— Я вижу! — воскликнул Маус и навел на него камеру планшета. — Ли, он мигает прожектором. Зачем он это делает?
— Скоро узнаем. Ты записываешь? — Белка сощурила глаза, линзы отреагировали и приблизили объект. Дрон и, правда, мигал прожектором.
— Что-то очень знакомое, я где-то такое уже видела.
— Я все пишу! — отрапортовал Маус, крепко держа планшет, чтобы картинка не дрожала. В этом не было надобности, программный стабилизатор отрабатывал надежно.
— Я и не сомневалась, Юля, что ты знаешь, — засмеялась Ангелина вполне дружелюбно. — Время секретов прошло, можешь открывать свои тайные программы.
— Да, я поняла, — Белка искоса посмотрела на Фокса, стоявшего спокойно, даже морда лиса не выражала и тени презрения или насмешки, как это бывало обычно на людях.
— В этом нет никакой тайны— это морская азбука. Я вспомнила, в программе дронов есть модуль общения. Я даже программку-переводчик составила, там все библиотеки подгружены были. Очень примитивный язык.
— Не примитивнее нашего, — заметил Фокс. — По-моему, сеанс связи окончен.
— Да, прожектор больше не мигает, — подтвердил Маус, продолжая запись.
Внезапно дроны разлетелись в разные стороны и с бешеной скоростью ринулись друг на друга, чтобы застыть на месте в виде буквы W. Потом все повторилось, и получилась буква A.
— Война, — гробовым голосом произнесла Ящерица, не дождавшись третьей буквы.
— War, — произнес Маус, старательно записавший все буквы на камеру, программа сама составила слово на весь экран.
— И с кем мы воюем? — спросил Бобр, смотря прямо в глаза инспектору.
— Мои коллеги за такой взгляд тебя бы давно уже отправили на минус пятый этаж, — смеясь, ответила Ангелина. — Они в основном слегли, как и все остальные. Ты разве не читал агитки? Как же так, Бобр?
Она громко и заливисто расхохоталась. Люди с испугом смотрели на нее. Зашелестел шепот боязливых голосов, все ждали инспекторов, стоявших в отдалении от всех у замершего фонтана. Но ничего не происходило, инспектора постояли и ушли в ближайшее здание, не обращая внимания на хохочущую Ангелину.
— У тебя истерика, — сказала Ящерица и больно стукнула ее хвостом по ребрам.
— Спасибо, — с трудом выдохнула Ангелина, когда в глазах посветлело, и легкие стали дышать. — Так легче. Бобр, не задавай больше таких глупых вопросов, твои мозги болезнь не тронула, не придуривайся.
— А я и не придуриваюсь. Я, правда, не понимаю, с кем и почему мы должны воевать, — ответил Бобр.
— Ни с кем и ни за чем, — прошептала Куница. Она стояла до этого рядом с детьми, как и другие учителя. Детям требовалась опора, они часто смотрели на учителей, ища тревогу или страх, находя спокойное внимание и умеренную серьезность.
— В костюме легко жить? Так не нравится быть собой? — спросила Ангелина, рассматривая починенный Бобром старый костюм Куницы.
— Это и есть я, а той другой давно не существует, — устало ответила Куница. Костюм был весь в заплатках, потертый, но в нем она чувствовала себя уверенно, как будто вернулась домой после долгих скитаний.
— Бобр, Куница права. Я читал агитки сегодня. Там показывают стянутые войска к нашим границам, сам посмотри, — Фокс показал на экране видео с сотнями самоходных устновок, выстроившихся в каре на границе леса и пустыни.
— Это бред, — покачал головой Бобр, — они не смогут проехать лес, там нет дороги.
— Как ты можешь называть бредом донесения наших доблестных разведчиков? — Ангелина кашлянула, чтобы опять не расхохотаться. Нервы у нее были на пределе, она не спала третью ночь и почти ничего не ела, отчего лицо обтянуло тонкой бледной кожей, обнажив скулы и заострив челюсть, почти как у покойницы. — Ты же сам разведчик, как же ты можешь, Бобр!
— Это бред, нейронка нарисовала. Причем слишком плохо, без сканирования видно, — продолжал Бобр.
— Не злись, все уже поняли, — Ящерица обняла его и прижалась к груди. — Мы все понимаем, вот только что нам делать?
— Уходить, — сказала Белка, глядя в планшет. Маус передал ей видео, и программа за полсекунды расшифровала послание. — Этот дрон нас предупреждает, вот, сами посмотрите.
Она передала планшет Фоксу, тот Бобру. Он быстро прочел и передал Ангелине и Ли, которая одним глазом посмотрела и отвернулась.
— Это должны знать все. Эй вы, люди леса! — окликнула Ангелина начавших расходиться людей. — Слушайте внимательно и думайте сами. Кроме вас за вас никто не будет больше думать. Дрон нам передал следующее: «Уходите из леса. На Западе есть брошенная газотранспортная сеть, там нет углекислого газа. Скоро расконсервируют хранилища. Уходите, пожалуйста, мы не шутим!».
— А что еще за хранилища? Кто их расконсервирует? — спросила Белка, глядя на всех затуманенным от слез взглядом.
