сделана, вторая... – смотрит на меня: - думаю, что будет, так что предлагаю выпить за то, чтобы и третья, - посылает улыбку дочке: - как и этот прекрасный портрет, тоже будет написана, ну а внучка вырастит, разбогатеет и всё издаст.
Я улыбаюсь, улыбаются дочка, Аристарх, а внучка Машка согласно гулит в своей красивой качалке.
…Пользуясь полномочиями депутата местного Совета, Платон у коммунистической власти «выбил» для журналистов, недавно созданных «Новых известий», и где теперь работает, целое колхозное поле. Но осталось несколько участков не «заселёнными», и он предложил один из них Аристарху, так что теперь мы – соседи. И уже как-то, «обмывали» свои землевладения под березами, пекли на костре картошку, лакомились ею, пропахшей дымком, и запивали пивом.
… Вчера весь день провели на даче у Бетовых и наконец-то сидели у камина, пили домашнее винцо, говорили и говорили о том, что начало открываться в газетах, по радио, телевидению: о скрытых ранее фактах прихода к власти Ленина*, гражданской войне*, развязанной большевиками после переворота 17 года, «расстрельных списках» Сталина*, о ГУЛАГе*… А вокруг домика всё сияло инеем, в нетронутом снегу, смешно подпрыгивая, выискивали что-то длинноносые ни то галки, ни то грачи, перепархивали с ветки на ветку синички и, осыпая с веток снег, упруго взлетали в небо. И как же не вплетались наши разговоры в то, что нас окружало!
Потом рассматривали картины хозяина, - у него там мастерская, - и он показал портрет поэта Есенина*, который «идёт ну уж очень трудно».
- А зачем ты его пишешь? – удивился Платон: – Его портретов уже столько понаписано, что хоть пруд пруди.
На что Аристарх вроде бы обиделся… как мне показалось.
Но стало темнеть и мы пошли к вокзалу. Петляли по чуть заметной тропинке меж придавленных снегом, покосившихся заборчиков, и этот уходящий день казался коротким праздником жизни.
… Вечером Платон пришёл домой напряжённый, молча съел салат, пододвинул кашу с сосиской, и я спросила:
- Чего такой?..
- А-а… - И чуть не выронил вилку: - Встретил на выставке Аристарха, поехали к нему… - И махнул рукой: - Луче б не ездил!
- Что так?
- Да понимаешь... Не сошлись в оценке русского народа. Для него он хороший, только власти плохие... и теперешние в том числе, а для меня народ и сам хорош.
- Знаю, знаю о чём ты…
- А что, разве не так? Да, страдал народ. Страдает и теперь. Но ведь из народа вышли те, кто после семнадцатого* громил церкви, жёг иконы, разорял, растаскивал барские усадьбы…
- И усадьбы тех, кто строил для него школы, больницы, как наш Могилевцев*.
Хотела этим отвлечь его от недовольства Аристархом, но оказалось, что только подлила масла в огонь, - он подхватил:
- А потом могилу его отрыли и кости по полю разбросали. А во время раскулачивания* находились среди народа и те, кто приходил развлекаться... как на зрелище.
И, словно вспомнив что-то, даже встал:
- И во времена терроров*... Ведь среди народа были доносчики на соседа, чтобы получить комнату, когда того расстреляют. Да и те «тройки»*, что расстреливали…
И разве не из народа были надзиратели в тюрьмах, в лагерях. Эх…
И, махнув рукой, отвернулся к окну. Знаю, при таких разговорах нервы его сдают, а поэтому всё же сказала:
- Да прав ты, прав. Может, Аристарх потому и отшатнулся от тебя, что трудно ему противоречить тебе.
… Давно Аристарх у нас не был. Если приглашаем – отказывается, на телефонные звонки отвечает сдержанно, а иногда и вовсе не хочет брать трубку, чего не скрывает Лёля. Как-то Платон предположил:
- Может, обиделся на меня, что сказал ему тогда, на даче, о его портрете Есенина, что он больше похож на юмориста Винокура?
