содержание, а вот, что там на самом деле делается, одному Богу известно. Словом, нужен человек посторонний. С Системой не завязанный, в меру своей субъективности объективный. И, главное - честный… даже перед самим собой. Честный, потому что… а черт его знает, почему. Нужен ты, и я тебя нашел. Вот и все. Поедешь, проветришься заодно, посмотришь, что к чему и доложишь потом. Время не ограничено, хоть год сиди там или через неделю приезжай обратно. На твое усмотрение. Знаю, что с театром завязал, и вроде бы цирк здесь, вдруг... А я верю! Я верю, что… черт, не знаю, как… верю, что тебе это сейчас как воздух нужно. Еще и материал накопаешь для очередной своей «нетленки». Верю в то, что ты сможешь, многое из того, что я уже никогда не смогу. Верю, что твой путь единственно правильный…
Я делаю над собой усилие и сажусь на край ванны
- Миша, ты что, помирать собрался?
- С чего ты взял?
- Я же слышу, что ты за ахинею несешь.
- Это мы еще погодим. Вылезай. Вон халат висит. Моя очередь.
Мишка начинает раздеваться. Я надеваю на мокрое тело махровый халат с эмблемой отеля.
Неожиданно за окном резко темнеет. Мы подходим разом к окну и поднимаем жалюзи. Еще на куполах и крестах «Христа-спасителя» плавятся лучи солнца, а над нами как раз выползает огромное, почти черное… даже тучей не назовешь. Из этого «огромного» вдруг ослепительно голубая молния шарахает куда-то за храм… а может и в сам этот храм. Следом, через полсекунды, раздается такой оглушительный удар грома, что кажется, барабанные перепонки не выдержат. И как-то уж сразу, на Москву обрушивается ливень с ветром. По стеклу начинают разбегаться целые ручьи воды, и все видимое за окном пространство принимает нереальные расплывающиеся формы. А Мишка, хохотнув сначала, задумчиво как-то говорит
- Илюша матюгнулся. Это здорово, главное, вовремя. Все хорошо, что вовремя.
Мы долго стоим и смотрим на ливень, накрывший Москву, на полыханье молний и трескучие раскаты грома.
Все должно совершаться вовремя!
***
- Почему вас зовут Князь?
- Потому что у меня фамилия Мышкин.
- Ну и что?
Я вижу, как по длинному светлому коридору уходит Мишка, прихрамывая чуть больше обычного. Вокруг него много народа, но я вижу только его лысый затылок. Под ложечкой у меня все сжимается и непроизвольно, сами собой стискиваются зубы.
Этот нелепый вопрос возвращает меня к реальности. Позади аэропорт, с его огнями. Впереди лента мокрого шоссе и последние лучи заходящего солнца, подсвечивающие спекшейся кровью уходящие облака на другой стороне Москвы.
- Юра… понимаешь... был у меня учитель литературы. Давно это было. У него все человечество делилось на тех, кто читал Достоевского, тех, кто не читал, но непременно прочтет и тех, кто никогда не читал, и не будет читать ни при каких обстоятельствах. С третьими, он говорил, ему на одном гектаре присесть противно будет.
- Значит, у меня еще не все так плохо. В школе «Преступление» листал.
- Лис-тал… - эхом вторю я ему и снова вижу покачивающуюся Мишкину голову, уходящую куда-то в глубину этого чертова коридора. И опять подступает, теперь уже к горлу.
- Вы думаете, я гей?
- С чего ты взял?
- Вы как меня увидели, так сразу и подумали «педик». Мне случается читать мысли других. Редко, правда.
- Извини, ничего плохого я не подумал
- А я не случайно спросил «почему Князь». Я всех людей обычно сходу просекаю, а вас…
- Это потому что меня здесь нет.
- Да, я так и решил для себя, что вы где-то не здесь. Может рядом, но не здесь.
- Ясновидением страдаешь?
- Да нет, просто иногда находит.
- Как тогда тебе Майкл?
