Впрочем, всё можно сделать проще. Он способен буквально в одну ночь лишить ростовщика буквально всего, что тот хранил. Для этого нужно было всего-навсего переместить в тень всё его состояние, а уж затем постепенно перетаскивать в любое другое место, которое выберет.
Но что будет затем?..
Он не сможет открыто тратить эти деньги по нескольким причинам. Все крупные приобретения приходилось оформлять документально у властей – квартальных, городских, а то и выше. Например, при покупке дворца нужно будет обратиться в императорскую службу.
Ладно, махнул рукой Ульяс, обойдусь без дворца. Но при покупке большого дома могут возникнуть вопросы у служб пониже. С ними можно договориться. Но…
Чуть не застонал, вспомнив о гильдии наёмных убийц, в которой состоял. У его коллег и начальства обязательно появятся вопросы: а каким образом ты так обогатился? Его доходы известны с большой точностью. Никто ничего не скажет, если они возросли бы лишь на скромную долю. Практически каждый его коллега при случае что-то попутно прихватывал, исполняя очередное дело. Малые суммы и ценности позволялось оставлять себе, а ежели что-то значительно оказывалось во власти убийцы, то он был обязан частью поделиться с гильдией. И чем значительнее происходило обогащение, то больше приходилось отдать. Оставшееся было известно, можно было относительно спокойно расходовать приобретение. Тут же он не мог сказать правды, а значит, привлечёт внимание своими значительными тратами.
А ещё была проблема Фебрея. Когда тот окажется обокраденным, то примется носом землю рыть… вернее, найдёт самых лучших специалистов для этого. Связи у него огромные. Да и деньги он, несомненно, найдёт – у своих родственников, коллег, соплеменников. Расследование учинит самое дотошное. Ежели начать тратить его деньги, то он может обратить на сие внимание и выйти на след…
И тогда за свою жизнь Ульясу будет трудно поручиться, она окажется под предельно серьёзной угрозой. Даже гильдия его не защитит. Вполне вероятно, что именно в ней найдут того, кто расправится с ним…
Чем больше размышлял над всем этим, тем сильнее сомневался: а стоит ли забирать всё состояние ростовщика? Хватит мешка или двух. Но всё равно и это трудно будет потратить по изложенным выше причинам.
Вспомнил о предложении Янчара – возглавить квартал. Конечно, дело хлопотное, в немалой степени его прежняя свобода окажется ограниченной, но зато его доходы возрастут весьма заметно, и тогда дополнительные траты окажутся не слишком заметными…
А тут в одно из посещений Янчара в дверях Ульяс столкнулся с дородным Калолютом. Тот прошёл не останавливаясь, плечом чувствительно задев оказавшегося на его пути худощавого Ульяса. Того буквально отбросило в сторону. А Калолют прошёл мимо, обдав презрительным взглядом Ульяса. Достоинство того оказалось задетым, но возмутиться он не посмел: он лишь рядовой убийца гильдия, а Калолют в ней заведует значительным сектором.
Ульяса подмывало пройти по теням к Калолюту и убить его. Но смирил себя, решив не действовать сгоряча. Это ему сделать нетрудно, но следует просчитать последствия. Не один Калолют не считался с ним, бывало схожее поведение и у других. Всех поубивать?..
Покачал головой, решил: «Нужно всё хорошо обдумать…»
Для начала решил принять предложение Янчара, стать во главе квартала. А позже можно было забрать себе лучшие драгоценные камни и ювелирные изделия Фебрея. Также позволит себе отсыпать по половине мешка золотых и серебряных монет. Но прежде для всего этого ещё нужно заготовить надёжный тайник.
Какое-то количество сокровищ ростовщика можно передать гильдии. Сколько и как, над этим ещё следует поломать голову.
В голове Ульяса забрезжили феерические планы…
Янчар уже далеко не молод, даже в силу этого не сможет долго удерживать бразды правления в гильдии. Кто-то или что-то может ускорить его уход…
В числе главных наследователей его власти – Калалют. Лицо Ульяса искривилось от недовольной мины: ежели так случится, то Калалют не удержится власти. Выпадет в окно или случится ещё что…
Ульяс был уверен в таком исходе. Неминуемом исходе…
К этому моменту ему следует завоевать авторитет, продвинуться по рангу предельно высоко. Ежели кого-то сочтут более достойным, то окон много, найдётся оно и для такого выскочки. Он «выпадет» в окно. Но для разнообразия можно придумать и какую-либо иную смерть, - ухмыльнулся Ульяс, - ему, ходящему по теням, это нетрудно…
Далее Ульяс видел себя во главе гильдии наёмных убийц. Он знал, что в городе существует несколько соперничающих гильдий воров. Их вполне можно приручить, начав с самой главной. Средств у него для того немало – финансовых и прочих. Тогда он пустит в ход те сокровища, что находятся в потайной комнате в подвале, они склонят в его пользу очень многих. А слишком строптивых он укротит через тени…
Позже наступит очередь прочих гильдий – попрошаек, проституток и так далее.