— А ты не знаешь? Куница, расскажи, ведь это в школе проходят, да? — Ангелина грустно усмехнулась. И села на землю, прижав лицо к коленям, крепко обхватив худые ноги в безликом пропитанном костюме. — Эти дураки никуда не пойдут. Они же останутся здесь, чтобы сдохнуть. Мы же скот, нас пора под нож — всех под нож, всех!
— Тихо-тихо, дети испугались, — Ящерица села на корточки и обняла ее.
Куница посмотрела на детей, младшие всхлипывали, не понимая, но чувствуя. У нее закружилась голова от неизбежного, слез не было, они больше не приходили к ней, только глаза резало до красных полос, до диких вращающихся кругов.
— Углекислый газ. Под нами десять хранилищ, они каскадные, вроде как должен быть переток газов и прочая чушь, — ответил на вопрос Фокс. — Если открыть шлюз, то мы даже ничего понять не сумеем. Задохнемся почти моментально от такой концентрации. Они уже попробовали открыть шлюз, но не здесь. Это та поляна, что ты обнаружила.
— Да, я поняла. Но зачем весь этот спектакль? Зачем эта игра? — Куница посмотрела на инспектора. Она продолжала сидеть на земле и раскачиваться.
— Гумманизм или типа того, — ответил Фокс. — Нельзя просто так утилизировать лишнее население, нужна причина конфликта, обоснование и правда, которая все объяснит и оправдает.
— Хватит! — прошипела Ящерица. — Лучше думай, что нам делать.
— Нечего думать — дрон все верно сказал. Этот оператор больше не жилец.
— Какой оператор? — спросили люди, стоявшие рядом и слушавшие их разговор.
— Оператор дрона. Они не полностью автоматические, команду на отстрел дает оператор. Если бы он захотел, то смог бы нас всех перебить, но так нельзя, не гуманно, — ответил Фокс.
Ему стали возражасть. Раздались злые и требовательные голоса, чтобы его заткнули, что власти их не бросят, и скоро начнется эвакуация. Люди зашумели, а Ангелину трясло от несдерживаемого хохота, перемешанного с кашлем.
— Надо детей увозить, — тихо сказала Белка и переглянулась с Куницей, молча кивавшей в ответ. — Все равно куда.
— Придется пешком идти, автобусы отозвали в другой климпро, — к ним подошел Волк, сзади топтались молодой Лось и Кабан. — Только давайте без этих, а то разорвут в праведном гневе.
Волк еле заметно кивнул на стихийный митинг, уже что-то решавший за всех. Ангелина встала и сняла щиток, вытерев лицо рукавом. К ней тут же полетели комары, Фокс сбил их струей ядовитога газа из старого баллончика, который они откопали на дальнем складе.
— Мы поможем. Не надо нас бояться, мы теперь заодно, но не с ними, — Ангелина показала на митинг, где уже определились лидеры, что-то кричавшие и требовавшие.
— Куница, уводи детей и готовь к походу. Остальное мы соберем. Фокс, ты же поможешь мне?
— Мы тоже поможем, — сказал Волк и его товарищи закивали.
— Я могу со старшими пойти. Мы уже ходили в походы, — Кабан подошел к Кунице, она слабо улыбнулась. — Я еще ребят приведу, вы одни не справитесь со всеми.
— Главное справиться с ними, — Ящерица тревожно смотрела на митинг. — Так, пошли отсюда.
Волк кивнул и, подмигнув Ангелине, влился в толпу митингующих. Она одобрительно усмехнулась.
Волна усилилась, напористо накатывая на скалистый риф, заливая белой пеной до самого верха. Вода слишком теплая и от этого неприятная. Искусственный риф, выложенный из природного камня, оставался прохладным, быстро нагреваясь от лучей солнца, прошедших сквозь фильтры стеклопакетов, и так же быстро остывая от дуновения ветра, рождаемого невидимыми вентиляторами, спрятанными в муляжах мещер на ложном горизонте залива. Можно было заплыть до самого конца бухты, где должен был начинаться океан или открытое море, но сильное течение отбрасывало назад особо любопытных отдыхающих. Если закрыть глаза и отдаться на волю чувств и звуков, попробовать видеть кожей, то просыпалась древняя память, находившая много общего с настоящим морем, отбрасывая в сторону неуклюжую инсценировку. И это было лучшее место во всем городе-государстве.
Мирослава не собиралась сюда ехать. Ей было жалко денег, и стоять в очереди не хотелось. Джут Гай прислал ей инвайт с открытой датой на три дня. Покопавшись в логе, она увидела, что это его личный допуск, который он ни разу не использовал. Теперь в системе значился ее ID, и она могла каждый квартал ездить сюда. О таком мечтали многие, она и сама была раньше не прочь, но сейчас ей было скучно.
[justify]Курорт предоставлял всевозможные удовольствия и услуги. Много красивых людей, ухоженных идеальных тел, лайтовые дозы наркотиков в коктейлях и вечеринки каждую ночь, кончавшиеся оргией в лучших традициях древней империи. Она была на двух таких вечеринках, окунувшись в разврат и дойдя до полного онемения тела, перестав чувствовать себя после слабого передоза и