— Что комары? — спросила Белка.
— Ничего, померещилось. Так ты тоже не болеешь. Когда ты последний раз болела? А я болею, сама мазала меня.
— Да, тебя так при каждой вспышке обносит, — Белка задумалась. — А ведь я раньше постоянно болела, пока не стала с тобой дружить.
— Вот видишь, я тебе всегда говорил, что со мной дружить полезно, — усмехнулся Фокс и прибил на себе еще одного комара. Насекомые летели на него, почувствовав живое тело. Белку они облетали стороной, как куст, и их становилось все больше и больше.
— Комары, откуда они здесь? Я не помню, чтобы у нас водились комары. Их же всех вытравили?
— Не всех, сама видишь. Что-то их много. Вот гад! — один комар успел укусить его в щеку.
— Не двигайся! — скомандовала Белка и ловко прилепила к его левой щеке кусок липкой ленты. — Попались!
Она аккуратно сняла ленту и положила в банку для проб. — Три штуки поймала! Надень маску, а то закусают.
— Угу, — он послушно надел маску. — Надо Ящерице сдать. Когда она в смене?
— Скоро в ночную пойдет. Ей стажера назначили, вроде толковая. Ящерице понравилась.
— Это хорошо, а то она из лаборатории не вылезает. Жаль, что она так и не смогла попасть в библиотеку.
— Пока не стоит, сам понимаешь, — зашептала Белка.
На поляну вышли квадроберы. Она не разглядела, кто это был, какие-то собаки и две кошки. Поляна им не понравилась, и они быстро ушли. Фокс повел Белку за ними. Больше находиться здесь не стоило, могли донести, потом на вопросы придется отвечать. Инспектора свое дело знали и сразу бы стали давить, почему они не ушли с поляны, что за странный выбор места отдыха, что они там искали, что нашли?
Выйдя на дорогу, они шли не торопясь, пропуская грузовик и трактор. Белка махала роботам, они отвечали ей дружелюбным пиликаньем. Фокс не участвовал в этой детской игре, точно зная, что роботы и так дружелюбно настроены к людям. Как же здорово, что им оставили примитивную сигнализацию, убрав голос, так похожий на человеческий, но мертвый по своей природе. Бобр рассказывал, что такие тракторы еще остались в полях. Довольно страшно ночью услышать голос огромной тени, решившей развлечь человека заезженным рассказом. Речь должна оставаться у человека и программных роботов-помощников, без которых многие не могут уже и в туалет сходить.
Через час с небольшим они вернулись в поселок. Белка устала и очень проголодалась. Нести пробы они решили перед отбоем, смена Фокса была утром, а Белка догуливала выходные. Дома их ждал пирог с ягодами, который испекла Ящерица. Сама она не любила выпечку, но очень любила печь. Бобр считал, что она выпедривается, бережет фигуру. Белке пришлось читать словарную статью, чтобы понять этот архаизм «выпендриваться». Как ни странно, но старые слова с все чаще возвращались в бытовую речь, хотя их не было в информационном поле.
У входа в корпус их ждала девушка в незаметном комбинезоне, очках и обыкновенной маске. Так обычно ходили те, у кого личный костюм был в ремонте. Ответственность за костюм нес квадробер, и не важно было, по какой причине он повредился. Ремонт стоил дорого, новый костюм стоил до трети годового заработка. Поэтому у каждого был знакомый или знакомый у знакомого, который мог по дружбе или за небольшую плату поменять шлейфы или датчики, поставив рабочие со старых костюмов, отлить заплатку и восстановить защитное покрытие. Сложнее было с маской, тут требовалось мастерство скульптора.
— Привет, а я вас жду, — девушка подошла к ним и смущенно улыбнулась.
Фокс не сразу узнал Куницу. Она выглядела больной и еле стояла на ногах. Она стала еще тоньше и бледнее. Белка слегка напряглась, но это был спазм естественной ревности, который гас сам собой. Фокс не раз замечал это за Юлей, как она на пару секунд превращаестя в древнюю женщину, не желающую делить самца.
— Привет, Куница, — Белка улыбнулась и обняла ее. — Ты заболела? Где твой костюм?
— Его больше нет, — Куница машинально шмыгнула носом, но не расплакалась. Слезы она уже все выплакала, но не из-за костюма. Она боялась за детей, на взрослых ей было плевать, потому что взрослые всегда и во всем виноваты.
— Привет Фокс. Я искала Бобра, чтобы он связался с Лосем.
— Бобр в госпитале. Лось в реанимации. Он очень плох, — Фокс вздохнул. — Пойдем к нам. У нас есть пирог, а соседи в ночной, должны были уже уйти.
— Пойдем, — Белка взяла ее за руку и прошептала. — Это из-за «Одинокой луны»?
Куница вздрогнула и не успела ответить, Фокс завел их внутрь, верно угадав интерес двух женщин, наблюдавших за ними у соседнего подъезда. Определенно они следили за Куницей, у Фокса было чутье на ищеек инспекторов, добровольных следователей и стукачей. Им присылали заявки в разработку по защищенному мессенджеру. В лесу продолжалась операция по поиску шпионов — вот уже больше ста лет, не прерываясь ни на секунду. Находили ли кого-то, они не знали, но иногда подмечали, что люди пропадали. Некоторые возвращались, подавленные и молчаливые. Потом они сами уходили в лес и не возращались.