- А зачем ты рубанул? – почти упрекнула: – Ты со своей правдой-маткой всех друзей от себя отвадил.
Ничего не ответил. Но позже подошёл:
- А, может, всё же из-за народа? Помнишь, рассказывал тебе, как мы в последний раз с ним поспорили…
Да помню я, помню! И, скорее всего, так и есть. Но ничего не ответила и только плечами пожала.
… На базаре пожилая женщина продавала несколько картин. Подошла, посмотрела…
Так себе, не за что взгляду зацепиться. А, впрочем, вот этот пейзаж… На переднем плане – розоватый снег, за ним – почти черные силуэты оголенных деревьев, а над ними… вернее, меж них – раскаленный шар заходящего солнца. Да, есть в пейзаже настроение, игра красок. Наклонилась, поискала подпись. «А. Бетов». Так ведь это «наш фамильный художник»! И созвонилась, съездила к ним… Странно. Приглашали меня снова приезжать, но без Платона.
… По моему совету муж всё же «пробился» к Аристарху и привёл к нам. Ох, лучше б не приводил! Сидел перед нами почти другой человек. Распалённо, с ненавистью говорил и говорил о новой власти, - обокрали, де, хороший народ, набили себе карманы, и за это всех надо расстрелять, как в былые времена, а заодно и Николая Сванидзе, «этого продажного журналиста», на что я, фальшиво рассмеявшись, взмолилась:
- Аристарх, ну хотя бы журналиста пощади! – Только хмыкнул. - Да и вождей наших… Если и «набили себе карманы», как ты думаешь, что ж, сразу и расстреливать, как при Сталине?
- Рас-стре-лять – словно трижды нажал на курок.
И уже боялись мы что-то ему возразить, а он, уже стоя у порога, «добил» меня окончательно: оказывается, ходит лечить катаракту глаза к бабке!.. и дочку с собой туда водит, чтобы спасти от сглаза, который «наслал на неё бывший муж».
Что случилось с человеком?»
2002
Когда-то Аристарху понравились строки из рассказа Платона: «Нет, оказывается не поздно еще задуматься над своей жизнью даже тогда, когда пойдет вторая её половина и крылья мечты, надежды, благородных стремлений уже опустились, повисли ненужным грузом и просто мешают жить». Так вот, после нашей последней встречи думаю: наверное, и его «крылья опустились, повисли». А, может, и взлетел он, но совсем в другую от нас сторону. И Платон мается: «Как же спасти бывшего друга?», а я советую:
- Не надо, не делай этого. И потому, что Аристарх хотя и выбрался из той идеологической «трубы», о которой ты писал в повести, но не справился с переменами Перестройки*, - сломался и безнадёжно болен.
А, впрочем, не только Аристарх болен, но и все мы, кто жил в социалистическом лагере. И больны в разной степени, ибо гражданская война, развязанная «вождём всемирной революции Лениным», всё еще продолжается меж нашими душами, так что, остаётся лишь с грустью проститься с бывшим другом.
Но остались портреты, написанные им, и пейзаж с закатным солнцем, которое вот-вот скроется за почти черными стволами оголённых деревьев.
*«куда надо» - имеется в виду КГБ.
*Гэбист (нар.) - Сотрудники Комитета государственной безопасности CCCP.
*Борис Кустодиев (1878-1927) - Русский художник.
*Послевоенные годы _ После Великой Отечественной войны. 1941-1945.
*Владимир Ленин (1870-1924) - Лидер большевистского переворота 1917 года, глава советского правительства (1917-1924).
*Гражданская война (1917-1923) - ряд вооружённых конфликтов, последовавших за приходом к власти большевиков.
*Сталинские расстрельные списки - досудебные перечни лиц, подлежащих осуждению Военной коллегией Верховного суда.
