Собачьи сны

мотивы. По какому поводу Власенко грохнули. Может, самого депутата напугать и только, а мы тут башню строим Останкинскую.
- Валера, про башню это хороший образ… только тогда бы его замочили где-нибудь в другом месте и без цирка-шапито… постойте, а где та сумка, из-за которой я в нокауте побывал. Надо сказать, незабываемое впечатление. Валера, не в упрек тебе конечно.
- А правда, где сумка? – вставила, наконец, свое слово Ольга.
- Где-где? На улице наверно. Я вас втащил, а сумку… пойду, посмотрю.
Через минуты три была принесена насквозь промокшая сумка. Сегодня правда, дождя уже не было, просто не успела высохнуть. Сумку открыли. Тряпки мокрые и… господи, что это… два парика – одна лысина и черный кучерявый, две «котлеты» бакенбардов и, наконец, эспаньолка… Алешка занервничал.
- Юрий Иванович, вы откуда приволокли это… это же… это же. Черт, в это же киллеры были одеты. Вот манишка и шейный галстук. А это лосины и рубашка…
- Подозреваю, Алексей, что твои киллеры теперь разыгрывают Фауста перед Всевышним. Думаю, что с ними расправились, как уже с сыгравшими свою роль статистами. Припоминаю, что перед пожаром, часа за два-три, две машины в сторону той дачи проехали, а обратно ни одной… одна сгорела, а другая где?
- Юрий Иванович, выехать можно и по другому проезду. Моя машина в том проезде теперь стоит, кстати, перегнать во двор нужно бы, пока колеса не поснимали.
- А чья дача сгорела? Почему именно здесь с ними…
- Завтра выясним, я мало кого здесь знаю.
- Машина это хорошо – и чего-то раззевался. Ах да, двое суток почти без сна - Ладно, молодежь, пойду, полежу, подумаю, а утром еще раз все обсудим, на свежую голову. Ничего путного пока не лезет.
Не успел прилечь, как тут же и уснул. Не слышал, как Валерка во двор машину загонял, как еще долго ребята сидели на кухне. Решительно ничего не слышал.

Под утро снова приснился «собачий» сон, правда, с другими обстоятельствами и реквизитами. В самом же конце повторилось - часть толстой когда-то оштукатуренной, а теперь облупившейся колонны, как часть географической карты с очертаниями неведомых материков, обозначенных трещинами…
Проснулся и долго вспоминал, где же эту самую колонну доводилось видеть и, самое главное… под таким, «собачим» углом зрения. Потом вспомнил весь вчерашний очень длинный день, начиная от пожара, политликбеза с «вождем», приезда молодежи и все эти навороты с убийствами, погонями и прочим… Попробовал на листе бумаги начертить что-то вроде схемы связей какие на сегодня известны, но оказалось, что почти все стрелки на этой схеме заканчивались вопросительными знаками. Одно только было ясно, что преступление тщательно спланировано, с очень большим упором на психологию восприятия Алексея. Зачем? И, самое главное, каким образом можно было свести в одно место и в одно время убийство помощника депутата и его жены с появлением Алексея? И какую роль во всем этом играет милиция – соучастников или же… в этом есть тоже загадка. Два часа везти раненного через всю Москву – это как? И «ствол» подбрасывать? Как-то уж очень лихо закручено. Понимаю, что в детективном романе возможны и не такие навороты, но жизнь гораздо грубее, в ней очень много непредвиденного и невозможно все разыграть как в шахматной партии. И надо самому себе признаться, что ничего в этой ситуации на ум не приходит. Детективчик настрогал, местами даже сам от себя восторгался, а «в переплет» почти такой же пригласили, и завял…
В дверь тихонько постучали. Вернее даже, поскреблись ногтями
- Я не сплю, входите.
Дверь приоткрылась и высунулась только голова Ольги с косой.
- Юрий Иванович, завтрак готов давно, вас ждем.
- Оленька, скажи, тебе не тяжело таскать такую шикарную косу.
- Не-а. Прикольно даже. Только возни с ней много, а так… мне нравится, что мало у кого такая же.