В общежитии стояла странная тишина. Белка резко встала на этаже и сняла маску. Фокс и Куница ничего не спрашивали, тишина давила на них тоже. Юля заткнула уши и зажмурилась. Так и есть, они не одни на этаже. Она услышала, как за стенами осторожно двигаются тени вместо людей, как неосторожно сброшенная вещь вызывает ступор, заставляя реже дышать, до красноты в глазах.
— Юля, пошли домой, — негромко сказал Фокс, беря ее за руку.
Она с благодарностью посмотрела на него и облегченно выдохнула. Куница постоянно оглядывалась и мелко дрожала. Ее лицо без маски и очков походило на мятую бумагу, с которой кто-то смыл растворителем ее личность до волокон.
Фокс демонстративно затопал и несколько раз уронил ключи. Соседи заворочались, кто-то засмеялся. Что-то здесь произошло, что-то сильно напугало их. Фокс улыбался, но подмечал каждую мелочь. Он заметил, что их дверь вскрывали: замок был под другим углом, лепестка в нижнем левом углу не было. Неприятно, но это не самое страшное. Дверь не взламывали, а открыли дежурными ключами. Получается, что был обыск, к дежурным комплектам имели доступ только пожарные и инспектора. И все же в сердце больно кольнуло. Он перебирал в памяти всю комнату, пытаясь вспомнить, не забыли ли они убрать в тайник файловые хранилища и находки, за которые можно было получить взыскание или даже могли начать дело. Находки на первый взгляд казались мусором, но въедливый инспектор точно угадает, почему они не были сданы на переработку.
— У нас все в порядке, — Юля сжала его пальцы и открыла дверь, Фокс не решался сделать это первым.
Комната выглядела незнакомой, будто бы они вошли в чужое жилище. Вещи лежали на кроватях, на столе и подоконнике, шкаф и тумбочки открыты. Никто и не старался сохранить обыск в тайне, хорошо, что все аккуратно сложили, а не сбросили на пол, как это обычно делают.
— Это предупреждение, — Куница выдохнула и успокоилась. Бояться больше было нечего, она знала, что и как будет, страх рождала неизвестность, теперь все стало на свои места. — Я когда вышла из больницы, у меня все было также. Сова сказала, что так предупреждают, чтобы не высовывались.
— Кто такая Сова? Из финотдела? — спросил Фокс, раскладывая вещи по местам. Юля сидела на стуле и беспомощно смотрела на свои вещи. Придется перестирать все белье, она не могла его надеть после того, как кто-то копался в нем.
— Нет, другая. Вы ее не знаете. Она спасла меня, она и Маус, ее брат, — Куница села напротив Юли и сняла кепку.
— Ой, где твои волосы? — Юля испуганно посмотрела на нее.
— В госпитале сбрили. У меня лучевая болезнь, они и так выпадали клоками. Ничего страшного, мне так даже спокойнее.
— На мальчишку похожа, — Фокс взял у нее куртку и кепку. — Ты очень похудела, тебе это совсем не идет.
— Я знаю. У меня большая доза, но я неопасна. Можете меня проверить.
— Не будем, — Юля встала и обняла ее. — Ты нашла их, да? Куница кивнула и заплакала. Она так долго держала все в себе, не позволяя чувствам освободить ее, что едва не потеряла сознание от невозможного теплого спокойствия, укутавшего ее с ног до головы.
— Так, потом расскажешь. Пирог не тронули, посмотри, какой красивый, — Фокс показал на подоконник, где стояла тарелка с пирогом, от которого отрезали небольшой кусок.
— Выглядит отлично, — сквозь слезы улыбнулась Куница. — Меня подташнивает от лекарств, может мне не стоит.
— Как раз наоборот. Вот была бы Ящерица, она бы тебе объяснила, — Фокс ушел за питьевой водой в общую кухню.
Пока ели пирог с порошковым чаем с тропическими фруктами, которые никто не видел, любой незнакомый и необычный вкус называли термином из карбоновой эры, Куница рассказала, как нашла прорыв хранилища. Юля слушала затаив дыхание, Фокс задавал редкие вопросы, удивляясь про себя, как много в этой болезненной девушке сил. Куница раскраснелась от чувств и съеденного. Юля следила, чтобы она ела больше. Через час Куница стала походить на сытую кошку, и ее уложили спать. Где они будут спать, Юля и Фокс не подумали, да и спать не очень хотелось, слишком много разных мыслей вертелось в голове, как бурный водоворот.
[justify]Куница крепко спала, сытая и успокоенная. Она не получила ответов, не знала, что дальше делать и куда идти, но это больше не тревожило ее. Фокс верно подметил, что система решит, что и как делать, а она сделала свою работу, пускай никто не давал ей задания. И в этом таилась основная угроза, самодеятельность каралась часто слишком жестоко, даже если она в итоге была на пользу популяции климпро. Фокс знал об этом от Бобра и Лося, Ящерица тоже знала, но молчала, выдавая себя ехидным оскалом острых зубов. Юля и Куница не знали и не сталкивались с этим. Почему-то Фокс был уверен, что новенькая Сова отлично знает, как это бывает на самом деле. После того, как Куница описала странную парочку,