И вот уже татары во весь опор преследуют, осознавших свою ошибку казаков, которые стараются как можно быстрее спуститься к Донцу, надеясь очевидно, найти спасение в небольшом прибрежном лесу, и затем уйти на противоположный берег. Но казаки, спустившись со склона, на столько чтоб он укрыл их от преследователей, вдруг развернулись и не сбавляя темпа скачки помчались вдоль леса вниз по течению Донца. А по лавине преследователей вдруг на встречу им громыхнул выстрел пушки, а вслед за ним раздался оглушительный залп без малого двух сотен пищалей пеших казаков, до поры умело скрывавшихся за тем самым склоном, за который только что скрылась их конница. Страшный грохот огнестрельного оружия и окутавшее стрелков облако порохового дыма, посеяли страшную панику в рядах преследовавших. Не привычные к громовому бою пушки и пищалей, татарские кони шарахались в стороны, с трудом поддаваясь попыткам их хозяев успокоить испуганных животных, в то время как из клубов ещё не развеявшегося порохового дыма, меча на бегу копья и размахивая саблями стали выскакивать казаки. А их конница, промчавшись низом по склону и быстро поднявшись на верх холма, стала заходить во фланг убегающим, отрезая им путь к обозу. И горе тем, кто в панике был сброшен с коня и не успел покинуть поле сражения. Они вскоре полягли, от пик и сабель стремительно наступающих казаков, среди сражённых казацким огненным боем своих соплеменников. Видя, приближение казацкой конницы и то как спешно в панике бегут в степь те, кто только что преследовал пытавшихся уйти казаков, охранявшие обоз и пленников, не медля последовали их примеру. Правда удалившись на приличное расстояние татары где-то у горизонта соединились вместе и какое-то время так стояли, видимо обсуждая стоит ли им предпринять новую атаку. Но видимо тот ужас который вселил неожиданный смертоносный залп казацких пищалей, не позволил им решиться на это. Постояв так какое-то время татары ушли в степь и скрылись за горизонтом.
Освобождённых невольников всех кто пожелал отпустили домой. Но некоторые, - среди них оказалось даже две женщины, захотели остаться с казаками. Одной из них оказалось некуда и не к кому возвращаться. Татары убили отца и мать, и сожгли хату, а у другой среди казаков Митяки нашёлся муж, которого несколько лет назад пленили татары и она считала его давно погибшим в татарской неволе. Митяка не стал возражать и принял женщин в свой городок. Тем более, что там уже жило несколько женщин, в числе которых и жена самого Ивана Митяки.
Рассказы освобождённых казаками невольников о нашествии татар под Путивль, и о том сколько бед и горя они причинили людям, невольно напомнили Мишке об оставшихся в Путивле жене и сыне, и его со страшной силой потянуло к ним. Он уже было собрался взять собой несколько казаков и отправиться в Путивль, за одно сопроводить в пути тех невольников кто пожелал вернуться домой, но казаки возбуждённые победой над татарами, стали требовать что бы он вёл их под Азов, как и было ими решено ранее. И вспомнив слова Голубя, «атаманить не чабанить», - Мишка повинуясь воле казаков повёл их в поход под Азов. Этот поход тоже оказался очень удачным. Казаки вернулись из него все живы и здоровы и пригнали с собой отбитый у азовцев большой табун лошадей. Отдохнув пару дней от похода Мишка вместе с Истомой всё же решили отправиться в Путивль, оставив вместо себя атаманом Солому.
Диво дивное.
Мишка почти год не был в Путивле. Поэтому стоит ли описывать ту радость с которой встретила его жена и сын Данила. И что особо тронуло сердце атамана, так это то, что шестилетний Данилка, после такой длительной разлуки сразу признал отца и с радостью бросился ему на встречу, как только он перешагнул через порог дома. Новый воевода и служилые люди Путивля тоже встретили Мишку и сопровождавших его казаков неожиданно тепло и радушно. Оказалось, что путивльский помещик Семён Беззубцев, будучи стрелецким сотником, во время весеннего нашествия татар был захвачен ими в плен, и волею случая, именно казаки Мишки отбили полон в котором находился сотник. Поэтому весть о лихом атамане, разбившем и заставившем бежать в степь вдвое, а вскоре, по быстро разрастающимся слухам и впятеро превосходивший отряд татар, сделал Мишку героем города.
Несколько дней Мишка почти не выходил на люди. И не потому что не позволяла излишняя скромность. Совсем нет. Этим Мишка не страдал. Просто красавица жена и сын Даниилка были чуть ли ни единственной его утехой, по прибытии в Путивль. Уже на второй день он выстругал сыну маленькую деревянную саблю и с удовольствием наблюдал как тот рубил головы многоголовому дракону в виде цветущего в поле лопуха. А в один прекрасный день к ужасу Насти усадил сына на коня: «Пусть привыкает, казак он или не казак». К концу лета Даниил, к великой радости отца, уже мог уверено, без страховки отцовских рук, держаться в седле. Так пролетело лето, заканчивался сентябрь и Мишка решил собираться в дорогу. Заранее сообщил прибывшим с ним казакам, чтоб те тоже готовились. Но и тут пришлось немного задержаться. Оказалось, что идти с Мишкой пожелали многие путивльцы. Особенно молодёжь. Но дело шло к зиме и нужно было спешить. А у некоторых, желающих присоединиться к Мишкиным казакам, не имелось коней, и они просили немного повременить, пока они с помощью родственников найдут себе коня. Так в ожидании наступил октябрь. И тут произошло невероятное.