Вполне можно стать императором преступного мира Эдаллы. Сейчас он только вроде принца. Тайного принца, о котором никто не знает.
«Но скоро все узнают!..»
Глава 13. Баронесса Боссентусская и Сетунвельдская
После возвращения дружины правительницы в Боссентус здесь тоже провели суд. На скамье подсудимых оказался проворовавшийся казначей Ягаян. В его отношении всё было предельно ясно и очевидно. Даже главный судья лично видел тайник с похищенными сокровищами, а три десятка солдат присутствовали при этом, потом выносили их и грузили на телеги. Так что свидетелей имелось предостаточно.
Весь город полнился всякими слухами, пересудами, а количество украденного казначеем росло даже не по дням, а по часам. Телег уже назывались многие десятки, а иные говоруны насчитали таковых за сотню. Народ был доволен, что вор будет наказан. Имя Ягаяна просто так даже и не упоминалось, а обязательно к нему присоединялось какое-либо иное – вор Ягаян, ворюга Ягаян, ворище Ягаян, ворюган Ягаян и им подобные.
В ходе следствия выявилось много неприглядных дел Ягаяна. Немало их он провернул при помощи своего внучатого племянника Чунека. Наибольшее возмущение, особенно среди солдат, вызвала покупка оружия, которое носило следы коррозии, а затем быстро покрывалось ржавчиной. Бывало, что мечи ломались от не слишком сильного удара, а доспехи проламывались чуть ли не пальцем. Покупка этого хлама обошлась казне в кругленькую сумму. Агаян приобрёл всю партию от Чунека, а тот в свою очередь купил товар по дешёвке у пронырливого торгаша, зная, что всё это было поднято с затонувшего в море корабля. Долгое пребывание в солёной воде ухудшило качество металла настолько, что оно лишь выглядело боеспособным, а на деле таковым не являлось. Зато казначей с внучатым племянником хорошо нажились.
Выявились и другие многочисленные аферы.
Потому был вынесен приговор и казначея публично под овации народа вздёрнули на виселицу. Ещё несколько дней он провисел на верёвке, служа острасткой прочим.
Его сообщника не нашли. Здания и имущество обоих были конфисковали. Вдове и детям бывшего казначея выделили скромный дом на окраине Боссентуса. А Чунек скрылся вместе с женой и сыном в неизвестном направлении. В его доме баронесса распорядилась устроить лечебницу. Это решение в народе встретили с ликованием.
На место Ягаяна был назначен Дантин. В своё время он являлся его заместителем, но заметил махинации своего начальника, пытался сообщить о них прежнему барону. Казначей не только сумел вывернуться, но даже оклеветал Дантина и прогнал его. Тот ушел, утешая себе тем, что не лишился головы. А был близок к этому.
Янсен узнал об этом из памяти Ягаяна, как и многие прочие сведения. Потому велел отыскать Дантина и назначил его казначеем…
+ + +
Шло время, Вильяна радовалась безоблачному правлению. Дела в её баронстве наладились и даже преуспевали. Она училась магии, становилась в ней всё сильнее. Всё чаще применяя её самостоятельно, особенно при врачевании больных. В лечебной магии она достигла немалых высот. Умела защитить себя от вражеских чар и физического воздействия на неё руками или оружием. Оценила заклинание, которое назвала «А ну, постой!», которым можно было сделать неподвижным любого негодяя, решившего что-либо предпринять против неё.
И вот грянул гром с чистого неба. Так показалось баронессе. Соседнее баронство Сетунвельд, так оно называлось по своей столице, объявило войну Боссентусу. Тамошний барон Фентверт прислал гонца, который объявил это, бесстрашно глядя в лицо баронессе. И бросил к её ногам свою перчатку.
Янсен шепнул Вильяне:
- Сиди.
Сам же подошёл, даже не нагибаясь, сделал жест - и перчатка сама взлетела к его ждущей ладони. А гонцу он сказал:
- Мы подняли вашу перчатку. Теперь ждём вас. Идите!
Когда он остался наедине с женщиной, то она патетически заломила руки:
- Что теперь будет?
Янсен негромко рассмеялся:
- Ты действительно испугалась?
[justify]- Ты же сам сказал, что у них солдат вдвое больше,