— Виктор Абрамович Бог есть?
— Нет! — утвердительно ответил Мальцев.
Я смутился, потому что Мальцев именно так сказал, чтобы я больше не спрашивал, так как будто это, что дважды два, четыре.
— А Дьявол?
— И Дьявола нет!
— Как это?
— Нет Артур не Бога не Дьявола! Есть только то, что ты выберешь! Выберешь Бога, будет Бог! Выберешь Дьявола, будет Дьявол!
Я вдруг понял, все стало по своим местам, и от этого наша встреча стала для меня еще ценнее.
В конце встречи, Виктор Абрамович вызвал со своего номера мне такси, я назвал адрес. Понятно, ему, конечно, надо было знать, мой адрес, но это он сделал в первую очередь, чтобы дать мне понять, чтобы я отправлялся домой, что он не хочет и не желает, чтобы я снова пустился к кому то, а от него прямо и целенаправленно отправился домой, и отдохнул и собрался с мыслями, чтобы совершить новый и правильный шаг в жизни. Это было именно, то, что нужно и как я желал, словно сердце родного отца.
Глава двенадцатая
Я приезжаю домой застаю дома маму. Она как бы сначала и не услышала, что я открыл калитку и во дворе дома. Смотрю, что- то стирает, тут же тряпка, веник. Она приводит дом в порядок до зеркального блеска, не пылинки.
Она поворачивает голову и ведет меня и радость и в то же время тревога, все примешалось и тогда выступило из ее сердца и души.
— Сын! — восклицает Лариса. — Ты же где был?
— А ты?
— Не знаю, я приехала в больницу пробыла пять дней….
— И?
— Я сказала врачу, что ты дома, один, я хочу домой к сыну! Меня выписали!
— Как?
— Дали деньги на билет, отвели на остановку!
— Хорошо!
— А где ты был?
— Да в гостях! Все хорошо!
— Я убираю!
— Хорошо!
— А где Игорь?
Я не говорю, что Игорь погиб, зная, что это может поразить маму до глубины души.
— Все хорошо, мама, он потом приедет, у него дела! Все хорошо.
— Ты хочешь есть?
— А что?
— Я приготовила, взяла в долг в магазине. Борщ!
— Хорошо!
— Семьсот рублей!
Мама, начинает перечислять:
— Свёкла, пятьдесят рублей, капуста, сто двадцать, лук, морковка. Курица, триста!
— Я отдам!
— Еще сметана, сто двадцать. Да и еще зелень!
— Здорова! — отвечаю я и радуюсь именно, что она не утратила проявлять деятельность, может строить систему, в общем класс, одним словом, у меня разгорелась надежда, что все будет хорошо, что мама может выздороветь, даже если нет, пока она будет знать, ждать меня и верить, можно будет жить, пусть не так как прежде, но может самое главное, мама будет жива и покойна.
Если Вы родились на Дону и совершите человеческий поступок, рано или поздно к вам сами придут, настоящие казаки. Казаков не надо звать, упрашивать, что-то обещать, врать с три короба и прочее, и прочее. Казаку не надо, знать уголовную статью, первостепенно важно деяние и главенствующее за что и почему.
Я прежде не слышал и не знал Жигулина Олега Николаевича. Не потому, что не интересовался, я был от рождения любознательным, но как сказал Мальцев, что ты выберешь Артур, то и будет, я выбирал и выбираю всегда Бога, казак, не может мыслить и жить, и дышать как-то иначе, если он казак! Выбрать, и слепо бить головой об церковный порог, это не вера, Вера есть взаимодействие с Богом основанная первостепенно на поступках. Первый и главенствующий постулат Христа, вера без дел мертва! Я как бы это кому то не хотелось, я своим поступком, пусть и вопиющим, в первую очередь шел к Богу, мне все равно было и на церковь, как просто камни да и на все… Но вот в чем парадокс, выбрал, иди, дошёл, покажи, достоин, Бог, разрешит, не выжить, а проложит путь, и снова иди, дойдешь, хорошо, но вот, шаг, и путь, это и есть жизнь и Бог!
