— Да, я знаю. Поселки имеют защиту от вредоносных насекомых. Честно говоря, я особо не помню насекомых в поселке возле домов. На болотах их много, но там мы всегда в костюмах, так что не страшно.
— Я не понимаю, так не должно быть. Ящерица же точно нашла возбудитель в препарате из комаров?
— Да, и в базе его нет. У нас старая база, так Ящерица говорит. А вот Ли считает, что это мутант из лаборатории. Секвенатор отметил маркеры, она специально все просмотрела весь код вручную. Странно, что алгоритм не подсвечивает их.
— Потому что его так настроили, — глухо ответила Куница и быстро зашептала. — Нас решили закрыть. Я не сошла с ума, я это еще с Лосем обсуждала, когда он был жив. Я тогда первый цветок нашла. Он считал, что я все нафантазировала, что они не посмеют это сделать.
— Кто они? — маска Белки отразила неподдельный ужас.
— Я не знаю. К нам Маус идет, он что-то нашел.
Мальчик принес на ладони горсть почвы и насыпал на скамью. Он достал планшет и навел на неприметную на первый взгляд землю: песок, перегной, черви, большие и маленькие, корни травы и камешки.
— Что ты нашел? — спросила Белка.
— А вот, видите этих белых червей? — Маус вытащил парочку из кучки и протянул их к лицу девушек.
— Они мертвые, — сказала Куница.
— Да, причем я копал не только здесь, много где. Короче, почти все сдохли. А это личинки комаров. Вот, нейронка опознала их, — Маус показал на экран. — Они везде, и черви их не жрут.
— А что это за вид комаров? — Белка переслала себе данные личинок. — Ого, так это «рабочие» мутанты. Вот, тут целая статья. Их вывели еще в карбоновую эру, чтобы бороться с болезнетворными особями, надо вчитываться, я краткий пересказ посмотрела.
— А мне ничего не выдает, — расстроился Маус. — У меня доступа нет.
— Никому об этом не говори, — тревожно прошептала Куница.
— Я знаю, мне Ли уже сказала. А скоро Фокс и Ящерица вернутся? — Маус смешно зашмыгал носом и потер мордочку.
— Скоро, они уже забрали Бобра, едут к нам, — улыбнулась Белка и передразнила его, нарочно сильно зачесав нос.
— А почему автобусы не ходят? Его же закусают по дороге, — забеспокоился Маус. — Его костюм же в ремонте.
— Не закусают, Фокс взял отпугиватель. Такие же стоят в госпитале, поэтому там нет комаров, — успокоила его Белка.
— Хорошо, если так. У нас двух девочек покусали, но мы их не выдали. Волдыри замазали, а училку не пускали, пока их лихорадка трясла. Это я придумал, — гордо сказал Маус. — Вон они, в домике прячутся.
— Молодец, иди, поиграй с ними, — Куница слабо сжала его руку.
— Сейчас, я им обещал стрекоз поймать, они сами бояться, — он достал из рюкзака сачок и выдвинул ручку. — Скоро прилетят, ты приманка.
Он заметил, как комариная стая устремилась к Кунице. Воздушный бой длился недолго, Маус дал стрекозам насытиться и поймал шесть особо жирных. Через минуту из домика раздался дружный и довольный визг. Две кошечки выскочили и стали бегать от него. Вскоре в эту игру включились и остальные, сачок передавался из рук в руки, и игра в зомби приобрела хаотический восторг.
«Привет из большого города!
Я вас видел! У меня получилось! Не знаю, как выразить словами то, что кипит внутри меня! Это восторг и жуткий страх, мне кажется, что за мной скоро придут и отправят на утилизацию, а потом бросят в болото. Да, я видел ваши болота, я даже спустился ниже и взял пробы воздуха, прогнал через допотопный газоанализатор.
И теперь я вообще ничего не понимаю. Кто мы такие? Кто вы такие? Зачем нас стравливают, кому это выгодно? От этих вопросов у меня голова жутко болит, появляются красные круги перед глазами, но я перестал проваливаться в обмороки из-за гипоксии. По ходу что-то сломалось в моем импланте.
Попробую объяснить, как все вышло. На самом деле я сам до конца не понимаю. Да это и не важно, главное то, что я могу управлять сторожевым дроном — игра закончилась. Как была права Мари, что это не игра и не симуляция. У нее чуткое сердце настоящего человека, кем мы до сих пор так и не стали. В библиотеке я нашел ее прошлые жизни. Нет, не думайте, что я верю в переселение душ, но в переселение идей и правил верю и знаю, что это действительно происходит. Наверное, так и эволюционирует человек, правда очень медленно. Не всем это дано, не всем это и надо, большинству плевать. Честно и мне тоже было плевать, пока Мари не объяснила. И да, она влияет на меня, я вроде как лучше становлюсь.
Вот пишу и думаю, а не это ли имели в виду древние люди, исповедуя учения о переселении душ? В душу отдельно от человека я не верю, ее нет, давно бы какой-нибудь прибор поймал, заметили бы на сканере. По-моему, ученые неверно перевели. Вот нам читают один и тот же курс, но случается и часто так, что большая часть понимает ровно наоборот или не понимает вовсе. Так могло быть и с толмачами, типа переводчики, чтобы необразованные поняли. А кто сказал, что толмачи сами поняли правильно? А может они хотели намеренно исказить в свою пользу?