- Мне тоже нравится… очень. И не вздумайте обрезать.
- Это вы моей маме скажите. Она мечтает из нее себе что-нибудь соорудить.
- Придется познакомиться с вашей мамой и убедить ее в нежелательности такого варварского поступка.
- Лучше не надо… она… неважно это, не надо. - И слегка помрачнела – мы вас ждем. Без вас не будем завтракать.
- Ровно через пять минут буду.

Крепкий кофе, это как раз то, что сейчас нужно. Валерка успел сгонять в магазин за дополнительными припасами.
За завтраком поинтересовался у него, под чьей это шинелькой довелось ему зимовать.
- Моя. Пришлось после института немного послужить Отечеству.
- Не спрашиваю, где и как, наверно, военная тайна?
- Да какая тайна. Кинолог я. Собачек для разных структур и на разное, натаскивал. Теперь по специальности основной – ветеринар собачий в частной клинике.
- Ну, хорошо. Теперь вернемся к нашим «баранам». Известно нам очень мало. Первое дело – получить как можно более полную информацию.
- Иваныч, я узнал, чья дачка погорела. Не поверите – записана дача на Анну Борисову. Она же по мужу, Власенко. Как вам?
- А не кажется вам, молодые люди, странным, что именно здесь много концов сходятся. За вами следили, когда вы из больницы бежали, а потом отстали… зная, почти наверняка, что вы сюда именно и поедете. Знали, что дача Власенко здесь же. Скорее всего, ее всю перепотрошили, искали что-то, неизвестно, нашли или нет, а потом киллерков убрали… а может и не убрали, а только следы замели. А теперь, вполне возможно… даже в это самое время, за нами наблюдают и ждут нашего хода.
Ольга вышла из-за стола и пристроилась у открытого окна с сигаретой – из всей компании только она одна смолила сигареты.
- Такое только писатель мог придумать.
- Вот именно. А теперь давайте думайте, чтобы вы предприняли сами, если бы меня на даче не оказалось? Чего они… а похоже, что дело это «многолюдное», ждут от вас? Как бы вы поступили на своем месте? Давай, Алексей.
- Да я, Юрий Иванович, хотел только пару-тройку дней здесь отлежаться, а потом податься на Петровку. Не понравился мне тот следователь. Мефистофель, Пушкин… а потом еще и Гоголь – это уж, слишком, перебор.
- Хорошо. Теперь ты, Валера. Если ты ввязался в эту странную авантюру, твои действия?
- Я?.. Я собирался побегать по Москве, понюхать. Может какой-нибудь след взять.
- Тоже хорошо. Непременно тебе след подкинут… и не один. Вот так и действуй. А я пока в тени постараюсь остаться – никто же не знает, что я здесь зимовал. Со стороны буду наблюдать, и делать выводы. Алексей, не ходи на Петровку, от тебя чего-то другого ждут. В больнице без документов тебя потеряли – искать не будут, только заявят в милицию. Оля ты его имени никому в больнице…
- Не-а. Юрий Иванович, а мне что делать?
- Я так понимаю, что твоя миссия в этой истории окончена. Ты свое дело сделала. Тебе, кстати, когда на дежурство?
- Да ну его… - но встретила взгляд неодобрительный, сигарету выкинула в окно - сегодня вечером на сутки заступать.
- Вот и заступай, как ни в чем не бывало. Связь вся через тебя будет, довольна?
- Й-и-ес! Слушайте все, мои позывные – я теперь «Кэт». Гоните мне дружно ваши телефоны и шифры для связи.
- Так что собираемся потихоньку и в город… по домам. Да и я с вами, зажился я здесь, одичал немного.
- Юрий Иванович…
- Слушаю, Алексей.
- Я не трус, но… есть предложение. Не могли бы вы, скажем, месяц… или больше со мной пожить. Мне одному в большой квартире неуютно будет в такой ситуации. А с вами и мне спокойней, и вам гораздо лучше, чем в вашей комнатенке. И потом… ваш «Рапсод» от меня в десяти минутах пешком. И принтер у меня есть. А?
