И все же она была благодарна этому месту. Она еще не раз приедет сюда, чтобы вновь увидеть в себе зверя, примитивное животное, жаждущее только простых и понятных наслаждений, чтобы ввести мозг в полную прострацию и избавиться на время от мыслей. Она лежала на прохладных камнях, купальник висел на двух каменных пиках, торчащих из небольшой возвышенности, словно кто-то специально сделал их для сушки. Мелкие камешки приятно кололи кожу, она вновь ощущала свое тело и себя, следя за игрой волн. Получив полное удовлетворение, избавившись от любых желаний и мыслей, она медленно складывала реальность в своей голове. Все стало таким понятным и простым, что было немного обидно, что она раньше не смогла этого понять.
В номере остался планшет, дрожащий от входящих сообщений. Она смотрела только то, что присылал Джут Гай. В основном это были сводки, короткие и очищенные от анализа и пропаганды. Выходила безразличная статистика смертей, где люди становились цифрами, смешиваясь в одну неразличимую числовую кучу. Можно не открывать графики, Мирослава и так понимала, что процесс перешел в необратимую фазу, и пока от них ничего не зависит. Смутно вспоминался курс управления людской массой, иначе горожан и квадроберов система не называла, определяя всех в качестве массива. Она большую часть забыла, но сейчас, опустошенная и лишенная чувств, вспомнила, что в этой фазе именно люди решают многое, сами того не зная. Людская масса способна повернуть процесс в любую сторону, но, как показывала историческая наука, свод фактов и краткого анализа, масса никогда не опускала кривую напряженности в зеленую зону, поднимая вверх, до полного отключения человечности, переходя в стадию оправданного каннибализма. В курсе это состояние называлось «постживотным апофеозом».
Солнце припекало, кожа слегка болела. Стоило нанести защитный крем, но ей было лень плыть обратно. На риф мало кто заплывал, выдыхаясь на первой трети пути. Ей захотелось сгореть, чтобы все болело. Мирослава захотела почувствовать себя снова живой, не тем похотливым и жестоким животным, возбуждавшимся от бездушных кривых графиков и мерзкой власти, которой становилось все больше и больше, и она сама уже не отделяла себя от нее.
Она подумала о лесе, о жизни квадроберов. Мирослава не могла помнить ранее детство, но остались ощущения, возможно, ложные, как большая часть памяти, стертая и перемешанная пропагандой и инфополем. Она завидовала им, потому что они могут жить на природе, не проживать долгие годы в стеклянных башнях, покрытых мерзкой буро-зеленой тварью. Она точно знала, что это не растение, а скорее ближе к животному миру. Энергия, выработка и запасы энергии любым способом. А что еще есть в их жизни, кроме удовлетворения простых потребностей и жалких желаний, и накопления бессмысленных мегаватт на счете?
Волна набросилась на риф с новой силой, и Мирославу окатила белая пена. Это приятно и немного больно, все же спину она сожгла, да и ноги тоже. Попа не обгорела, ставшая действительно каменной. Она ждала второй атаки волны и думала, что делать с этим мальчишкой. Он зашел слишком далеко, по правилам она должна была его арестовать и допросить. Но ей этого не хотелось. Ей понравилась последняя выходка глупого Net Zero, устроившего парад дронов над климпро. Талантливый и глупый, пускай и многое понял. Глупость часто рождается из-за совести, из-за внутреннего протеста. Старые и почти забытые чувства, которые веками система вычищала из душ человеческих.
Она задумалась, что такое душа, есть ли у нее душа? Чем больше она думала, тем труднее становилось дышать. Мирослава поняла, что перешла грань, и имплант начал предупредительное придушивание. Она не боялась его, точно зная, что управляет им сама, если нет принудительной команды извне. Команды слишком простые, ведущие к отключению дыхательных центров и парализации тела и воли человека. Но для этого нужен прямой поток управляющего поля, или нет?
Ей стало жарко. Она села и жадно задышала. Джут Гай ей говорил об этом, намекал. Нет, он не намекал, а говорил прямо. Слова и смыслы складывались в одну картину, которую она не позволит себе забыть. Надо ее обдумать, проверить или сразу с ним поговорить? Она пока не решила. Ее внимание привлекала девушка, плывущая к рифу.
Девушка плыла напряженно, как и Мирослава, выбившаяся из сил на второй трети пути, через силу заставляя одевеневшие мышцы работать. Они одного возраста, девушка смуглая, точеная азиатка. Сверху казалось, что на ней не было купальника, слишком тонкий, незаметный в воде. Мирослава вспомнила, где ее видела. Это было на первой вечеринке, в середине оргии. Они лежали лицом к лицу, пока самцы доказывали свою состоятельность. Мирославе тогда было больно, как и ей, но разница была в том, что Мирослава сама захотела этого, а девушка была на работе.
Девушка с трудом залезла и, тяжело дыша, повесила купальник рядом с купальником Мирославы.
— Ты сгорела. Сейчас намажу, — девушка подошла к стене из неприметного серого камня и открыла тайный шкаф.
— Я не знала, что тут есть тайник, — Мирослава вздрогнула от прикосновения ледяного крема.
