Ты - это Я.

беспечности и постоянным привкусом пыли на губах. Он снова сидел в полутемном вагоне, уже другого «товарника», глядя через приоткрытую дверь, как за ней мелькают огоньки далеких деревень, сливаясь в золотые нити на бархате наступающей ночи. Вагон скрипел, подрагивал, но внутри было тихо и по-своему уютно. Влад достал последний пирожок, купленный днем, и отломил кусочек. Путь продолжался. Куда? Пока это был просто Путь. И в этой неопределенности, странным образом, тоже было свое очарование. Он улыбнулся в темноту вагона. «С Ташкентом хорошо получилось… А это лучше чем  в Магадан. Намного лучше! » – мысленно пошутил он над собой, удобнее устраиваясь на мешке с чем-то мягким. Главное – ехать. Остальное – как-нибудь устроится.
 
 
 
Глава 10.
 
Следующая зарисовка только для того, чтобы вызвать из памяти небольшой эпизод  который произошел с Владом, когда ему было три года.
 
   Влад залез на тормозную площадку товарного вагона, " товарняк " должен был вот-вот тронуться в нужном направлении. Подстелив на пол газету, Влад сел, опустив ноги на одну ступеньку вниз. Поезд действительно тронулся через минуту и Влад с удовольствием проводил взглядом одноэтажное ветхое здание станции, название которой он даже не запомнил. Мимо проплыли последние дома станции и начались леса, степи, горы. Влад с начала с удовольствием все это рассматривал, потом это надоело и он стал вспоминать как когда-то маленьким залез на подоконник ( мать ушла на работу и оставила его с братом дома, отец уехал по делам в город ) и нечаянно зацепив штору оборвал ее. Брат тоже испугался и сказал, что "мама тебя убьет за это".  Влад и без того знал, что ему не поздоровиться и решил заранее стать в угол. Чем это закончилось, Влад не помнил.
     
 Влад в последний раз оглянулся по сторонам — ни души. Сжав в руке смятую газету, он ловко вскарабкался на тормозную площадку товарного вагона. Поезд стоял, но вот-вот должен был тронуться, и Влад знал — в нужном направлении. Он аккуратно разложил газету на ржавом полу, сел, свесив ноги на нижнюю ступеньку, и замер в ожидании.  
Через минуту состав дрогнул, вагоны глухо заскрипели, и медленно, словно нехотя, поезд начал движение. Влад обернулся: одноэтажное ветхое здание станции, название которой он даже не запомнил, постепенно удалялось, растворяясь в утренней дымке. Последние покосившиеся домишки проплыли мимо, и вскоре открылась бескрайняя степь, окаймленная вдали синими горами. Воздух был свеж и прозрачен, пах полынью и нагретыми рельсами.  
Сначала Влад с интересом разглядывал мелькающие пейзажи: бесконечные степи, леса, перелески, холмы, поросшие ковылем. Но постепенно однообразие дороги начало утомлять, и мысли его поплыли в прошлое.  
Память вернула его в детство.  
Мать ушла на работу, оставив его с братом дома. Влад, тогда еще маленький, залез на подоконник — просто так, от скуки. Брат сидел на полу, увлеченно собирая что-то из кубиков, и даже не заметил, как Влад, неловко повернувшись, зацепил штору. Раздался треск, кольца со звоном рассыпались по полу, а ткань тяжело сползла вниз.  
— Ой… — только и успел выдохнуть Влад.  
Брат резко поднял голову, глаза его округлились.  
— Влад! — прошептал он, бледнея. — Мама тебя убьет за это!  
Влад и без того понимал, что натворил. Сердце бешено заколотилось, в горле пересохло. Он молча слез с подоконника и, не дожидаясь наказания, пошел в угол, уткнувшись лбом в холодные обои.  
— Что ты делаешь? — спросил брат.  
— Стою, — пробормотал Влад.  
— Ну и дурак… Мама же еще не пришла.  
— А когда придет, я уже буду стоять. Может, не так сильно будет ругать.  
Брат вздохнул, подошел и потрогал штору.  
— Может, починим?  
— Как? — Влад недоверчиво повернулся.  
— Не знаю… Привяжем?  
Они попытались натянуть ткань обратно, но безрезультатно — кольца были сломаны. Влад снова забился в угол, а брат сел рядом, обхватив колени.  
— Ладно, — сказал он через паузу. — Скажем, что это я.  
Влад удивленно посмотрел на него.  
— Почему?  
— Потому что ты маленький. Тебя жалко.  
Влад не помнил, чем тогда все закончилось. То ли мама действительно отругала брата, то ли оба получили по заслугам. Но сейчас, глядя на бескрайние степи и леса за окном товарняка, он вдруг почувствовал острую грусть и одиночество.  
Солнце поднялось выше, отбрасывая длинные тени от редких деревьев. Ветер гулял в траве, волны ковыля бежали по холмам, сливаясь с горизонтом. Где-то вдали сверкнула узкая лента реки, извивающаяся между камней.  
Влад закрыл глаза, чувствуя, как вагон покачивается на стыках рельсов. Он не знал, куда едет, что его ждет впереди, но это его особо не пугало.
- Может, все это  зря - мелькнула мысль, - сидели бы сейчас с Серегой-Сержем в теплой комнате и обсуждали конторских девиц.  
Но поезд уже набирал скорость, увозя его все дальше и дальше на запад. Впереди были новые города, новые люди, новые истории.  
 
 
 
Глава 11.
 
