Ты - это Я.

потягиваясь. "Наконец-то выспался. А ведь много ли человеку надо для счастья? Подушка, одеяло, ритм дороги и сознание, что тебя никто не торопит…" Внизу, на нижних полках плацкартного вагона, расположилась семья военного капитана — сам капитан, его статная жена и двое неугомонных сорванцов лет пяти-шести. Погодки, судя по всему. То они вскарабкивались на столик между деревянными диванами, утыкаясь носами в стекло, то с визгом уносились в соседнее купе, где, видимо, тоже нашлась своя детская компания.  Влад перевернулся на живот и лениво уставился в окно. За стеклом мелькали однообразные пейзажи — поля, перелески, редкие деревеньки. Ничего интересного. И мысли сами собой потянулись в сторону воспоминаний…
Когда-то давно, в таком же вагоне, он ехал с родителями и старшим братом Сашкой в отпуск — сначала до Читы, а потом в Улан-Удэ, к родне. В Чите они уже купили билеты на следующий поезд, оставалось ждать совсем немного, когда вдруг… мама исчезла.
— Где же она?! — отец, тоже капитан (как и этот, внизу), нервно оглядывался по сторонам. — Сидите тут, никуда не отходите! — И, оставив их с Сашкой караулить чемоданы, бросился на поиски.
Братья сидели, сжимая ручки чемоданов, и в унисон считали секунды.
— Влад, — прошептал Сашка, — а если поезд уйдет без нас?
— Не уйдет, — бодро ответил Влад, хотя сам уже представлял, как они останутся одни, среди чужих людей, в этом огромном вокзале…
"Как же страшно было!" — даже сейчас, спустя столько лет, он помнил тот леденящий ужас одиночества, безнадежности и беды, внезапно подкравшейся к ним (а ведь как хорошо все начиналось)  К счастью, все обошлось: отец нашел маму (оказалось, она просто отошла купить воды), и они успели на поезд. Но осадок остался.
       Другое яркое воспоминание — переезд в новый военный городок в Читинской области. Их семье достались две комнаты в коммуналке, а кухня, коридор и темная кладовка без окон были общими.
— Влад, идем на горшок! — позвала мама в первый же день.
— Не хочу! — заупрямился он.
— Не капризничай!
Его повели в кладовку, и там… он увидел её. Девочку. Лет пяти. Коротко стриженую, с большими голубыми глазами. Она сидела на своем горшке и с любопытством разглядывала нового соседа.
— Садись, — велела мама, ставя рядом второй горшок.
Так они познакомились. Девочку звали Люда Кутепова.
На следующий день они уже вовсю носились по коридору, а через неделю Люда тайком привела Влада в свою комнату.
— Тссс… родителей нет! — шепнула она.
Влад огляделся. На тумбочке у кровати лежали маленькие женские часики — блестящие, с тонким ремешком. Они гипнотизировали.
— Красивые… — прошептал он.
— Мамины, — гордо сообщила Люда.
В этот момент с кухни донеслись шаги, и девочка выскочила проверить, не вернулись ли родители. А Влад… Влад не удержался. Быстрым движением он схватил часики, оттянул резинку своих шаровар и засунул добычу внутрь. Широкие штанины надежно скрывали "трофей".
Вечером за ужином он, как обычно, начал клевать носом.
— Опять засыпаешь в тарелке! — вздохнула мама и понесла его спать.
И тут…
— ВЛАД! — раздался ее возмущенный крик. — ОТКУДА ЭТО?!
Он едва приоткрыл один глаз и увидел в ее руках злополучные часики.
— М-м-м… — пробормотал он и мгновенно провалился обратно в сон.
Как родители разбирались с Кутеповыми, он так и не узнал. Но Люда на него после этого не обиделась — на следующий день они снова играли в коридоре.
Поезд мягко качнулся на стрелке, и Влад улыбнулся.
"Вот ведь какие глупости помнятся…"
А внизу капитан строго прикрикнул на своих сорванцов:
— Хватит бегать! Успокойтесь!
— Пап, а мы не шумим! Мы просто… быстро ходим! — оправдался один из мальчишек.
Влад рассмеялся и закрыл глаза. Впереди была еще долгая дорога — а значит, время для новых воспоминаний.
 
 
 
Глава 14.
 
