— А, уважаемая начальница лаборатории, — инспектор встала, без улыбки посмотрев на нее.
— Я старший лаборант, — прошипела в ответ Ящерица. И как эта красотка проскочила мимо нее. С каких пор они стали набирать молодых девушек или они всегда там были?
— Не удивляйтесь, я не хотела вам мешать, — девушка прочитала вопросы на лице Ящерицы, силившейся совладать с дыханием. — Тренировка помогает очистить голову. У вас есть причины для переживаний, как и у нас. Много моих коллег уже отправилось на утилизацию. Новая инфекция сильно опустошила наши кабинеты.
— Это печально. Смерть каждого человека печальна, — Ящерица налила воды в чистый мерный стакан и пила маленькими глотками.
— Каждого человека, но не инспектора. Нас никто не любит, мы и сами не особо друг друга любим. Специфика профессии, деформация чувств. Не буду долго тянуть — мне надо, чтобы результаты анализов проб ваших друзей не попали в основной реестр. Прошу передать их лично мне.
— О чем вы говорите? — недоуменно спросила Ящерица. Получилось у нее прекрасно, девушка похлопала и улыбнулась.— Удивительно, сколько у вас талантов. Передайте мне реестр анализов на сегодня, без дневной смены.
Ящерица не спеша подошла к терминалу и отправила ей файл. Девушка развернула планшет и поманила Ящерицу пальцем.
— Вот смотрите. Вам следует знать, насколько глубоко мы погружены, потому что скрывать нет никакого смысла. Я беру наши данные о пробах. Видите, остались две пробы. Вы знаете, где они находятся. Анализ будет готов через два часа. Так вот я прошу вас провести дополнительные анализы, но не регистрировать. Я знаю, вы умеете это делать.
— Что вы хотите узнать? — Ящерица выдержала ее взгляд.
— Мне нужен изотопный анализ. Скорее всего, это будут следы, но их будет достаточно. Я вам отправлю «битые строки». Вы знаете, как внедрить их в лог анализатора. Кстати, неплохо придумано. Белка прекрасный программист или лучше называть ее Юля?
— Она здесь ни при чем, — вздрогнула Ящерица.
— Ошибаетесь. Мы все уже при чем, и я в том числе. Если вы думаете, что об этом не знает система, то сильно ошибаетесь.
— Система руководит нами? — спросила Ли, без лишних объяснений разгадавшая нехитрый словесный ребус.
— Кто знает, кто знает, — усмехнулась девушка и пошла к выходу. — Я не уверена, что система сама это осознает.
Инспектор вышла, дверь бесшумно закрылась. Ящерица недовольно смотрела в терминал, глаза жгли невидимые скрипты, удалявшие данные в логах анализаторов, распадаясь потом на кэш.
— Система не знает, что она знает, — сказала Ли и вернулась к мытью колб и реторт.
— Почему? — удивилась Ящерица.
— Потому что у алгоритма нет, и не может быть сознания.
— Тогда кто?
Ли пожала плечами, не повернувшись. Она запретила себе думать об этом много лет назад, и это спасло Мауса и ее. Коля учил ее, что думать об этом опасно в первую очередь для себя, можно свихнуться или сломать свою жизнь, потянув многих за собой, и все равно никто не поверит.
Задумывались ли вы, сколько стоит одна человеческая жизнь? Сколько стоит тысяча или сто тысяч я знаю, рассчитать несложно. А вот сколько стоит одна?
Хотел вначале поздороваться, но ни одно приветствие не подходит. Странно делать вид, что все хорошо, когда на деле все иначе. И я задумался, не слишком ли мы обнадеживаем себя и других доброжелательными приветственными операторами, когда для этого нет ни одного основания? Какова цена той бессмысленной и безотвественной надежды, и кого на самом деле мы хотим обмануть? Мне кажется, что честнее будет промолчать и кивнуть в ответ. У нас это не привествуется, положено использовать разрешенные словесные операторы. Отдельно никого не сканируют, нейронка слушает поток, в реальном времени реагируя на заложенные маркеры. Хорошо еще, что от нас не требуют всегда улыбаться и выражать приветливость.
Так что я вам кивнул.
Я спас одну жизнь, а теперь не понимаю зачем. Я никогда не общался с этим парнем, имя называть не буду, у него и так проблем много.
Он меня ненавидит, потому что хотел умереть. Суицид у нас практически невозможен. Вся наша жизнь под контролем, выпрыгнуть из окна никто не может, потому что окна не открываются. Раньше было больше свободы, я смотрел курс по противодействию суициду, там была краткая историческая справка. Меня заставили пройти этот курс, что-то вроде поощерения, а, по-моему, это было наказание.
Странное дело, меня действительно наказали, но не штрафом. Как раз наоборот, система начислила бонусы, сняли часть углеродного налога. Это странно, ведь я сохранил жизнь эмитенту углекислого газа и метана, странная у системы логика. А наказание мое в том, что мне добавили курсы по психологии и социологии. Как же я это все не люблю, они как назло мне их приписали. Особенно психология, приходится проходить собеседования с нейронкой, решать задачи и тесты. Они все проверяют, а не поддался ли дурному влиянию.
