философ.
Глава 20
2002
Помню, как-то внучка второклассница впорхнула на кухню:
- Ба, собратья… это что?
- Машенька, начнем с того, что не «что», а «кто». А еще в этом слове ударение не на «я», а на «а», - И вытерла руки, присела: - А по значению… Это такие люди, которых объединяет…
- А, поняла, - не дала договорить: - значит, поперу были братьями?
Я засмеялась:
– Что-то не припомню таких…
- А у деда написано: собратья поперу.
- Где у деда написано?
- Да там, на его столе…
Идем в комнату Платона.
- Вот, смотри, - прижала листок пальчиком: - по-пе-ру, только почему-то с маленькой буквы.
- Машенька, не поперу, а по перу. И это собратья деда, которые тоже пишут… журналисты, писатели.
- А-а… - пропела: – А я думала…
Вот и хочу для любознательных потомков выбрать из своих дневников записи только о местных журналистах и писателях, чтобы знали: а какими они были, провинциальные собратья по перу в те, «застойные годы»*, подкатывающиеся к годам Перестройки*?
1981-1989
«Слёт творческих работники области. Доклад делает секретарь Обкома* по идеологии
Смирновский: «Борясь и соревнуясь в честь съезда нашей славной коммунистической Партии, мы должны повышать свой идейный уровень… в момент наибольшего обострения идеологической борьбы...» В первых рядах, во главе с секретарем писательской организации Якушкиным, внимают докладчику писатели земли нашей: Посков, Денискин, Файсович, Дибурский, Савкин… А секретарь уже бичует поэта Фатеева:
- И далее этот поэт поднимается до ненужных обобщений!
Но делает паузу и поверх очков грозно смотрит в зал:
- Вот так и в политическом мире есть дяди, которые тоже в ножички играют, грозя доиграться.
Я сижу в последнем двадцатом ряду, так что эти идеологические перлы долетают до меня прорежено, а передо мной, на девятнадцатом, художник Виталий Никитич Меньковский, и он мне - альбомчик, я ему – «Курьер Юнеско». Но уже побаливает голова, а тут еще начинают «с листов» ораторствовать творческие работники: «Достигнуты определенные успехи… однако имеются определенные недостатки... мы заверяем… мы справимся... мы приложим все усилия… мы успешно встретим очередной съезд партии!»
Но закончился слёт. Уф, как на улице-то хорошо!.. Но настигли Платон с писательницей Гончаровой, а это значит, что придём домой и мне надо будет кормить их, вести беседу, а у меня голова болит!.. Да нет, Гончарова дама умная и приятная во всех отношениях, но всё как бы разглядывает меня. А мать у неё - лежачая больная, а денег - кот наплакал. Ох, горе, горе этим бескомпромиссным! Но счастливы ли посковы и якушкины, готовые за масло на хлебе «заверять, прилагать, справляться»?
…Вчера начинающий писатель Шелгунов шепнул Платону: «Из Обкома запросили справку о количестве Ваших выступлений в прошлом году от Якушкина». И там же состоялось обсуждение его сборника «на бис», потому что первый секретарь Обкома Построченков вначале отрекомендовал его как «значительного поэта, писателя и публициста нашей орденоносной области». Ну, как не «бисировать» после рекомендации такого «литературоведа и знатока» поэзии! И сегодня, любопытства ради, читала стихи «значительного поэта» А. Якушкина.
Не так уж много у меня врагов.
Но и друзей – что делать? – так немного.
И я порою погляжу кругом, -
Как будто исполняю роль немого.
И я порой – как будто бы в пустыне,
Где призраки безмолвно собрались.
И, словно чей-то глаз,
В далёкий купол вдвинут…
И следующее:
Дороги,
Вечные дороги!
Мне ваш палаточный уют
И бесконечные тревоги
Всегда покоя не дают.
А я на вас и не в обиде,
Я только так желаю жить
Чтобы конца пути не видеть,
Спешить, всю жизнь спешить.
Да, всё в них вроде бы на месте, и даже рифмы, но… Но не звучит в этих стихах поэзия! Так, рифмованная риторика. А, может, он принимает желаемое за действительное, поэтому в этих строках и нет ощущения правды?».
Помню, дети были еще маленькими и всё мечтали о волнистых попугайчиках. Платон в то время работал в издательстве, редактировал рукопись некоего Романюка, и вот как-то сказал тот, что волнистые, мол, у него живут, даже потомство выводят, и пообещал дать парочку. Но потом Платон законфликтовал с Якушкиным, а Романюк ему и говорит:
- Я принесу вам попугайчиков, но не надо, чтобы Якушкин узнал об этом.
Но после такой «ремарки» купили мы попугайчиков на базаре.
«Прохожу мимо двери в комнату мужа и слышу:
- Вот, читаю стихи из нового сборника Бориса Файсовича, нашего местного поэта…
Прикрывает книжечку, смотрит в мою сторону:
- Читаю и думаю: жаль все же, что не было у меня в жизни хорошего учителя.
- Да-а, - протянула: - и у меня. Но что делать? Учителя на дороге не валяются.
Нет, не поймался на предложенную мною интонацию, и снова прострадал:
- Нет и среды, чтобы на равных хотя бы поговорить с кем-то. А вот «значительный поэт и писатель Якушкин» напечатал в «Рабочем» свои мемуары, в которых пишет, что его учителем и был как раз поэт этот Файсович.
