Вот написал не думая, а теперь понял, что именно так я всегда и думал. Надо с Мари поговорить, она умная и въедливая. Ей не нравится это слово, а я его вычитал в одной статье XX века. Интересно они жили, нам такое даже не снилось.
Я читал, что раньше люди могли уехать в другой город, в другую страну, переплыть океан или перелететь. Нам часто показывают кадры из прошлого, где красивые поля, леса, чистое зеленое море, такое прозрачное, что можно увидеть рыб и даже дно. Много красивых картинок показывают. Ребята не верят, считают, что это алгоритм нарисовал. Они правы, рисовал действительно алгоритм, но алгоритм сам по себе ничего и никогда не придумывает. Значит, хоть малая часть из этого была.
Интересно было бы куда-нибудь уехать. С другой стороны, зачем уезжать, если везде все одинаковое. Везде одна и та же пустыня, стоят города-государства или метрополисы, стали чаще это слово нам в бошки запихивать. А если все не так?
Вот мы рождаемся, растем. Нас чему-то учат, а чем старше становишься, тем яснее понимаешь, что не учат, а вдалбливают, программируют. Это понимают не все, я это точно знаю. Это видно по лицу. Нас мало, ну тех, кто понимает. Поэтому мы стараемся молчать. Алгоритм наши мысли не вычислит, а вот другие настучать могут. Кстати, нас еще с интерната учат стучать. Говорить толком не научились, а стучать умеем.
Я тоже стучал, как и все. Хорошо помню, что считал это правильным. Я и сейчас понимаю, что это правильно, но больше так не делаю. Дело тут не в совести, как у Мари. Она слишком много об этом думает и считает такое поведение безнравственным и жалким. Начиталась юридического старья, я ее подсадил на один портал, там можно без регистрации доставать материалы из центрального хранилища. И это опять иллюзия, что они не знают, что мы смотрим, чем интересуемся. Все они знают, а стучать я не хочу. Просто не хочу, пока не определился почему.
Я все обдумал. Странно, как мне раньше это в голову не пришло — вся наша жизнь прописана с самого рождения. Нет ничего случайного, можно сказать, что нет в нашей жизни нашей воли. Вот что такое воля? Я это слово узнал из старых книг и статей, но до сих пор не понял, что оно на самом деле значит. Из того, что я прочитал, выходит то, что люди и тогда не особо понимали, что такое настоящая воля, обладает ли ей человек на самом деле. Я смотрю на свою жизнь, на ребят, на Мари, и не вижу особой разницы. Что толку, что я и Мари рассуждаем под шум водопада в оранжерее, все равно же потом делаем ровно то, что за нас решили, что прописали в нашем жизненном коде.
Надо поизучать этот вопрос. Пока из всего, что я нашел, выходит просто, что ничего особо не поменялось. Раньше была религия и еще что-то, короче они заставляли людей делать то, что положено. Тех, кто не хотел, убивали. Ну, у нас утилизируют, вполне гуманно. Вроде без боли, но разве так уж страшна сама боль, если ты в итоге пропадешь? Я все чаще об этом думаю по ночам, спать не могу. Я не хочу так просто, пусть лучше мучают, пусть мне будет больно, но я хочу знать, когда я умираю, когда меня убивают. Знать, чтобы бороться. Пока я себе нафантазировал, что меня точно казнят. Нет, не утилизируют, отключат от жизни, а именно казнят. Не так уж и плохо, все лучше, чем послушно выполнять команды внешнего оператора. Но это все фантазии, хочется стать героем. Вот только это невозможно. Герой не может быть неузнанным, иначе его борьба или подвиг теряет смысл. А смысл всегда в памяти людей, а она вся убрана в электромагнитные импульсы. Я иногда теряюсь, где мои воспоминания, а где то, что мне внушила система. Я опять заговорился. Давно не писал, хочется все сказать. Нас учили, что надо составлять план, а потом писать. К чему вообще писать, если текстовый генератор сделает это лучше и за пару секунд? Но вот такого потока никакой генератор не соберет.
Нам читали лекции про основы автоматизации процессов и жизни города. Такой скучный поток, записанный еще лет сто назад. Там еще препод живой был, нудный такой старик. Еле высидел, потом еще тест пришлось сдавать. Прошел по нижней границе, как и все. Там было много всего, но одна мысль у меня в голове осталась. Неожиданно, но что-то я запомнил.
Дело в том, что мы по сути не нужны. Я это обсуждал с Мари много раз. Она согласна. Ее работу гораздо лучше и почти без ошибок сделает любой алгоритм. Но нас зачем-то учат, мы уже сейчас немного, но работаем. Работа тупая, а без нее совсем тоскливо жить странное чувство. А куда еще жизнь девать? Вот зачем она нужна?
Но дело не в этом. Нас учат не потому, чтобы мы были заняты. Для этого тоже, но не это важно. Из того потока я запомнил, что алгоритмы и искусственный интеллект может выполнить множество задач гораздо более сложных, но потратит на это на два порядка больше энергии, чем человек. Человек дешевле. К этому пришли не сразу. Сначала считалось, что ИИ заменит всех. Нам до сих пор это вдалбливают в голову.