Не хочу копаться в древних документах. Можно потратить на это много недель, а в итоге вглядываться в поддельные документы. Уверен, что древние люди, которые еще в докарбоновую эру жили, были неглупее нас. Странно, что власти из века в век сохраняют знания и труды неравнодушных прародителей. Вряд ли они делают это из заботы о потомках или гуманизма — не хотят и не могут сами разобраться, что оставить, а что уничтожить. Случались истерики, когда сжигали все без разбору, но это скорее редкость. И как лесной пожар принесет обновление идей и мыслей, даст толчок к новому развитию? Эволюция никому не должна следовать только в положительную сторону — это человек придумал для себя добро и зло, хорошее и плохое, греховное и праведное. В природе нет этого бреда, который позволяет нам не уничтожить друг друга вот уже много тысяч лет.
Слушая Мари, глядя в ее пылающие гневом и болью глаза, я вижу в ней прошлые души. Она впустила их в себя через книги, картины и музыку. Она поделилась ими со мной, немного, я умело защищаюсь. Это и есть настоящее переселение душ — через знание, через мысли и совесть.
Совесть слишком сложное понятие, чтобы я смог его до конца понять, но я чувствую, что она во мне есть. Она растет медленно, очень тяжело. И мне очень тяжело с ней жить, с каждым днем все тяжелее и тяжелее.
Я слишком отвлекся, перечитал ночью. Я теперь постоянно ночью читаю или слушаю, чтобы свет не мешал ребятам. Это мое желание, Мари не давила на меня, хотя, если бы стала, я бы подчинился. В курсе психологии отношений это называется манипулированием партнером, и что в этом плохого? Надо подтолкнуть того, кто тебе небезразличен, или остановить в нужный момент. Слишком много свободы приводит к бездействию и равнодушию.
И вот все эти рассуждения и чтение древних документов привели меня к дыре в коде дрона. Иногда мне кажется, что эти дыры оставляют специально, но когда я внимательнее вчитываюсь в код, то понимаю, что неспециально. Наш мир несовершенен, природа несовершенна, так и код имеет изъяны, подобно несимметричности в природе или пустот в упорных породах. Коряво пишу, но мне все чаще нравится сравнивать нашу жизнь с камнями и горами. Наш город и есть одна большая гора, практически целый горный хребет. Может, они так и появлялись, и все, что мы видим в фильмах и на картинах есть города прошлых цивилизаций? В природе у всех есть своя задача или цель, так может наша задача, пускай миссия, затертое и бессмысленное слово, как раз в том, чтобы изменять планету? Мы муравьи с огромным самомнением и должны постоянно строить муравейники, чтобы через десятки тысяч лет их засыпало землей и песком, и на них родилась новая жизнь!
Мне пора спать, а то бред стал нести. В следующий раз опишу мои полеты подробнее. Пока я долетел до болот и видел ваших механиков. Забавно, трупы привозят на выгрузку в болото из города, а рембригада приходит от вас. Так почему же мы враги?
Знаю, я задаю один и тот же вопрос, но у меня нет на него ответа. У вас его тоже нет. Подумайте, ведь так и есть — нам показали врага, а дальше ничего не объяснили. Никто и объяснять не собирается.
На следующей тренировке слетаю к вам в поселки или города. Вот тоже странно, в разных документах ваши поселения называют то городами, то поселками. Вы, наверное, тоже постоянно путаетесь.
До скорого, рад буду с вами увидеться! Не бойтесь меня, у меня все ракеты деактивированы, я научился, разряжаю их в самом начале в режиме эмуляции, прога хавает и ставит мне высший бал. Я и Мари этому научил, она все долги закрыла.
До встречи!».
Подземный улей гудел в сладостном возбуждении. Инспектора вскакивали с мест, сбивались в группы, громко обсуждая, сверкая лихорадочным блеском в глазах. Власть над чужими жизнями опьяняла, наваливая к пульсирующему половому возбуждению дозы сильных эндогенных наркотиков, доводя жалкое в своей страсти к наслаждению тело человека до божественного исступления. В былые времена, столь давние, что никто не застал, еще до карбоновой эры, все бы закончилось банальной оргией и пьянством до, после и вовремя оргии. Посткарбоновый человек умел удовлетворять себя сам, уже инстинктивно, на физилогическом уровне направлять растущую неудовлетворенную энергию на дискретную утилизацию, получая в течение шести-семи часов малые дозы оргазма, не выходя из состояния жгучей маниакальной возбужденности, которая закончится тяжелейшим похмельем через десять часов.
[justify]Джут Гай наблюдал за подчиненными на экранах мониторов, выведя каждого на отдельный экран. Он сам был таким, еще помнил, как сладостно держать власть в своих руках и испытывать ни с чем несравнимое чувство, находиться в божественной эйфории. Наркотики, разрешенные в комнатах реабилитации, не могли сравниться с этим чувством. Секс не шел ни в какое сравнение, вызывая больше грусти. Он подумал, в чем действительный смысл эволюции человека, если простые и понятные наслаждения, данные природой каждому животному, померкли перед жаждой убивать себе подобных. Да, убивать, и