- Заманчиво. Может так и надо. Может так оно и лучше. Решили.


6.
Как быстро человек привыкает к хорошему. Неделя прошла, а у меня такое ощущение, что в этой новой комнате, в которую меня пригласил пожить Алеша, я уже живу… по крайней мере полжизни.
Все устроилось как нельзя лучше. Только заехал в свою конуру, прихватил самое необходимое и перебрался к Алексею. Все майские праздники просидел за своим детективом. Почти полностью заново переписал. Архарову не звонил, боялся нарваться на скандал, оттягивал эту встречу, сколько было возможно. Пошел пятого. Без рукописи… «на ковер».
И очень изумился, когда, придя в редакцию, узнал, что сам Архаров с супругой дней десять как «отъехавши в теплые края на неопределенное время». Это сообщила его замша – Алла Дмитриевна, прокуренная насквозь, с желтыми от никотина зубами и ногтями барышня бальзаковского возраста. Я с ней не ладил. Как можно ладить с человеком, который начисто лишен чувства юмора. И вот такие живут возле литературы. От одного этого хочется поменять профессию.
Но еще большее удивление меня ждало, когда она почему-то раздраженно почти бросила мне конверт с посланием Архарова для меня. Письмо? Мне? Это совсем выходило за рамки обычного моего с ним общения. Он часто забывал даже мое имя, называя то Юрием Александровичем, то Иваном Юрьевичем. А тут… письмо с извинениями, пожеланиями, обещаниями весьма соблазнительными … и… вот что самое главное – пятьюстами баксами аванса в счет будущего гонорара. Можно сказать, подарок судьбы, не иначе.
Прочитал я сие послание прямо в кабинете у Аллы Дмитриевна, деньги аккуратненько переложил в бумажник совсем пустой. И наверно, так нежен и доброжелателен при этом был мой взгляд во время этих действий, что Алла, поймав его, отнесла его на свой счет, посчитав его за зовущий. Отсутствие чувства юмора еще не говорит об отсутствии желаний… в общем, из ее кабинета, изнасилованный в почти зверской форме, а потому и внутренне опустошенный, я сумел выбраться только через час.
Теперь о главном. Реальная «детектива», похоже, отходит тихо-тихо в сторону, и вроде даже забываться стала. Никаких последствий. Тишина и только. Ничего в этом плане не происходит, никто никого не тревожит. Никто не интересуется. Даже странно. Давно уже должна была нагрянуть милиция во главе с «капитаном-гоголем».
 Будто и не было ничего такого. И если бы не рука Алешкина, дающая о себе знать, особенно по вечерам, когда он пытается что-то рисовать ею, при этом, матерясь отчаянно, то можно было бы считать, что всего этого происшествия и не было вовсе.
Впрочем, это неверно. Пару раз звонила и однажды появилась в квартире Ольга. Пришла она шестого мая, то есть вчера, уже под вечер, вероятно с дежурства. Алексея не было, в магазин уходил. Я сидел за компьютером, добивал последнюю главу, а потому попросил подождать и занять себя чем-нибудь…
Ольга побродила по комнатам, успела навести видимость порядка на кухне, потом села у меня за спиной на мой диван и просто тихо как мышка сидела долго.
Наконец, я поставил огромную точку, найдя для этого соответствующий символ в компьютере, и с наслаждением потянулся. Ольга подошла неслышно сзади и как-то очень осторожно провела сначала одними кончиками пальцев по моим волосам, потом по лбу, глазам… пальцы ее пахли почему-то земляникой. Я немного ошалел от такой непонятной и давно не посещавшей меня нежности, замер и крепко стиснул зубы.
- Юрий Иванович…
- Что? – спросил я, словно ожидая услышать что-то совсем фантастическое, и сам не узнал своего голоса.
- Хотите, я вас подстригу? У вас на голове творится черте что. Не беспокойтесь, я умею. В школе мальчишек стригла, нравилось мне это.
- Хочу… но только это как-то…
- Неловко, что ли? Ну, вы, в натуре, даете. Мы же взрослые люди. И потом, вы мне