Все складывалось крайне неудачно: Куница нашла выброс радиоактивных отходов из подземного хранилища, они нашли мертвую поляну, о которой решили не рассказывать Кунице, чтобы она не впала в отчаянье. Куница и так сильно переживала и хотела поднимать волну, чтобы организовали эвакуацию детей из интерната и питомника, хорошо, что она не знала, как это сделать. Фокс точно знал, что за такое точно грозит утилизация, причем не только ее. Массовые сборища, а тем более выступления, находились под особым контролем инспекторов, способных в зародыше подавить любое недовольство самым простым методом — утилизировать зачинщиков и идеологов, потом зачистить инфополе до грунтовки. Методику отработали еще в карбоновой эре, когда любое недовольство тушилось сразу, поначалу нарочито жестоко и грубо, чтобы это навсегда осталось в памяти.
Фокс и Юля гуляли по ночному поселку, часто останавливаясь и вслушиваясь в жизнь жилых корпусов. Лучшие места, самые дорогие комнаты или даже квартиры с отдельными кухней и санузлом располагались в поздземных этажах. Лось рассказывал, что в карбоновую эру жители городов стремились жить в центре, в исторической части города. Вот и сейчас элита селилась под землей, в глубине истоков климпро.
Они отнесли пробы Ящерице. Она ничего не спросила, ловко спрятав их среди бесчисленного множества безликих банок с цифровыми кодами. Они коротко переговорили, Юля кратце рассказала о Кунице. Ящерица нахмурилась, тихо сказав, что ей надо кое-что проверить и лучше никому об этом больше не говорить. Она сама поговорит с Бобром, он что-то такое говорил совсем недавно, вот только она забыла.
У Фокса тоже что-то вертелось в голове. Он никак не мог сопоставить события и факты, о которых ни Юля, ни Куница не могли знать. Он понимал, что все это связано. Вскрыть хранилище тайком было невозможно, взрывы или бурение точно кто-нибудь бы заметил. Он решил в обед сходить в библиотеку, причина найдется, как раз привезли электронный лом со свалки. Он знал, что и как можно использовать, можно и не поднимать данные их хранилища, но это был отличный повод туда попасть и поработать пару дней в библиотеке. Система следила за посетителями, что и сколько они изучают, но данные не передавала инспекторам. Если бы так не было, то он бы давно уже отрабатывал срок в поле или вообще был утилизирован после экспресс-разбирательства «Великой тройки доисторических нейросетей». Старые нейросети не удаляли, особенно те, которые специализировались на судопроизводстве и контроле исполнения нормативных документов и стандартов. Система сама назначила «старичков» в судьи, потому что на них не было внешнего воздействия, и алгоритм не перегружали лишними данными, только обновлениями в исполнительном и судебном законодательстве. «Тройка» работала четко и быстро, вынося чистое решение, без ошибок и вариативности — законы не менялись вот уже шестьдесят лет, и нейросеть работала с минимальным энергопотреблением, что значилось, как один из важнейших критериев эффективности.
Вернувшись домой к двум часам ночи, они не нашли Куницу. Она проснулась, вымыла посуду и приготовила поздний ужин, на шершавом лопухе написав соком дикого шиповника: «Спасибо вам большое! Вы мои друзья, я вас люблю!». Юля держала лист лопуха в руках и долго плакала, сама не зная почему. Куница написала как-то по-детски, слишком просто и честно, как это могут только дети, пока не позврослеют, пока не воспитают.
Фокс уложил Юлю спать, она быстро уснула, часто взрагивая. К нему сон не шел долго, он не заметил, как отключился. Можно поспать на час дольше, завтрак приготовила Куница. Оказалось, что она вкусно готовит, совсем иначе, чем Юля. И это сказала она сама, совсем не ревнуя к Кунице. Фокс смотрел на Юлю и усмехался, как же они похожи с Куницей, не внешне, по-другому. Они словно родились не в то время и не в том месте, слишком честные и немного наивные, слишком ранимые из-за этого, готовые на многое ради тех, кого любят. О себе он не думал, а то так можно сойти с ума. Бобр всегда говорил, что Фокс родился в нужное время и попал в нужное место. Почему-то опять вспомнился мальчишка в маске мышонка. Фокс еще не видел Мауса, но точно знал, как он выглядит. Сердце больно закололо, он побледнел от встрепенувшейся памяти, бросившей в мозг новую картинку, новые знания, которых он пока не мог понять. Юля не заметила, и хорошо, а то замучает вопросами и заботой — вот это он в ней терпеть не мог, но не обижал ее, терпел.
Ли стояла у раковины и мыла колбы. Можно было бы их запустить на мойку, но это минимум полтора часа ждать, а посуда нужна сейчас. Конечно же, у нее не горели руки без работы, она привыкла постоянно что-то делать, а сидеть в терминале или планшете в ожидании окончания цикла анализаторов или мойки вызывало легкое чувство тошноты. Начальница сразу приметила эту черту, и они сработались, за все время сказав друг другу не больше двадцати слов. Ли знала, что надо делать, работа в лаборатории во всех климпро строилась по одной схеме. Для интерната она слишком стара, а работать в госпитале медсестрой было выше ее сил. Она не хотела никого видеть, не хотела ни с кем общаться, Система верно определяла это, назначая на ночные смены в лабораториях. Ли задумалась, сколько их уже было, и сбилась со счету. Наверное, эта уже шестая или седьмая.
