– Очень нужно. Так, подсмотрел малость. Ничего интересного. Меня отец отправил за вами. Анхел на ноги встал сам.
– Как встал? Рано ему еще, слаб он, – девушка возмущенно всплеснула руками.
– Да не торопись. Уложили его обратно в постель, а меня за вами послали.
– А послали тогда за чем? – удивился старший.
– В общем чтобы ты чего не удумал и девушку не обидел. Теперь ее Хлегл оберегать будет. Вот, – тихонько выдохнул младший брат о том, о чем не умел сказать.
– Я бы ее ни за что не обидел.
– Ой ладно! А то я не знаю, как ты с девками разных пришлых обращаешься. А эта и невольная еще вдобавок.
– Чего болтаешь? – Брэнг отвесил подзатыльник младшему. – Те же – совсем другое дело и радоваться должны, что на них истинный древгенец глаз положил. А Катиша…
– Чего Катиша? – полюбопытствовал братишка.
– Особенная она. Вот и все. Отстань, маленький еще.
Парни бросились догонять ушедшую далеко вперед девушку.
Глава 21
В Древген прибыли глухой ночью. Промокшие и озябшие мужчины скорее-скорее перетаскивали тяжелые сундуки из хлипкого суденышка за такие же ненадежные ворота и заносили в большой, сохранивший остатки былого величия деревянный дом. На пороге их встречала статная молодая женщина, державшая на руках сразу двоих ребятишек. Еще одна маленькая девочка, держась за юбку, робко жалась к ногам матери.
– Анхел? Где мой Анхел? – беспокойно спрашивала она снующих туда-сюда мужчин.
– С отцом, где ж ему еще быть, – буркнул в ответ Сегра, стараясь избежать каких-либо расспросов. Пусть Хлегл сам перед своей женой отчет держит.
Наконец в воротах показался муж и за ним, опираясь на кривой посох, щуплый мальчик в свешивающейся мешком меховой куртке. Женщина бросилась к старшему сыну, едва не уронив, повисшую на подоле дочь.
– Сынок, что с тобой произошло? – встав на колени возле сына вглядывалась она в его дорогое лицо, в то время как отец перехватил на руки двух младших детей.
– Он уже почти поправился, Глана.
– Ты же обещал Хлегл.
– Мама, отец не виноват, что старый кашель вернулся в пути. Но я правда, почти здоров благодаря Кате.
– Катье? Кто это?
– Глана, пойдем в дом. Дети замерзли. А Катиша – вот она, следом идет.
За воротами показалась укутанная по самые глаза во все, что нашлось лишнего на ладье, фигура не понятно кого, какого пола и возраста.
– Идемте все в дом греться, – пригласила хозяйка.
Когда гостья окончательно разоблачилась, перед удивленной Гланой предстала иноземная девушка, неуверенно озирающаяся по сторонам просторной комнаты. Хлегл в двух словах поведал жене причину, по которой Катя оказалась на ладье и не забыл упомянуть о ее чудесных способностях и роли в спасении их сына.
– Она хоть и досталась мне как рабыня, но я готов принять ее за родимую и представить всем, как члена нашего рода.
– Давай не будем торопиться. Пусть обживется, обычаи наши познает, – Глана, не могла подавить в себе неприятно кольнувший холодок ревности. «А вдруг как Хлеглу девчонка полюбилась как женщина? Мало ли что бывает в долгой дороге,» - про себя думала женщина, опасаясь появления соперницы в собственном доме.
От сердца у древгенки вскоре отлегло. Ни каких взглядов со стороны мужа на девчонку она не заметила, а завалившийся незваным в гости Сегра и вовсе тормошил Катью, словно свою дочку. Девушка продолжала заниматься лечение Анхела, за что Глана была ей безмерно благодарна, а когда еще и дочь, отцепившись от юбки, переместилась хвостиком за гостьей, хозяйка даже обрадовалась ее появлению в доме.
– Катья, помоги мне с обедом!
– Катья, помоги мне с детьми!
– Катья, нужно выстирать белье.
Так непревзойденный мастер постепенно превращался в домашнюю обслугу совершенно ни о чем не жалея. Катя очень привязалась к новой семье и дорожила добрым отношением к ней со стороны домочадцев. А когда Глана сшила девушке нарядное платье для похода на городской праздник, взаимопонимание и привязанность между ними установились окончательно.
– Ты пойдешь после праздника гулять с Брэнгом, если он позовет? – расспрашивала старшая женщина, искренне переживая за дальнейшую судьбу своей подопечной.