На небе появились светлые горящие как огонь столбы. Они ходили в разные стороны, то собираясь в один большой столб, то снова расходились и наконец ушли на север и там исчезли. Желающих идти с Мишкой сразу резко поубавилось. Все заговорили о божьем знамении, предупреждающем о грядущей беде. Но, а от беды, как известно, самое лучшее спасение стены родного дома. Настя тоже уговаривала Мишку переждать, иначе мол ему не миновать беды. Но Мишка твёрдо решил ехать: «Беды нам не миновать если мы проторчим в Путивле ещё неделю-другую и в пути нас накроют снега и морозы», - ответил он Насте на её просьбу, и уже на следующий день небольшой отряд конных казаков выступил в путь. А к концу октября, по первому снегу, казаки были в своём городке на Айдаре. И первым делом все как один прибывшие из Путивля стали рассказывать о дивном явлении которое довелось им увидеть перед уходом. Все стали гадать, - к чему бы это, и что предвещает это казакам? И только Савва Онега отмахивался от рассказчиков и загадочно улыбался с чувством превосходства великого знатока. Прошка Конь даже обиделся.
- Ты чё нос задираешь? Что умнее всех?.
- Да уж поумнее тебя буду.
- Чего?, - схватив Савву за пояс и ворот, Конь легко поднял его над головой, делая вид, что собираясь бросить того о землю.
- Э-э-э, Прохор, опусти! Положь где взял, я же с детства высоты боюсь!,- кричал Савва под общий смех казаков.
- А ты коль знаешь к чему это знамение, то рассказывай, и нечего из себя умника корчить.
- Опусти расскажу!.
- Ну смотри, обманешь, заброшу вон на дерево, - отпуская Савву, погрозил ему Прохор, - ну, давай говори.
Подняв с земли шапку и поправив сермягу, Савва вдруг громко рассмеялся.
- Казаки, ну вы что, и впрямь никогда не видели северного сияния. Ну какое это знамение? У нас в Карелии там не токма столбы, там и круги и спирали и вообще бывает всё небо пожаром полыхает с осени и до весны чуть ли не каждый день.
- Это как же?, - удивились казаки.
- Ну как-как. Как вон луна на небе или звёзды, так и сияние.
- Вот диво-то дивное, - удивлялись казаки, особенно те, кто видел это своими глазами в Путивле.
Поверили или нет казаки Онеге, но уже вскоре разговоры о дивных столбах Путивля прекратились. Кроме них хватало и других проблем. Наступала зима.
Рождение Черкашенина.
После неудачного похода Сахиб-Гирея на Оку и набега его сына Эмин-Гирея на Северские земли, крымский хан переключил своё внимание на кавказских черкесов. Поэтому крупных проблем с татарами у казаков, обосновавшихся на Северском Донце, не возникало. Пользуясь этим обстоятельством, казаки участили свои набеги под Азак. А так как от среднего течения Донца, где казаки построили свои городки, до крепости Азак расстояние было всё же приличным, то Мишка решил перебраться ближе к крепости и разместил свой лагерь в низовьях Дона, не далеко от устья Донца. Несколько раз пытались азовские казаки выбить казаков Мишки, но те под предводительством своего атамана всегда, или одерживали победы, или удачно избегали столкновений с превосходящими силами врага.
Но уже через год, когда Сахиб-Гирей, организовав осенью ещё один большой поход на черкесов и вновь проходил мимо Азака, - диздар Азака пожаловался хану на казаков некоего атамана Миши Черкаса, которые обнаглели до такой степени, что местные люди стали боятся удаляться от стен крепости чтобы пасти свой скот. В планы хана совсем не входило задерживаться у Азака, но и терпеть то, что в его владениях хозяйничают русские казаки он тоже не мог. Поэтому он тут-же отправил на поимку Мишки и уничтожение казаков двухтысячное войско. Узнав о том, что к ним направляются тысячи татар, Мишка не стал испытывать судьбу и благоразумно ушёл в верх по Дону, рассчитывая вернуться как только Сахиб-Гирей, окончив поход, опять уйдёт в Крым. Но, как говорится, - человек предполагает, а Бог располагает.
[justify]В 1546 году хан Ямгурчи, свергнув хана Аккубека, захватил Астрахань, на престол которой, крымский хан давно планировал посадить своего сына. И Сахиб-Гирей искал только повод для того чтобы пойти войной на астраханского хана. Долго этот повод искать не пришлось. Уже весной в Крым к Сахиб-Гирею явились с жалобой на севшего в Астрахани безбожного хана Ямгурчия, который посмел ограбить правоверных купцов, направлявшихся с караваном из Казани в Крым. Ну какой же праведный хан это стерпит? Так что, не успели подданные крымского хана толком отдохнуть от похода на Кавказ, как
