Ну, а на то предложение моё Досифей не очень уверенно произнёс:
– Да, дядя, желаю.
– И куда же ты хочешь поехать? – спросил я его. – Хочешь ли совершить плавание вместе с Александром по всему Великому морю и почти всей ойкумене? Изберёшь ли сухопутную проездку в удобной кибитке с многомудрым господином Ставросом и своей тётей? Или, быть может, ты мечтаешь сам отправиться в какое-то иное путешествие?
– О нет, дядя, я ни о каком путешествии ранее не мечтал, – со вздохом ответил он мне и добавил: – Однажды я взял в библиотеке случайно свиток: «Плаванье корабельщика Диеза до края Земли». С тех пор Великое море – с его большими волнами, с его разбойниками-пиратами и невообразимыми чудовищами – меня пугает. Но вот научиться думать шире и глубже – я бы хотел очень. И если уж мне нужно выбирать одно из двух, то я бы отправился в путешествие с господином Ставросом и тётей Меланией… Только про Палестину я ничего не знаю…
– Друг мой! – с потаённой радостью сказал я ему тогда. – Да для того все люди и отправляются в путешествия – чтобы узнать что-то новое!
Ну, а сам я испытал тогда немалое облегчение, так как сухопутное путешествие в Палестину таит в себе меньше опасностей, чем путешествие по всему Великому морю. И потом, самим Императором мне даровано одно право. Я сам могу, на своё усмотрение, всем высшим чиновникам и особам, приравненным к ним, едущим через Антиохию в Палестину, – выделять для охранения эскорт.
А в конце того разговора Досифей, вдруг мне сказал:
– Дядя… Разрешишь ли ты мне потратить часть моих денег, на дело одно…
Вот такого от него я не ожидал… Однако я вновь убедился, что ни в чём не могу ему отказать. И поскольку это дело было исполнено благородства, то я пообещал исполнить просьбу его, и исполнил её потом…
7. Вопросы воеводы Никандроса
Завершив свою речь, господин Никандрос немного помолчал, потом посмотрел на меня и ровным, уверенным голосом произнёс:
– В начале прошлой зимы, лекарь Руфим, наш Император был так впечатлён кличем моих солдат, громогласно повторяющим слово «Бог!», что удостоил меня отстоять в Святой Софии в своей сите, при своей стасидии, всю пасхальную службу! Однако же, сам я в вопросах веры не силён. А вот у тебя к тому, как у врача, есть склонность. Ведь наш антиохийский лекарь Лука само святое Евангелие написал! Быть может, ты мне всё-таки объяснишь: почему мой племянник Досифей не пожелал жить, по праву нашего знатного рода – в достоинстве и в достатке?! Почему Досифей иноком стал? И ещё меня занимает один вопрос. Почему мои воины, говорившие раньше, что они неверующие, потом крестятся во Христа?
Тогда я поднялся из кресла и, как легло мне на сердце, сказал:
– Мой господин, наш лекарь Лука – это особый случай. Сей муж смог подняться до таких больших духовных высот благодаря тому, что он много путешествовал с великим апостолом Павлом. Под наставничеством святого апостола он стяжал и сам белого голубя Святого Духа. Что же касается выбора Досифея, то, по скромному рассуждению своему, я скажу тебе так.
К вершине государственной власти, где в кругу первостатейных чиновников стоит трон Императора, с двух сторон ведут гражданская и воинская лестницы совершенства. Ещё выше, на невидимой земным оком вершине, над всеми царями земными стоит трон Царя царей и Господа господ – Сына Божьего Иисуса Христа. И нет ничего выше и почётнее для человеков, чем служенье самому Богу. Вот для того к Господу прямо с Земли ведёт Лестница духовного совершенства, которая также зовётся и Лестницею Святых. Ту лестницу видят не все, а только лишь те, кого заботит вопрос: «А где буду я на другой день после земной смерти?»
Восхождение по Лестнице Святых куда тернистее, чем по лестнице чиновного совершенства, и опасней, чем по лестнице военного совершенства. Ведь на каждой ступени её вам будет необходимо, с Божьей помощью конечно, понять что-то неизъяснимое и побеждать не каких-то умелых воинов и не Голиафа даже, а невидимых падших ангелов, где каждый будет сильней Голиафа. И самое главное, всякий человек, восходящий по тому пути, должен будет суметь победить сам себя.
Святые отцы говорят нам: «Жизнь на Земле – это училище новых душ», и что «Господь предузнаёт каждого человека по тем поступкам, что он сам делает…» Вот потому Господь Бог сразу же замечает среди всех людей, родившихся на Земле, тех, кто сможет взойти к Нему по Лестнице духовного совершенства. Всех тех, весьма и весьма немногих людей Он Сам призывает на Своё служенье. И те, услышав в себе Зов Бога, к Нему идут по желанию своему.
Из того, что приключилось с племянником твоим, господин Никандрос, во время его путешествия в Палестину, следует, что Господь Бог Сам позвал его на служение Своё. И Досифей, вняв Зову Бога, стал весьма успешно под наставничеством блаженного Дорофея подниматься по Лестнице духовного совершенства. И вот так, всего за пять лет, он несомненно дошёл до Небесных Врат и получил от Господа и пресветлую одежду, и сияющий венец. Сейчас он пребывает в одном из Чертогов Отца Небесного как человек духовно богатый и знатный подвигами своими. Находясь пред Богом, Досифей дерзновенно ходатайствует перед Ним за всех ближних и дальних своих, как находящихся на Земле, так и уже усопших**. Без всякого сомнения, твой Досифей, господин Никандрос, ныне является ангелом-хранителем всего рода Фоки! (Успение** – это кратковременный процесс перехода в загробный мир. А дальше идет бодрствование в ином измерении, в иной форме бытия).