     В поезде было тепло, комфортно, а на верхней полке  еще и по-домашнему, уютно. Все что надо было под рукой, никто тебе не мешает, можно было просто лежать и смотреть в потолок, или, перевернувшись на живот, наблюдать, как мимо мелькают столбы, маленькие домики, переезды и шлагбаумы. Внизу на нижних полках текла своя жизнь. Жена капитана красивая шатенка разложила на столике белую скатерть, нарезала хлеб, колбасы, сыра, в общем, всего,  что можно взять с собой в дорогу. Приготовила бутерброды и один из них передала Владу. Влад поблагодарил женщину и с удовольствием принялся за  подарок. Передавая бутерброд, жена капитана тепло улыбнулась Владу, и он моментально в неё влюбился. Она чем-то походила на его мать. Влад вспомнил, как мама точно так же готовила ему с братом бутерброды. Какие вкусные борщи она варила! Какое сладкое варенье у них всегда было! Как им всем было хорошо по вечерам за ужином. Влад вспомнил, как мама рассказывала им  про свое детство и юность. Она не помнила своих родителей, потому что мать умерла при её родах, а отец умер через год.  Галя, маму звали Галина Александровна, жила и воспитывалась у старшего брата Геннадия Александровича. Средние два брата Алексей и Василий были ещё совсем молодые, и за ними самими надо было приглядывать. Еще была сестра Тоня чуть постарше Гали. В общем, всем приходилось не сладко. Братья донашивали все, что оставалось  от старших, а Галя - от Тони. Закончив семь классов Галя поехала в г. Кяхту и поступила там в педагогическое училище. Учеба совпала с начавшейся войной. Было очень и очень трудно. Братья ушли на фронт, а Тоня тоже училась в техникуме. Во время учебы Галя записалась на курсы снайперов и показывала очень хорошие результаты. Влад ни как не мог себе представить свою маму, худенькую, не высокую с тяжелой винтовкой в руках. По окончанию курсов девушек распределили по разным воинским частям. Гале попало ехать, куда-то на южный фронт, но неожиданно в военкомат пришло распоряжение  оставить студентов педагогических учебных заведений. Галя осталась доучиваться, но с новыми подругами связи не теряла. Ни одна из них не вернулась с войны, хотя некоторые дошли до Берлина. Мама всегда говорила Владу с Сашей: "Меня бы убили на войне в числе первых, потому, что я только стреляла хорошо, а маскироваться не умела". Мама закончила училище и стала учительницей начальных классов. Иногда и дома она включала учительницу, и это очень не нравилось Владу. Но это было редко, и он старался не показывать своё раздражение. А вообще то, Владу повезло с родителями, он их очень любил. То что сейчас  приходилось обманывать их, Влад оправдывал себя тем, что это всё временно, и он добьется своего в жизни, и родители ещё будут гордиться им.
 
      Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, убаюкивая пассажиров мягким ритмом дороги. В вагоне было тепло, почти по-домашнему уютно, особенно на верхней полке, куда Влад забрался сразу после отправления. Здесь, в своем маленьком убежище, он мог растянуться во весь рост, уткнуться лицом в подушку или лежать на спине, разглядывая потолок, по которому скользили блики от фонарей за окном. А если перевернуться на живот, открывался вид на бесконечную вереницу телеграфных столбов, крошечные домики, мелькающие переезды и одинокие шлагбаумы, словно выхваченные лучом прожектора из ночной тьмы. 
 Внизу, на нижних полках, текла своя жизнь. Жена капитана — стройная шатенка с мягкими чертами лица — разложила на столике белую скатерть, аккуратно нарезала хлеб, колбасу, сыр, выложила вареные яйца и соленые огурцы. Аромат еды разносился по купе, напоминая Владу о доме. 
 — Влад, возьмите бутерброд, — женщина протянула ему ломоть хлеба с толстым слоем масла и куском сыра. 
 — Спасибо, — он взял угощение, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. 
 Жена капитана улыбнулась — тепло, по-матерински. И в этот миг Влад почувствовал, как что-то ёкнуло у него внутри. В её улыбке, в плавных движениях было что-то неуловимо знакомое. 
 «Мама…» 
Мысль пронеслась стремительно, и перед глазами всплыли картины из детства. 
  
 — Саша, Влад, идите есть! — голос Галины Александровны разносился по всей квартире. 
 Братья, шумные и вечно голодные, мчались на кухню, где на столе уже дымился борщ — густой, с куском мяса и ложкой сметаны. А рядом — тарелка с горячими лепешками и банка малинового варенья, которое мама варила каждое лето. 
 — Мам, расскажи, как ты в снайперы записалась! — просил Влад, заглатывая ложку за ложкой. 
Галина Александровна вздыхала, откладывая хлеб. 
 — Ну что тебе рассказывать… Время было такое. Все рвались на фронт. И мы с подругами тоже. 
 — А тебя не взяли? 
 — Повезло. Училась в педучилище — нас оставили. А вот Лида, Настя, Таня… — голос её дрогнул. — Они не вернулись. 
 — А если бы взяли? — не унимался Влад. 
 Мама покачала головой. 
 — Убили бы меня быстро. Стреляла я хорошо, а вот маскироваться… — она усмехнулась. — Не терпела я сидеть в засаде. Всегда рвалась вперёд. 
 Влад не мог представить свою мать — эту хрупкую, невысокую женщину — с винтовкой в руках, ползущей по грязи под обстрелом. 
 — А как ты жила раньше? Без родителей? 
 Галина Александровна задумывалась, её глаза становились далёкими. 
 — Братья меня подняли. Гена — старший — заменил отца. А Тоня… — она улыбнулась. — Мы с ней одну юбку на двоих носили.