— Есть еще мини-бар и туалет, если приспичит, — девушка намазывала ее твердыми пальцами, быстро и не заботясь о том, делает она больно или нет.
— Встань, я тебя обработаю. На рифе можно до мяса сгореть, заметишь только ночью.
— А я и хочу так, — сказала Мирослава, но встала, стряхнув с себя мелкие камешки. — Теперь я тебя.
Она намазала девушку, стоявшую как каменная статуя. Мирослава также не церемонилась, грубо залезая во все места, как бы в отместку.
— Хочешь воды? Тут нет коктейлей, чтобы на обратном пути не утонули, — девушка открыла мини-бар и налила им по высокому стакану минеральной воды, шипящей и искрящейся в лучах солнца, такой же ненастоящей, как и все вокруг.
— Зачем тебе это все? — Мирослава посмотрела девушке в глаза, та не отвела взгляд, не мигая смотря бесстрастными черными глазами.
— Это моя работа. Я ничего не чувствую — я снаряд, инвентарь. Другой жизни у меня нет и не будет. А зачем это тебе? Обычно гости доминируют.
— Чтобы перестать чувствовать и жалеть, — Мирослава искала в ее глазах страх или тревогу, обычно люди чувствовали ее суть, на животном уровне опасаясь инспекторов.
— И как, получилось?
— Да, пока получилось. Но это может вернуться, а я не хочу, тогда не смогу работать и жить, — Мирослава закрыла глаза, стремительно переживая свое путешествие из детства. Нет, она больше не забудет этого, будет держать в себе, иногда возвращаясь, не меняя себя. — У тебя твердый контракт?
— Да, так решила система, — девушка усмехнулась и легла на живот, подложив ладони под подбородок.
Мирослава легла рядом, и они ждали волну. Волна окатила их, залив глаза и нос пеной.
— Как тебя зовут? — спросила Мирослава.
— Мария, смешно, правда?
— А меня Мирослава. Знала бы ты, как это смешно, — она ехидно улыбнулась.
— Я завтра уезжаю и ты тоже. Мне нужна ассистентка. Не бойся, ты справишься. Ты уже готова.
— Я и не боюсь. Надо будет с кем-то трахаться? — без эмоций спросила Мария.
— Как хочешь, но, думаю, у тебя не останется для этого времени.
— Это хорошо, — Мария улыбнулась красивой и слегка пугающей улыбкой.
Мирослава подумала, что она может и ее сожрать, если верно использует власть, но вот получит ли она ее, большой вопрос. Придется поделиться окладом, но деньги Мирославу перестали интересовать.
Они лежали до заката. В мини-баре нашлись сэндвичи и шоколад. Вечерний пляж жил своей развратной жизнью. После захода солнца можно было все, каждый знал это негласное правило. Их окликали, приглашали участвовать, но не приставали физически, за это полагался штраф и запрет на пребывание на три года. Все могло быть только по обоюдному желанию. Нейросеть точно определяла эмоции и намерения, предупреждая стюартов, появлявшихся из ниоткуда и уводивших нарушителей для разговора.
Мирославе и Марии все это было неинтересно. Они никого не видели и шли к себе собираться, чтобы через час покинуть это райское место. Джут Гай прислал за ней сопровождающего, видимо, отпуск кончился. Она была рада и даже слегка счастлива. Счастье может быть и черным.
«Бегите! Бегите куда можете, но как можно скорее!!!
Я не сошел с ума! Лучше бы сошел, тогда все было бы проще и легче. Моя судьба стать кормом черного болота в ближайшее время, и это меня больше не беспокоит. Речь не обо мне, а о вас.
Вы должны покинуть свои поселки и перейти в любой другой климпро. Вас никто не будет бомбить. Никто не будет вводить боевых роботов — они не пройдут ни лес, ни болота. Все гораздо хуже, я знаю это точно.
Вы видели меня, мой эскадрон летучик дронов. У меня получилось, сам не ожидал, что смогу подчинить себе восемь дронов. Прога оказалась дырявой, ее вломал простенький «крот», но я открыл себя. Теперь инспекторы точно знают, кто я.
Думаю, что они давно знают. Я попытался просмотреть моих подписчиков, вычислить координаты. Нашел несколько из нашего города. Зато я теперь точно знаю, что вы меня читали. Скорее всего, это моя последняя запись, поэтому запоминайте:
1. Решение о ликвидации вашего климпро принято. Я нашел его в публичных документах департамента защиты и обороны;
2. Вводить войска роботов никто не будет. Принято решение очистить территорию наиболее гуманным методом — через четыреста двадцать часов откроются шлюзы ПХГ, которые находятся прямо под вами. Вы знаете об этом, и шлюзы незамурованы — они управляемые!
Я нашел координаты шлюзов — они все в вашем климпро. Скорее всего, у вас та же схема эвакуации при нападении, и вы спрячетесь в подвалах и на нижних подземных этажах. И там задохнетесь — углекислый газ из хранилищ выдавит весь воздух, и вы все погибнете!
[justify]Я рассказал об этом Мари. Она уверена, что хранилища пустые, и вам