Авилов мне подливает. Ника приносит на стол все новые и новые блюда. Я ем и вдруг кусок застревает у меня поперёк горла, когда я понимаю, что моя мать, может быть, в это самое время ворочается и не может уснуть, потому что голодная. И беззаботность каникул проваливается и еду из Тузлуков к Мальцеву Виктору Обрамовичу.
Надо сказать, что именно еду, а не в гости. В гости приходят с радостью и хотят получить радость взамен, у меня всегда предприятие, связанное с жизнью и смертью. Да я врач до мозга костей, только с той разницей, что я не веду привычный прием у меня это непрекращающийся бой, где сама жизнь и смерть мои ассистенты, моих экспериментов над всем без исключения, но первостепенно главный опыт над сами собой.
Ни Мальцев никто другой на всем белом свете, не знает, что я еду к нему, но если я поехал, то доберусь. Я не знаю не адреса, не телефона, просто знаю, что Мальцев на Дону.
Начинаю делать звонки совершенно разным людям с начало такие, который не имеют не малейшего отношения к Мальцеву, пока не добираюсь, до того, что узнаю, где полковник живет, потом номер телефона. Дозваниваюсь до Мальцева.
Мальцев как бы рад, но находиться не в расположение духа и не может сейчас встречаться.
— Я еду! -говорю.
Мальцев знает, что прежде не был у него, не знал номера, не знал адреса. Полковник ГРУ и пусть не может, но вынужден меня принять, но говорит, что прозвонит. Начинает сам звонить и интересоваться, кто дал Артуру, его координаты и номер телефона. Выяснить невозможно, да Артур звонил, одному, другому, всем с разных номеров, но цепочка прерывается на десятом ответчики, и Мальцев ждет меня в гости. Именно в гости, он хочет так, однажды он сам меня приглашал, в последнею встречу, за несколько дней до тюрьмы, я был в Тузлуках, поняв мое настроение, он сказал:
— Поехали отсюда, я отвезу тебя домой!
— Хорошо! — ответил, поняв, что полковник разгадал, что я не получил желаемого от встречи со всеми.
Дорогой я скорбно молчу, но вдруг говорю.
— Меня посадят в тюрьму!
И Мальцев сам неизвестно почему сердечно отвечают, так словно он этого никогда не допустит.
— Что ты Артур, не посадят!
— Это не важно, — отвечаю я. — Не то, что в тюрьму, не это факт меня ужасает.
Мальцев понимает, что у меня внутри происходит процесс. Он понимает, что решение я уже принял, знаю о последствиях, но нужна дополнительная работа, для механизма исполнения задуманного.
— Давай я дам почитать тебе интересную книжку, — говорит Виктор Абрамович так словно сыну.
На миг я словно воскресаю, но тут же моя надежда блекнет.
— Нет, извините мне нужно готовится. — Вы понимаете!
Всю мою теремную жизнь, во мне вот это мгновение, когда Мальцев, человек знавший меня считанное время проявил ко мне сердечность и заботу, не потому что я не похож на других, а вот именно, как отец которого я никогда не видел в своей жизни и пытался отыскать в сердце другого, давала мне силы.
И теперь спустя пять лет ада, я ехал за сердцем. Никогда в наших жизнях друг друга не будет подобной встречи. Может и будут другие, но та встреча, раз и навсегда изменит мою жизнь, это был подарок во всех отношениях. Если можно так сказать, можно, что это было есть и останется для меня, все равно как святая троица для православных, что Во имя, Отца, Сына и Святого духа. В моем же случае, Отец, Любовь, Открытие. А это и есть то самое единство, которое провозглашает жизнь, вселенную и мироздание!
У Мальцева есть невероятный дар, ориентирования, именно, ни то, чтобы, построить маршрут, добраться до пункта назначения и выполнить задачу, а чувство приближающего его к пункту назначения, нет это ни то, что чувство, что вот, вот скоро будет и человек ждет каждой минуты, это особенность в конечном итоге становится угнетающей для рассудка. У Мальцева же именно определенное качество, когда с каждым пройденным этапом, сил, порядка и мыслей для осуществления задуманного, становится, все больше и больше и вот когда свершение кульминация не затмевает рассудок. Мой же дар абсолютно противоположное, я планирую, жду, осуществляю, для меня важно, как и для любого организма осуществление задуманного, но моя врождённая способность именно взаимодействие и противодействие обстоятельствам лишь первостепенно затем, чтобы продолжить противодействовать.