*Иосиф Сталин (1878-1953) – Генеральный секретарь ЦК ВКП, глава СССР (1924-1953).
*ГУЛАГ - Главное управление лагерей и мест заключения в 1930-1956 годах.
*Сергей Есенин (1895-1925) – Поэт, представитель новокрестьянской поэзии.
«После семнадцатого» – После большевистского переворота 1917 года.
*Павел Могилевцев - Председатель и член Брянской городской Думы 1892–1902 годов. За благотворительность был награжден золотой медалью.
*Раскулачивание (раскрестьянивание) – С 1928 года политические репрессии, применявшиеся в административном порядке.
*Терроры 1937-1938 годов.
*Тройки НКВД - органы административной (внесудебной) репрессии при управлениях НКВД.
*«Перестройка» - Название реформ и новой идеологии 1990-х годов.
Глава 23
1985 -1990
«Давать людям прозвища… Думаю, это – плохо. Но люди привыкли это делать и к нему с первых дней коллеги прилепили, - «Филипок сказал…», «Филипок вывесил приказ», «Филиппка вызвали в Обком» - к нему, новому начальнику Сергею Филипповичу Афронову. Ну да, есть в его внешности что-то от прозвища: невысок, плотен, круглолиц, с серыми невыразительными глазами над крутыми щёчками. А так - общителен, улыбчив, иногда даже смешлив, говорит негромко, сбивчиво, короткими фразами, - как бы только намекая. Странная манера. А перевели его к нам из «Блокнота агитатора», - есть такой «партийный орган», - и как будет руководить нами?.. ведь технологии телевидения совсем не знает. Но уже делает на летучках замечания, и не по делу, а так... одни эмоции. Сказала ему об этом, так опустил глаза, промолчал. Обиделся? А вообще-то дверь его кабинета почти всегда настежь, - «свой парень», так сказать.
... Восьмого марта* был у нас банкетик, так Сергей Филиппович плясал, читал свои стихи, пел частушки, играл в КВНе. Хороший человек, хороший… пока, но каким окажется?
А сегодня записывала я передачу с женой Николая Поскова, редактора областного издательства. Конечно, она как ведущая – деревянная, да и некрасивая, грубоватая, и сценарий у нее слабенький, но амбиции!.. Ну, я и отозвала её в сторонку, сказала: если, мол, не устраиваю Вас, как режиссер, то в другой раз работайте с Павловским, а сегодня помалкивайте, так она пошла и нажаловалась Афронову. И он зашел потом в наш кабинет, стал мне выговаривать, - к авторам, мол, относитесь небрежно! – а я засмеялась:
- Сергей Филиппович, ну, плохой она автор! А как ведущая, и того хуже. Поэтому, если больше не придёт со своими беспомощными сценариями, то потери для телевидения и зрителей не будет.
А он и поджал губы, и набычился, но, ничего не ответив, вышел. И тут-то смекнула: так ведь для зрителя она - не потеря, а для него… Он же кое-что пишет, хочет издавать, а «сценарист» Поскова - жена редактора местного издательства, так что… «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день».
... В нашем кабинете два дня батареи холодные. Иду, говорю Афронову, а он, с неожиданным знанием дела объясняет:
- Это на втором этаже пробка образовалась. Ну что ж Поцелуйкин с Жучковым не поднимутся на второй этаж и воздух из батарей не спустят?
Обалдеваю
- Сергей Филиппович, вроде бы слесарь должен…
- А-а…
И, махнув рукой, вышел. Но минут через пятнадцать появляется и прямиком – к батарее:
- Ну, вот… Сразу и потеплели.
Смотрю на него удивлённо:
- Что… Сами воздух спустили?
- Да, - коротко взглядывает: - А что тут такого?
- Сергей Филиппович, - уже и смеюсь: – ну разве это ваше дело с батареями возиться? – И обобщаю: - Вот потому-то у нас в стране и бардак, что