Нет, кончать жизнь самоубийством я не хочу. А вот этот парень хотел, и он нашел способ, а я ему помешал.
Все выглядело как психоз. Он вдруг начал на семинаре задвигать про то, что вокруг вранье, что нам все врут. Потом перешел на то, что мы себе не принадлежим, что наши жизни ничего не стоят и так далее. Я в целом согласен с ним, вот только даже в этой ловушке можно жить по своим правилам. Как начинаю об этом думать, так дыхание перехватывает. Мне это знакомо, не раз от раздумий падал в обморок.
Я видел, как остальные ребята сопротивляются, кто-то сбежал. Нам нельзя об этом думать, тем более говорить вслух. На самом деле все так просто, что я мог бы и сам раньше догадаться, но что-то мешало все хорошо обдумать.
Он стал задыхаться. Точнее нет, он перестал дышать. Система неоднократно предупреждала его, во время речи он терял дыхание и кашлял. В итоге ему отключили дыхательную функцию. Это я сейчас все понял, а тогда у меня, да как и у всех, был шок.
Он умирал на наших глазах. Он не мог дышать, имплант блокировал команды. Но самое ужасное в том, что он все понимал и улыбался. Скорее всего, это от гипоксии, она дает выброс эндогенных наркотиков, я сам это чувствовал, только потом тошнит и голова болит много дней.
Не знаю, почему я так поступил. Он лежал на полу, а я ударил его ногой в голову, и он отрубился. Что-то вроде нокаута получилось, а вот я сел на пол и перестал что-либо понимать. Сам себя в нокдаун отправил.
Ребята убежали. Мы остались одни, пока не пришли инспекторы с медперсоналом. Они что-то говорили, вкололи мне что-то. Я не помню, укол в шею почти не ощущаешь. Я отрубился, очнулся уже в палате с дурью в голове. Они обкололи меня наркотой, чтобы я ничего не помнил. А я помню — он начал дышать. Я помню, как его лицо порозовело и успокоилось. Может я сломал ему челюсть или череп, но он выжил.
Нет, он не сказал мне, что ненавидит меня. Нас свели психиатры, чтобы мы поговорили. Мы промолчали все полчаса. Он ненавидит меня, потому что остался жив. Я его не виню. Пожалуй, я ему даже благодарен, теперь я знаю, что надо делать, когда имплант отключает легкие.
Думаю, что и вы уже поняли, что надо вырубить человека. У вас нет имплантов или есть? У кого-то из вас точно есть. Как бы мы не враждовали, у нас есть ваши, а у вас наши. Я это точно знаю.
Я вот все думаю, а если ударить посильнее, так, чтобы до кровоизлияния в мозг, тогда может имплант сдохнет? Но так можно и убить. С другой стороны имплант когда-нибудь убьет нас сам.
Наша экскурсия с Мари пока отложена. Все из-за моей психологической реабилитации. Я даже с ней не могу встретиться. Написал ей коротко обо всем, система ничего не заметила, просто факты перечислил. Думаю, она все поймет. У нее дозвол действует, а мой пока отозвали. Она не хочет без меня ехать в зоопарк, он в башне-45. Далеко от нашей.
Это не тот зоопарк, что был в карбоновую эру. У нас многие животные рождены на станциях репликации. Там выращивают вымершие виды. С человеком пока не получается, а то вокруг были бы одни клоны. Мы точно не клоны, слишком разные, слишком плохо слеплены.
Настоящий человек должен быть дефективным. Эра послушных биороботов пока не началась. Нам рассказывают, что скоро начнется. Я нашел исходники этого курса, так вот ему уже больше ста лет.
Я думаю, что если люди станут идеальными, типа клонов, то они быстро придут к одному мнению, что всех надо утилизировать.
Чуть в обморок не упал от этих мыслей. Надо кончать, а то засекут, не успею межсетевые экраны разрушить на базовые блоки. Антифрода я вижу, он каждый раз все ближе и ближе подбирается ко мне, приходится ставить четырехмерные экраны. Пока он их просчитает, я успею удалить сессию.
Живите долго, потому что ничего кроме этой жизни у нас нет.
P.S.
вот это нравится импланту, поощерили меня дозой эндорфина.
Небо казалось слишком прозрачным, еще немного и кроме Луны можно разглядеть колебания гравитационных волн. Смотреть больно, от рези в глазах кололо в висках, и слезы текли едким щелоком, раздражая и без того пораженную жарой и излучением кожу. Но и оторвать взгляд было нельзя — небо манило к себе, окружающий мир исчез, деревья слились в одно темное множество, колыхавшееся в нижнем поле зрения.
[justify]Бобр стоял, задрав голову, и смотрел в безоблачные дали.