Согласитесь, господа, насколько же больше чести пребывать служителю у престола Царя Небесного, нежели у трона Царя земного?!
Во время последней своей болезни Досифей мне сказал: «Я поехал в Палестину «совсем случайно». Тогда я просто желал на мир посмотреть и найти ответ на вопрос: «Чему можно мне посвятить свою жизнь?»
В самом начале того пути Досифею, конечно же от Бога, был дан необыкновенно светлый и яркий сон, где к нему пришли его давно умершие родители. Под впечатлением от него Досифей спросил у старшего спутника своего: «Господин мой, вот человек умирает, и его кладут в некрополе Мнемозины. А что бывает с ним потом?» И это попутчик ему сказал, что всякий человек имеет тело и душу. Изначально первые люди, Адам и Ева, жили в Раю, который был куда прекраснее, чем наша роща Дафни. И когда там они согрешили, Бог сказал Адаму: «Ты – земля, и в землю отойдёшь».
С тех пор, по Слову Божьему, Адам и Ева, и все потомки их стали смертными. И теперь, когда умирает всякий человек, то его тело вскоре становится землёй, а его душа, которая по виду и естеству своему подобна ангелу, уходит в загробный мир. В момент смерти всякому человеку может помочь только молитва. Там же, в ином мире, каждую новопреставленную Богу душу встречают её родственники, умершие ранее. Потом появляются два сияющих белых ангела и говорят душе: «Нам пора!» (На Суд Божий). Тогда ангелы берут каждую новопреставленную душу и несут её вверх ко Господу, но не самым прямым путём, что даётся только иным святым, а через заслоны демонские, стоящие на воздухах.
По прибытии каждой новопреставленной души с ангелами на демонские воздухи все падшие ангелы злобно кричат: «Эта наша душа! Она такая же грешная, как и мы! Отдайте её нам!!» Демоны обступают всякую душу и пробуют вырвать её у ангелов. Но те не выпускают её и говорят: «Докажите свои права!» И тогда к душе приступают небесные мытари, достают свои свитки и начинают зачитывать все совершённые этой душой на Земле грехи. При этом, к ужасу души, они называют и всё тщательно сокрытое, и давно забытое, да ещё и то, что она и вовсе за грехи не считала. Правоту своих обвинений те мытари подтверждают доподлинными видениями. Не о том ли Сам Иисус Христос нам в Евангелии от Луки сказал: «Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях». И вот там, на Суде Божьем, что начинается на мытарствах, каждая душа обязана противопоставить свои добрые дела своим же земным прегрешениям.
О Суде Божьем говорит нам и притча Спасителя о пяти юродивых девах и пяти девах мудрых. Известно нам от святых отцов, что все души человеческие, и мужчин, и женщин, отличий не имеют, и там, на Небе, – подобны ангелам. Правда, все ангелы выглядят выше душ людей. А ещё нам известно, что все ангелы, по наружности своей, весьма похожи на дев. Из того следует, что там, на Небе, все души людей имеют девичьи черты, и будучи одеты в белые одежды, сотканные из света, – все они вполне похожи на невест.
Из сей предпосылки следует, что в той притче Спасителя все десять уснувших дев – это души человеческие, уснувшие там, за гробом, до второго пришествия Иисуса Христа и окончательного Суда Божьего. Число десять, как на это есть намёк в Откровении Иоанна Богослова (где семиглавый зверь, вышедший из вод земной жизни, имеет там десять диадем власти) – является символом полноты, связанной именно с жизнью на Земле. Потому, должно быть, в этой притче под десятью девами понимаются все люди, когда-либо жившие на Земле. Пять мудрых дев входят на «брачный пир», а пять юродивых дев войти на него не могут. Из того можно предположить, что на Суде Божьем будет оправданы половина от всех людей.
Второй же половине людей Сын Божий скажет: «Истинно, говорю вам: не знаю вас». И вот так можно сказать только тем людям, кто не исполняли на Земле Заповедей Божьих. Разделенье же на тех, кто войдёт, и на тех, кто не войдёт в Чертоги Божии, определит наличие «масла» в светильниках «дев». «Масло» – это есть Дух Святой, пребывающий в светильниках – в душах, который мудрые люди «купили», соблюдая на Земле Заповеди Божьи, творя духовные подвиги и добро Христа ради. А вот тот огонь в светильниках, в душах людей, – это есть любовь, происходящая от наличия в них масла – ну то есть от наличия Святого Духа.
И очень похоже, что это именно о небесных мытарствах нам Сам Иисус Христос в Евангелии от Луки говорит: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?»
[justify] Каждый человек – это персонаж Библии. Бог Сам обращается к нему и распинается за него. Как раньше Бог с народом иудейским говорил языком погоды, бедствий и войн, так и с нами Он говорит так же. И никакому человеку ничего на роду не написано. Ведь если бы люди на Земле не были