Проблема проявилась постепенно. Все посчитали и поняли, что ИИ нужен для другого. Точнее не так, что он нужен только для одного — контролировать людей. Вот с этим алгоритм справляется лучше человека, ведь он выполняет ровно то, что положено и всегда. Простые операции или рутина, типа нашей работы, требует ровно столько же ресурсов, а отдача разная. Рутина рутиной, но даже на нашем уровне возникает столько допвопросов и малых недоработок, которые специалист решит за пару секунд, а алгоритм будет подгружать библиотеки, сравнивать заданные коэффициенты вероятностей и так далее. Что я вам рассказываю, как работает нейросеть, знает любой малыш.
Мы дешевле и, что удивительно, до сих пор эффективнее. А еще нас много и жизнь не особо затратная. Содержание довольно дешевое. Это так кажется, что мы личности, вершина эволюции и прочая чушь. Мы муравьи, живущие в стекле и бетоне — это наш муравейник. Он даже мхом порос, как в лесу.
Я никогда не был в лесу. Нам запрещено посещать климпро. Наши оранжереи и зимние сад не в счет. Там хорошо, спокойно и дышится легко, если не думать о том, что за дыхание там приходится платить с повышенным коэффициентом. Странно, вроде зелень поглощает углекислый газ, а нас штрафуют. Мари была как-то на экскурсии в другой башне, несоседней, подальше. Так вот там есть даже небольшой парк с белками. Одна укусила ее за палец, остался шрам, но Мари не хочет его сводить. Теперь это ее талисман или оберег, что-то типа того, она объясняла. Она трогает шрам, когда чувствует себя мертвой. Ей помогает, может и глупо, но я рад, что помогает. Она и так слишком сильно загоняется. Наверное, я в этом виноват, нагоняю тоски.
Так, расскажу про наши учения. Нам придумали игру. Я уверен, что вот это как раз сделал алгоритм. Нам выдали задания, причем у большинства оно оказалось одно и то же — найти и обезвредить диверсанта. Скажу сразу, что диверсанта вел сам алгоритм, указывая, что и когда он должен был делать. Никакой воли, так, наверное, правильно сказать. Как герои из допотопных игр, в такие редко уже играют.
Я должен был продолжать работу и вычислить диверсанта. Нам всем подкидывали задания, типа подсказки. Я ни одного не сделал специально. Я решил все делать наоборот.
Например, мне отправили распоряжении проанализировать скачки потребления в жилых отсеках, в квартирах и общежитиях. Несложная работа, просто долгая и утомительная. А я подумал, зачем диверсанту лезть в систему жизнеобеспечения жителей? Так вот незачем, как раз надо сделать все так, чтобы никто долго ничего не замечал. А люди обычно замечают только свой дискомфорт.
Я стал проверять падение напряжения в лифтовых центрах и других транспортных узлах. По их запросу отправил отписку, за что получил первый штраф. Короче все задания были похожи, а у меня стала копиться статистика про провалы в техотсеках. И я нашел.
На самом деле можно было сразу все понять, но для этого надо думать, а нас этому не учили. В базе чаще всего фиксировались провалы на станциях водоподготовки. К журналу отказов у меня доступа нет, но уверен, что там все это было. Я выписал себе командировку на нижние этажи в нерабочее время. Система это поощеряла, правда не платила. Мне киловатты не нужны, просто было интересно. Забавно, что спускались на нижние ярусы нашей башни я и еще один парень из мехотдела. Потом к нам присоединился один парень из нашего отдела, из старшей группы. Вот что забавно, что они сами стали говорить. Короче решили, что мы все диверсанты, и я тоже. Все мне рассказали, какие задания и прочее. Парень из мехотдела прятал в комбинезоне инструмент, а наш вообще ехал с инструментальным ящиком, такой черный на колесиках, весит больше пятидесяти килограмм.
Мы пришли к подстанции, и ребята долго пытались открыть первичную линию защиты. Это просто дверь из стали с кодовым замком. Допотопная вещь, она даже с общей системой не соединена. Так правильнее, чтобы коды по сети не передали. По правилам учений я должен был немедленно сдать их, а я помог открыть замок. Это было просто, можно было и не подсоединять программатор к замку. Тем более у меня его не было. Нужен был просто фонарик, чтобы увидеть те кнопки, на которых остались масляные следы. Дольше я подбирал последовательность. Все оказалось проще, чем я думал. Код был восьмизначный. На курсе теории игр нас учили подбирать коды. Не для того, чтобы мы взламывали хранилища квадроберов, у них вроде осталась эта система, а чтобы развивалось мышление. Мне курс нравился, наверное, поэтому я сумел подобрать код.
Ребята как-то отключили подстанцию, встали насосные станции и еще что-то. Вроде учения, а ломать надо было по-настоящему. Они испугались и только отключили.
И вот интересно, что мы получили в итоге равный штраф. Мне за нарушение правил игры, хотя я и есть настоящий диверсант, тайный агент, а ребятам за то, что не выполнили задание до конца. Оказывается, до этого они портили проводку, поэтому просаживалось потребление, перегружались резервные линии, и вышибало автоматы.
[justify]Мари считает, что я поступил глупо. Меня теперь точно внесут в реестр спящих агентов. Я думаю, что никакого реестра нет. В нем нет смысла, наша жизнь и так у