в своем доме, - пожаловался он прямо с порога, - Там, в буквальном смысле, царит холод. Не спасают никакие батареи. Как будто в каком-то холодильнике нахожусь. Это все потому, что вы с Танькой кувыркались в моем доме. В моей кровати. Она смотрит на меня волком, я чувствую к себе неприязнь с ее стороны?
-Танька тоже мерзнет? – только спросил Он, полностью уверенный в себе при всей его нервозности, которая могла бы толкнуть Витьку на совершение необдуманных действий, к которым Он был готов.
-Нет, и в том все и дело. Я не знаю, как это объяснить, я не могу этого объяснить, но к этому однозначно причастен ты. Тебе мало одной Таньки? Решил испоганить мой дом до основания?
-Ты должен сейчас сидеть в тюрьме, - напомнил Он, - Ты на свободе только из-за нее. Залезть в чужой дом и взять чужое означает куда больше, чем ты думаешь. Я тебе уже говорил, что твоя разбитая ебасоска за то, что ты осмеливаешься брать чужое таким образом – это самое меньшее, что могло бы отвадить тебя от подобных деяний в будущем. Люди, которые пострадали помимо меня, хотели бы переломать тебе все кости, чтобы тебе даже дышать было больно. Но и тогда это не означало бы твоего исправления. Не говоря уже о тюремной камере, которая наверняка тебя убьет. Только кому от этого может стать лучше? Матери твоей? Или той же Таньке?
-Я покусился на твое добро – ты спросил с нее. Я думаю, я больше тебе не должен.
-Мы с тобой сейчас говорим на разных языках. Дом – куда больше, чем просто то, что может представлять в нем материальную ценность. Ты не вещи спиздил, ты просто надругался над этими стенами. Почему бы тебе не испытать то же самое?
Витька даже заскрипел зубами в ответ.
-Да ты не волнуйся ты так, - успокоил Он, - Со временем холод иссякнет, надо просто подождать. Можешь снять хату где-нибудь, к матери переехать пока дом не решит, что с тебя достаточно.
-А как быть с Танькой? – психовал Витька, которого однозначно такой расклад не устраивал.
Кажется, Витька не знал о ее беременности.
-Она знает, что ты здесь? – на всякий случай уточнил Он, и получив отрицательный ответ, выдохнул, - Танька ждет ребенка.
[b]И только сейчас Он подумал о том, что, возможно, совершает большую ошибку, взяв на себя ответственность за самовольное оглашение того, что