И Жигулин, без рассуждений и мер, без всего, приходит, не потому что я как бы такой особенный и необыкновенный, а именно, он знал абсолютно, вот чувствовал кровью, казак! Церковь! Пошел взрывать, вместе с собой! Здорово! Значит довели, дошли до последнего края! Не Бога, не Христа Церковь, шел взрывать, а мракобесие. И ему было все равно на общественное мнение и прочее, он знал и когда приехал, посмотрел, на дом, на все, на всех ему не нужно было слышать от меня душераздирающее истории о матери. Жигулин все знал лучше других, что значит разорение, предательство смерть близких, проклятие подонков и прочее.
Нет мы не стали дружить, это совсем иначе, он Жигулин потомственный казак, знавший что такое поражение в правах, говорил:
— Артур, пиши, бей в колокола, как умеешь!
Не знаю как оно и что в моей и в нашей жизни происходит и как устроенно, Жигулин, из Хутора Ленин, с улицы Пионерская! Я не Ленин, но вот что точно Пионер!
Олег Николаевич приглашает меня к себе в гости. Здорова, думаю. Если партии нет, то слава Богу, есть еще на Дону казаки!
Я родился и вырос на Дону и понимаю, что это смотрины, только с той разницей, что где-то там, человека приглашают и он трясётся и думает, как ему быть и не ударить в грязь лицом, на Дону все иначе, тебя рассматривают под микроскопом и ты делаешь выводы, все остальное плевать, на Дону нет такого ума заключение не пришелся ко двору, у казаков только и только первостепенно взаимодействие.
Но вот интересно, что-то со мной, всегда происходит, так или иначе всегда открывается дверь во времени и судьбе, что я встречаю и нахожу те черты, что желает мое сердце, человека.
Мы сидим за накрытым столом. Я спокоен. Разговариваем, немного выпиваем, закусываем, это не попойка.
Жигулин, бывалый казак, знающий что такое запах пороха, смерть и любовь во имя смерти, и как бы невзначай, все говорит, ну вот смотрите, человек. Олег Николаевич, и в тюрьме побывал, и он знает, что такое тюремная жизнь.
Я знакомлюсь близко с ребятами, кому-то нравлюсь, кому-то нет, главное и первостепенно, Олег Николаевич сам без моих просьб и размышлений, нет не предлагает, а рекомендует, вступать в казачество и знает, что рано или поздно, нет я не соглашусь, я уже в казачестве, но он понимает, что важно человеку именно подняться и нет не заявить о себе, а именно устроить жизнь, перевернуть жизнь, открыть новую страницу и главу в жизни.
И казаки вот именно, что деятельны, мы договариваемся с ребятами, что они сами приедут и помогут, мне с электричеством, где проводку, протянут, что еще подсобят и я радостный и воодушевлённый уезжаю от Жигулина. И, кажется, и так представляется, что все наладится и будет новая жизнь и судьба будет к вам благосклонно. Но я не верю в судьбу в том процессе как, что все предначертано и предрешено. Человек, не может построить и существовать так как будто он оторван от окружающей среды. И лишь только в предлагаемых обстоятельствах решается, что может родится и явится на свет. Это все равно как оказавшись в племени людоед вас слопают на обед или на приеме английской королевы вас ждет изысканный ужин и великосветская беседа. Но я не ищу себе оправданий и понимаю, что окружающие меня ненавидят именно даже нет, не из-за моего преступления. Не из-за церкви, а именно, что не сдох в тюрьме и больнице, а вернулся и стал заниматься деятельностью. Соседям и всем тем, кто не добил мою мать в мое отсутствие, надо теперь жить с мыслью, что вон он этот Артур и мать его не имеющие права как они считают на нормальную жизнь устраивают свой быт и могут после всего что я сделал, стать хоть чуточку счастливее.
Мать на улице при встрече с каждым знакомым говорит о том, что у нас есть вода.
Лариса радуется и не как не может себе такое вообразить, что именно, что у нее матери преступника вновь есть радость и обладания того, что есть у других, то что они считают им принадлежит по праву, оскорбляет их, лишает их покоя. И кто-то самый ярый, и оскорблённый сообщает водоканал, что мол у такой мерзавки как Лариса есть вода и это незаконно. Именно так.
Приходит инспектор и говорит, что нам надо явиться завтра водоканал и объяснить на каких основаниях мы производили работы и пользуемся водой.
[justify]Я молчу, но на следящий