– Я бы не хотела, – опустив глаза ответила Катя.
– Не нравится, он тебе?
– Не настолько, чтобы гулять с ним.
– Понимаю. Я, когда своего Хлегла встретила, сердце словно птаха в груди затрепетало, глаз с него не могла отвезти. Знаешь какой он был тогда видный, загорелый после очередного плавания, со светлыми длинными волосами, и распахнутой рубахой, обнажающей сильный торс. Где же тут устоять было? А мне другого сватали, богатого да хилого.
– А как вам сговориться удалось? К тебе небось никого не подпускали?
– Как, как. А я прислужкой своей же нарядилась, да на берег убежала, там и свиделись. А расстаться мочи не было. Хлегл по первые свидания и не догадывался кто я. А как узнал, чуть умом не тронулся. Знал, что добром меня за него не отдадут.
– Не жалеешь? Тяжело после богатства и высокого положения в обществе в более низком сословии оказаться?
– Нет. Я как за свое женское счастье ухватилась, так и не отпущу ни за какие блага. Хлегл до женитьбы намного лучше жил, это ему из дома все распродать пришлось в счет первого откупа. Он и в сделку по «Морской царевне» влез, чтобы все долги закрыть и дальше жить спокойно. Сколько силушки его на корабль этот неладный ушло, а сколько другим мастеровым задолжал за работу... Кто ж знал, что хитрец этот не сможет заплатить договоренное?
– А что ж он за новое судно не принимается?
– Так где ж материал взять на него? Это не раз-два дерево спилил и вырезай посуду. Лес нужный не растет тут, завозить из-за моря нужно.
У Кати в этот момент родилась мысль о новом предприятии.
– Глана, скажи: вот купили бы твои родители сундук, стул или другую какую вещицу, если бы она была дороже, но украшена резьбой, как корабль?
– Это как?
– Ну цветы там вырезаны были бы на дверках и ящиках, узоры всякие.
– Почему бы и нет. Красивую купили бы гостям на загляденье. Ты думаешь Хлегл от кораблей отступится. Не надейся!
– Зачем отступаться? Это на время. Денег на материалы для корабля заработать.
– Не знаю. Не принято так от одного ремесла к другому прыгать. Там свои мастера сундуки делают.
– Да какие это сундуки – доски с железяками. А мебель должна быть гладкой, блестящей и с узорами. Видала я такие и знаю, о чем говорю. Еще и соломкой можно украсить.
– Соломой?
Девушка отмахнулась. Не поймут пока не увидят своими глазами. Надо только вырезать и инкрустировать какую-то безделицу для понимания. Расческу, например.
Глава 22
– Катюша, почему, ты меня избегаешь? – Брэнг наконец научился произносить непривычные языку буквы в имени девушки, – Я же слово дал тебе: ждать буду, пока не полюбишь. Только ты не прячься от меня. Мне видеть тебя недолечко каждый день в огромную радость.
– Брэнг, не жди ты меня. Посмотри сколько девушек вокруг тебя вьются, скольким люб ты. Как за друга, за тебя мне и жизни не жалко. Сколько раз ты меня выручал и спасал. Но любовь не рождается из благодарности.
– Не могу я на них смотреть. Отец торопит, жениться мол пора, но нет мочи другую за руки взять. Ее обману и себя.
– Ты еще не знаешь, что уезжаем мы из города? Хлеглу с предприятием развернуться негде, и мы в Малый залив переселимся. Там в деревеньке на первое время дом большой свободный есть, его и займем, пока новый не поставим.
– Слышал. Я рад что у вас дела пошли в гору. А Малый залив не за морями. Я буду вас навещать.
Очевидно, что бодрые слова даются парню с трудом. Он надеялся добиться от девушки взаимности, а на расстоянии еще сложнее завлечь ее будет.
– А как же наши занятия по расчетам?
Катя даже ойкнула. Никому другому, как Брэнгу простые арифметические задания не давались так тяжело, и занятия эти самые он добросовестно прогуливал. А тут, надо же, вспомнил.
– Послушай, ты же знаешь, что считать – это не твое. Я вашу систему чисел за несколько дней выучила, а ты за всю жизнь едва-едва. Даром, разве, отец тебя к торговым делам не допускает? Зато ты лучший в родовом деле. И дед тобой не нахвалиться, когда с уловом возвращаетесь, – пыталась вразумить незадачливого ухажера подруга.
[justify]– Я потому тебе и не люб, что ум у меня не такой быстрый как у