      Путешествие продолжалось. Вот уже и Красноярск позади. Пока все шло гладко. Единственное, что тревожило Влада, это то, что железная дорога на юг  начиналась в  Новосибирске, и на большой узловой станции было трудно определить, куда пойдет товарный поезд, на юг, или прямо, т.е. на Москву. Не будешь же машинистов спрашивать, куда они направляются. "Ну, да ладно, что-нибудь придумаем , когда доберёмся до Новосибирска." - думал Влад - в крайнем случае повторю вариант с электричкой, которая пойдет по южной ветке."  
При очередной остановке на какой то небольшой станции Влад , разминая ноги , пошел вдоль состава и неожиданно на одной из тормозных площадок увидел мальчика лет двенадцати в грязной  и ветхой одежде. Влад остановился, и уже догадываясь, что к чему, строго спросил, что он тут делает, и кто он такой есть? Мальчик оказался не из пугливых,  и моментально раскусив, кто перед ним стоит, ответил, что зовут его Дима, и он таким вот образом едет на море. Оказалось, что он из Читы, и такие путешествия совершает не первый раз. "В прошлом году я доехал так до Черного моря. Потом меня поймали и вернули домой. В этом году я опять сбежал из дома" - черные цыганские глазки Димы весело и нахально уставились на Влада. Влад увидел, что состав с грохотом тронулся и быстро заскочил к Диме на площадку.  Теперь их было двое. Правда у Димки в рюкзаке, как говорится, мышь повесилась, и Владу пришлось делиться с ним своими скудными запасами продовольствия. За то теперь они чувствовали себя более уверенными, и дорога уже не казалась такой длинной и страшной. То, что конечные пункты прибытия у них были разные, их это пока не тревожило.
 
       Путешествие продолжалось. Красноярск, этот гигант на Енисее, остался позади, растворившись в дымке и стуке колес. Пока что фортуна улыбалась – ни зацепок, ни лишних глаз. Но одна мысль точила Влада, как ржавчина: Новосибирск. Там, на этом железнодорожном перекрестке мира, ветка расходилась. На юг, к теплу , или прямо – на Москву, в объятия совсем других "гостеприимных" структур. Товарняк, на котором он ехал, мог пойти в любую сторону. "Ну, машинистов-то не пораспрошаешь: “Братки, а куда путь держите?” – с легкой усмешкой подумал Влад. – "Ладно, Новосибирск большой, там и придумаем что-нибудь. Не впервой. Если что, повторю вариант с электричкой, которая пойдет по южной ветке."
Состав, кряхтя, притормозил на каком-то затерянном полустанке. Название стерлось от времени и непогоды, платформа была пустынна, лишь пара чахлых березок да покосившийся сарай составляли компанию. Влад, чтобы размять затекшие ноги, вышел и пошел вдоль вагонов. И тут, на одной из «тормозных площадок», его взгляд наткнулся на... сюрприз.
Сидел парнишка. Лет двенадцати, не больше. Но вид! Одежда – пестрый симбиоз грязи и ветхости, джинсы с историей (и дырой на колене), куртка, похожая на поле боя, а лицо – смуглое, с парой «невероятно живых, черных глаз», которые смотрели на мир без тени страха, скорее с вызовом. Напротив Влада сидела сама бойкая беспризорность.
– Эй, друг! – строго окликнул Влад, хотя уже догадывался. – Ты чего здесь делаешь? Кто такой?
Мальчишка не смутился ни на секунду. Он мгновенно «раскусил» попутчика – свой чует своего. Улыбка озарила его закопченное лицо.
– Дима! – бодро отрапортовал он. – А еду я… на море .
– На море? – Влад приподнял бровь. – И откуда же такой морской волк?
– Из Читы! – гордо заявил Дима. Цыганские глаза его блестели весело и нахально. – Я уже не первый раз! В прошлом году так до самого Черного моря добрался! Правда, потом... – он небрежно махнул рукой, – поймали, домой вернули. Ну, а я – опять смылся! Дома скучно.
Влад только хотел что-то сказать, как состав дернулся, загрохотал, набирая ход. Думать было некогда. В два прыжка Влад оказался рядом с Димкой на площадке. Теперь их было двое.
Радость от пополнения, впрочем, слегка померкла, когда выяснилось, что Димкин рюкзак – это царство пустоты. "Мышь повесилась бы от тоски", – подумал Влад, разглядывая жалкие остатки сухарей и пустую пластиковую бутылку. Его собственные запасы были невелики – пара банок тушенки, хлеб, сало... Пришлось делиться. Димка уплетал предложенное, с аппетитом юного волчонка, благодарно сверкая глазами.
– Зато теперь веселее! – заявил он, сглатывая кусок хлеба. – Одному страшновато бывает, особенно ночью. А с тобой – как с танком!
Дорога действительно перестала казаться такой уж долгой и зловещей. Дима оказался говорливым попутчиком, сыпал байками о прошлогоднем побеге, о станционных кошках, о том, как ловко он уворачивался от обходчиков. Влад слушал, изредка вставляя реплику, и чувствовал, как тревога о новосибирской развилке немного отступает. Проблема разных конечных пунктов – его Ташкента и Диминого Черноморья – пока висела где-то на горизонте, как далекая туча. Сейчас они были просто два бродяги под стук колес, летящие сквозь бескрайние просторы, где за поворотом маячили то золотые степи, то темные стены тайги, а маленькие станции мелькали, как бусинки на нитке железной дороги. .
 
 
 
 
Глава 12.
 
[i]      Ночевали Влад с Димкой на городских вокзалах. Утром закупали еду на сутки и отправлялись искать товарники в нужном направлении. Пока все шло без проблем. Разве только вечерами было прохладно на открытых тормозных площадках вагонов,