Она привыкла так жить, работая по ночам между миграциями из одного климпро в другой. Утром она занималась с Маусом, потом отводила в интернат к другим детям и ложилась спать. Вечером Маус готовил и читал вслух старые книги. Или они играли в древние игры с фишками и карточками на столе. Маус нашел их в библиотеке и сам все нарисовал. На каждом новом месте они старались придумать что-нибудь новенькое, сначала она придумывала, потом Маус подрос и стал все делать сам. Страсть к доцифровым играм привил ей Коля, Ли это очень помогало при работе с детьми, особенно маленькими. Старшие первое время воротили нос, посмеивались, постепенно втягиваясь в игры на запоминание и удачу, свободные от рейтингов и начисления игровых очков, которые можно конвертировать в киловатты по грабительскому курсу.
В лабораторию кто-то вошел. Ли не обернулась, продолжая мыть реторту. Гость огляделся и сел. Ли на слух понимала все, что она делает. Постоянное напряжение и затаившийся страх воскресили в ней звериное чутье. Она видела все, не поворачиваясь, как сова. Гость ждала начальницу и смотрела на нее. Опасности не было, и все же инспектор неизменно вызывал тревогу. Что-то было в их лицах и взгляде, заставлявшее любого человека нервничать. Ли видела, как инспекторы боятся друг друга, но это был другой страх, перемешанный с азартом. В этом климпро инспекторы не носили маски, те в карантине не в счет — первичные дознаватели находятся на самом нижнем уровне. Ли вспомнила тщедушного Суриката, пытавшего расколоть ее, и непроизвольно хмыкнула.
— Рада, что вам здесь нравится. Ли, могу я вас так называть или лучше использовать ник? — у инспектора оказался приятный низкий голос с легкой хрипотцой.
— Ли, — она повернулась и посмотрела на девушку. Пожалуй, она была слишком молода для ее звания. Высокая и очень худая, с тонкими длинными пальцами, такими же неподвижными, как и она сама.
Инспектор напоминал статую из карбоновой эры, отлитую из воска или пластика. Красивое ухоженное лицо, немного вытянутое, делавшее ее чуть старше. Тонкий ровный нос, пепельные волосы убраны на затылке антикварной заколкой с гроздью брусники. Ягоды отливали матовым достоинством, внимательный взгляд сразу поймет, что это настоящие камни, скорее всего гранат. Ли она понравилась, костюм ушит по фигуре, но не вызывающе. Она завидовала таким девушкам, считая себя неказистой и некрасивой.
— Меня зовут Ангелина. Мои производители неплохо подшутили надо мной, — она усмехнулась, вполне искренне. Ли напряглась, она не любила и побаивалась, когда инспекторы вели себя дружелюбно, пускай некоторые делали это искренне. — Вы знаете, я так и не выбрала себе аватар, поэтому хожу в базовом костюме. И это гораздо выгоднее и ломаются они реже.
— Я себя не выбирала, так решили, — Ли закончила мыть и села напротив.
— Вам подходит. Вы одиночка, привыкли все решать самостоятельно.
— Так было не всегда, — Ли вздохнула.
— Интересный вопрос, что же на самом деле решаем мы, а что просто исполняем? Вы не из тех, кто во всем доверяет системе. Большинство считает, что алгоритм управляет всей нашей жизнью.
— Этому учат в школе, — заметила Ли. — Разве это не так?
— А это неважно. Никто из нас до конца не знает, как все на самом деле, — Ангелина улыбнулась. — В школе учат главному, что не доходит до подавляющего большинства. Как вы думаете, что я имею в виду? — девушка пристально посмотрела ей в глаза. Ли пожала плечами, она не очень понимала, в какие сети тянет ее эта хорошенькая дознавательница, но скорее всего она рангом выше, а полоски на рукаве для прикрытия.
— Главное, чему должны научить в школе — думать своей головой. Но когда вместо головы маска глупого зверька, зачем думать?
Она кивнула на камеру и надела непроницаемую маску, но глаза сквозили неприкрытым ехидством. Ли нахмурилась. Эта восковая статуя знает о Маусе, точно знает, кто он и почему они здесь. Ли сама бы хотела знать, почему она именно в этом климпро, почему не дали остаться? Но кто не дал, что на самом деле она решает, есть ли в ее жизни хотя бы малая часть собственной воли или она следует указаниям алгоритма?
— Вы задумались, и это хорошо. Подкину вам еще подумать на досуге: важно не только то, что мы делаем, но и то, чего мы не сделали. Не всякая инструкция или закон должны выполняться от первой до последней буквы. Важно то, что делаете вы и ваш брат, и то, чего не делаю я. Мы не можем говорить с вами откровенно здесь, надеюсь, что через две смены вы найдете время на прогулку в лес. Я вам пришлю приглашение на пикник. Я пеку неплохие вафли, уверена, Маусу очень понравится. Кстати, вы мало знаете о нем. Поверьте, что это даже хорошо. Знание рождает скорбь, — она сняла маску, на мгновение открыв себя перед Ли.
— Я приму приглашение. Маус обрадуется, вы ему точно понравитесь, — она медленно моргнула, дав понять, что все поняла. Давно она не видела такой скорби в другом человеке, особенно в молодой и красивой девушке. Инспектор играла в открытую, и Ли боялась, но не за себя, а за нее.
[justify]Вернулась Ящерица. Она