Виктор Абрамович меня встречал, в туже минуту, когда я выходил из машины, не зная когда я приеду и на какой машине я еду, нет он не стоял ка истукан или часовой на посту, просто я подъезжал, он собирался, я остановился, он вышел, я вышел, он очутился в заданном месте и улыбнулся мне.
Нет он несколько не постарел после нашей разлуки. Хотя ему было уже за шестьдесят лет, только прежде очень сильный и физически развитый, был подтянут, на десять килограмм меньше прежнего веса.
— Как ты до меня добрался? — улыбаясь спросил Мальцев.
— С ориентировался! — улыбнулся я в ответ.
Своим внешним видом, энергичностью и вообще настроениям, я понравился полковнику я словно преобразился с того последней нашей встречи, когда был подавлен и скороблен просто два разных человека.
Мы прошли в дом. Сели за стол. Я понял, что полковник выпивал, но это не была пьянка это было словно поминание очень важного и значительного.
Я молчал и не мешал я не имел права прерывать человека, когда он скорбел, потому что невозможно исправить.
Вдруг Виктор Абрамович сказал:
— Лучшие погибают! Лучшие!
Я понял все без лишних слов. Нет полковник не оплакивал павших товарищей, это было больше и значительней он понимал как никто другой, что только личность способна на подвиг, не жертву, собой жертвуют только фанатики, и только личность совершает подвиг, который служит продолжением, главного формированием другой личности, которая сделает следующий подвиг. Иисус Христос и был все ровно, что воин и не приносил себя в жертву Миру, он совершало подвиг во имя нового построения личностей.
Мы закурили, каждый свои сигареты.
— Как ваше здоровье? — спросил я автоматически.
— Подремонтировали! — улыбнулся Мальцев. — Сказали нельзя поднимать больше двух килограмм.
Я больше не спрашивал о здоровье, поняв, что Полковник вернулся после выполнения боевой задачи и ему провели сложнейшею операцию.
— Я хочу с Вами серьезно поговорить! Посоветоваться!
Мальцев как истина военный человек, тут же собрался, отбросил все прежние мысли в сторону. И стал убирать со стола не допитый алкоголь, закуску. Начисто протер стол. Поставил кружки. Достал мед.
Поставил на огонь чайник.
Заварили чай.
— Я взрывал церковь! Я поражён в своих правах. Единственное, что пока я вижу, правильным, это поступит на службу вооружённые силы. В армию!
— Каким образом? — спросил Мальцев. — Ты не служил в армии, не офицер! Служба в армии в лице гражданской должности тебе не подходит в силу предрасположенностей.
— Я знаю основы оказания первой медицинской помощи в бою.
— Ты был в реальном бою?
— Нет, но со мной занимался и учил военно-полевой хирург! Герой первой чеченской войны! Он погиб, пред отправкой на Донбасс при невыясненных обстоятельствах в нескольких сот метрах от моего дома, где обучал меня и помогал, поднимать дом, после тюрьмы.
Мальцев одобрительно и пониманием посмотрел и сделала только ему известный вывод.
— Частная военная компания! — ответил мне Полковник. — Я дам тебе номер телефона, позвонишь и тебя примут.
Я задумался и не отвечал, но Мальцев понял, что я не соглашусь, но ему была важна разобраться почему.
— Почему нет, Артур?
— Мне нужен государственный статус со всеми вытекающими правами.
Мальцев понял, и больше не предлагал.
Мы продолжили так разговор, словно и не была прежнего. Вспоминали и интересовались у друг друга о Тузлуках и общих знакомых.
Были радостны, и Виктор Абрамович был доволен, и я видел, что как то, его все раны и травмы словно от ступили, и мои раны словно затягивались и мне становилось легче с каждой минутой проведённой вместе.
[justify]Была хорошо, но я все равно всегда оставался Артуром и не смог, просто быть счастливым и спросил того, кто по сути своей природы все