- Ну, каждый выбирает себе учителя по своему образу и подобию, вот и…
- Да нет, - перебивает: - я ничего не имею против Файсовича. Человек воевал, был ранен, руку потерял на фронте, но как поэт…
И читает:
Бьёт полуночный час,
Но планете спокойно не спится,
Много дел на земле,
Много бед и солдатских могил.
Отзвенели удары,
Старый день улетел, словно птица,
Новый день,
Неизведанный день на земле наступил.
А над древним Кремлём
Светят молодо алые звёзды.
В неизведанный день
По-хорошему, смело глядя…
И закрыл книжечку:
- Разве это стихи?
- Платон Борисыч, человек хотел излить душу поэтическими строками «по-хорошему, смело глядя», а ты…
- А что я?.. Но после таких перлов и - в учителя?
- Не нравится, не бери, - улыбнулась: – А насчет Якушкина… Так ведь говорят же, что яблоко от яблони, а вернее, ученик от ученика недалеко…
Вроде бы тоже улыбнулся, но стало ли ему от этого легче?
… Повычёркивали редакторы «Рабочего» в статье Платона!.. Жаловался, страдал, потом вроде бы и успокоился, а сегодня слышу:
- Ходил к ним...
Поняла, что в газету.
- Настоял, чтобы все восстановили.
- Ну, и как? Думаешь, восстановят?
- Посмотрим, - дернул усом.
Конечно, как же редактору не вычеркивать, если все его послушные журналисты пишут примерно так (цитирую корреспонденцию из «Рабочего»):
«Коллектив Дятьковского хрустального завода по примеру передовых предприятий страны включился во Всероссийское социалистическое соревнование за увеличение выпуска высококачественных товаров народного потребления. А в этом году хрустальщики обязались еще увеличить производительность труда по сравнению с годовым заданием на один процент и на полпроцента снизить себестоимость изделий. Застрельщиками в выполнении напряженных социалистических обязательств выступают коммунисты и комсомольцы». Ну как?..
...Журналистская конференция. Правда, моего крамольного журналиста на неё не пригласили, - он же, как сказал первый секретарь Обкома, «не тем светом светит» - но Платон всё же пришёл, выступил, наш оператор заснял, но мой начальник, конечно, не велел брать в сюжет его слова:
- Вот редактор «Рабочего» жалуется, что нет, мол, материалов, которые бы значительно выделялись. А откуда они возьмутся, если в редакции нет ни одной журналистской личности? А нет личности, нет и лица газеты.
И все промолчали.
… В «Рабочем» лежат уже пять материалов Платона, но их не печатают, - «Слишком резко написаны». Пошел сегодня «категорически» разговаривать с главным редактором Кузнецовым.
… Идем с Платоном на речку загорать. У подъезда на лавочках сидят в рядок бабули и он изрекает:
- До чего ж ужасно вот так... на лавочках, доживать свой век!
- Да уж… Человек должен трудиться до конца дней своих и быть кому-то нужным.
- Да, конечно, - вторит печально муж и вдруг делает неожиданный вывод: - Вот иногда и думаю, что я никому уже не нужен.
- Ерунду мелешь, - бросаю буднично, просто… чтобы убедительней было.
Он идет какое-то время молча, а потом слышу:
- Кризис у меня, Галина Семеновна.
«У тебя всегда кризис», - думаю про себя, но вслух говорю с ноткой уверенности:
- Это пройдет. Непременно пройдёт.
- Пройдет ли? - повисает то ли вопрос, то ли ответ?
… Теперь раз в неделю мой строптивый муж ведет занятия с начинающими литераторами и сегодня сказал:
- Есть среди них и умные, с проблесками таланта… как Шелгунов. - Взял со стола листок бумаги: - Вот... послушай его стихотворение.
Как бродило, шумело, пенилось,
Как порой через край лилось!
И в такое!.. такое верилось
Что себе говорил я: «Брось!
Ну, зачем тебе это надо?
Толку что в облаках витать?»
Но ведь было.
Всё было.
Правда.
Не прибавить и не отнять.
Принимал я тебя, нелепость,
Принимал я тебя, беда.
Отбродило, как в спирте – крепость,
Отстоялось… Душа пуста.
- О-о… Да-а… - выразила междометиями своё искреннее одобритение: - Неплохо. Почти Владимир Маяковский*.
… Сегодня своим, «с проблесками таланта», слушателям, Платон читал из «Литературной газеты» интервью с писателем Василём Быковым*, «который пишет жёсткую правду о войне». И как смог проскользнуть Быков со своей «жесткой» меж наших кесарей?
… Написал Платон небольшой рассказ под названием «Некто Куцыркин», а тему невольно подсказала я. Возвращалась как-то из Карачева, на автостанции ждала автобус, а он хотя и стоял рядом, и пора ему было отправляться, но на посадку не подъезжал. Я замёрзла, пошла к диспетчеру, а тот сразу стал выпендриваться: вы не учите нас, когда транспорт подавать!.. мы, мол, порядки знаем! Пока выясняла «ситуацию», автобус быстренько подъехал, быстренько забрал пассажиров и уехал, а диспетчер… паразит!.. даже не сказал мне, что «транспорт», мол, отправляется! И пришлось ждать следующий. Так вот, рассказала об этом Платону, написав он рассказ, пошел читать своим начинающим, а кто-то из них и заклеймил его:
- Рассказ грязный. Он порочит наш народ.
- А что ж народ так развратился? - Платон ему: - Да, страдал, но это не дало права некоторым стать такими пакостными!
И все «начинающие»