- Он-то как раз «здесь». Короче… вот вместе вы… ну, вроде как одно. Черт, не знаю, как сказать. Я ведь только учусь. Начал учиться.
- И что из тебя должно получиться?
- Психоаналитик и психосоматик.
- Иди ты! И ты не читал Достоевского? Не-по-стя-жи-мо!
- У меня это все еще впереди.
- Дай-то Бог. Завидую…
Мишкина голова так и не оборачивается в конце коридора, но на мгновенье мне кажется, что я вижу его сморщенное в страдальческой гримасе лицо.
- Я вас у «Речного вокзала» высажу
- Юра, тебе оплачено до подъезда и еще, наверное, на целый курс твоей учебы. Верно?
- Ну, ладно, до дома, так до дома.
Мы замолкаем, и дальше через всю насквозь промокшую и уже начинающую украшаться ночными огнями Москву молчим.
Я верю. Я верю, что еще увижу Мишку в этой жизни. Что мы непременно найдем портвейн «777» и… но почему же мне сейчас так плохо? Или я только думаю, что мне плохо, а на самом деле, все плохое уже закончилось и все только начинает идти к лучшему? Поди, узнай Промысел наперед.
2.
- Ты уже уходишь? Еще светило не взошло.
- Так надо, работы много.
- Когда же она кончится?
- Боюсь, что никогда.
- Никогда? Это же так долго.
- Да, но завтра день седьмой и Босс будет отдыхать. И мы тоже.
- Возвращайся поскорее. Мне без тебя так одиноко.
- Я постараюсь. Только выслушаю очередные поучения Босса и бегом к тебе.
- Все равно это так…
- Придумай что-нибудь. Прогуляйся.
- Да. Пожалуй, я пойду на восход Светила. Я туда давно не ходила.
- Но ты помнишь? Это как раз в той стороне.
- Я не успею туда все равно добраться.
- Все, я пошел.
- Ты не позавтракал. Возьми с этой ветки плодов. Они уже созрели.
- Как ты их назвала?
- Не решила… смоква… фига… или инжир.
- Ты сказала.
- Возьми и поешь.
- Я перехвачу что-нибудь по дороге.
- Я уже начала тебя ждать.
- Я буду думать о тебе всю дорогу туда и обратно.
- Я тоже.
- Пока.
- Пока-пока…
***
Я иду по Садовому кольцу.
Я даже не пытаюсь подсчитать, сколько раз за свою жизнь я прошел по этому кругу. Именно прошел. Если бы я один ходил по этому маршруту, то наверняка осталась бы тропа от моих следов. Впрочем, если хорошо всмотреться в асфальт, кажется, я вижу свои прошлые следы – от кроссовок до туфлей с ужасно тонкими носами и высокими каблуками. От зимних ботинок с тракторным протектором до ботинок с матерчатым верхом «прощай молодость». И если быть очень внимательным, то можно, пожалуй, разглядеть даже следы от детских калош, надетых на валеночки – это когда я впервые решил убедиться, что кольцо на самом деле не имеет начала и конца. Первый раз у меня на это ушел почти весь день, закончившийся хорошей взбучкой.
Теперь я иду по Садовому кольцу в новых летних брюках серо-стального цвета, новеньких летних туфлях с мелкими дырочками на носу и по бокам. На мне легкая бежевая футболка и ветровка в тон брюкам. В общем, во всем новом. Все хорошо, если бы не… левый туфель, который начинает натирать мне пятку. Хотя, можно остановиться, взять кусок газеты свернутой в несколько раз и засунуть под носок на начинающее болеть место.
Обычно я хожу налегке, но не сегодня. Сегодня я тяну за ручку большой с множеством молний и замочков чемодан на колесиках в одной руке, в другой руке у меня изящный кейс-дипломат. Чемодан и кейс до того новенькие, что мне приходится постоянно сторониться встречных прохожих, чтобы, не дай Бог, не зацепить, не поцарапать. И еще…
[font=PTSerif, Georgia, sans-serif, Arial,
Ответить
Удалить