проклинал.
18
Причем разок-другой — это сделать было ведь никак явно уж еще вовсе-то недостаточно.
Поскольку на деле пришлось уж ему в то самое время и впрямь всерьез над собою весьма деятельно, считай всесторонне тогда потрудиться, дабы продаться, так продаться всею своей душой и телом.
«Хождение по мукам», том первый (первое эмигрантское издание):
«Романтические постановления Гаагской Конференции, — как нравственно и как безнравственно убивать, — были просто разорваны. И вместе с этим клочком бумаги разлетелись последние пережитки никому уже более не нужных моральных законов. Отныне был один закон, равный для людей и машин, — полезность.
Так в несколько месяцев война завершила работу целого века. До этого времени еще очень многим казалось, что в жизни каждый может найти важнейшую цель, либо ту, которая увеличит счастье, либо ту, которая возвышенна; вероятно, это были пережитки средневековья; они расслабляли волю и тормозили ход цивилизации.
Теперь с войной стало очевидно, что человечество — лишь муравьиная куча. В ней все равноценны. Нет ни добра, ни зла, и нет даже счастья для того, кто понял тяжкий и унылый закон жизни — построение вечного кладбища.
Это было время, когда человеческое счастье законом и принуждением было отведено в разряд понятий, не имеющих никакого смысла и значения, когда цивилизация стала служить не добру и счастью, а злу и истреблению, когда наука делала изумительные открытия, равные чудесам, когда становилось ясным — сколько злой воли в чистом человеческом разуме, освобожденном от моральных стеснений.
Механическая цивилизация торжествовала, — война была завершением ее века.
Во всем мире теперь был один закон — полезность, и одно чувство — ненависть».
19
И как есть чисто подобным образом все то само собой на редкость сколь еще сходу в единый уж узел тогда разом ведь закрутилось, а следовательно как раз потому именно то само собой затем вполне сходу и повелось…
Ну а началось все — это именно что с тех под самый корень наспех подчас вырванных из общего потока жизни несметных благ великого и светлого добра.
И то, кстати, наиболее жизненно важное, чего и вправду вовсе и близко совсем же недоставало всем тем безумно восторженным устремлениям, так это как раз той сколь твердой их привязки ко всей наиболее обыденной житейской практике…
Для правильной примерки светлых книжных истин ко всем реалиям века надобно было, как минимум обладать до чего только ясным и весьма практическим умом.
А иначе все те исключительно наилучшие благие намерения будут уж вскоре всеми теми лютыми прохиндеями на самую скорую руку донельзя полновластно разом превращены в некое, то совсем бестрепетно слепое орудие воинствующе осатанелого гуманизма.
Ну а весь тот необъятно широкий плуг для сеяния грядущей общемировой справедливости был безо всякого промедления только и призван сходу стереть со всякого лица земли весь прах минувших дней — дней темных суеверий и средневековых рыцарских воззрений…
Причем во всей той на редкость безупречно чистой от всяческих сомнений теории оно может и было именно таково как оно вроде вот явно и надо.
Однако те, кто и поныне всесильно управляет этим необъятно широким миром, довольно-то быстро, да и вполне трезво сходу же осознали все те, и впрямь баснословные прибыли, что им само собой обещали как раз подобного рода сколь утопически бесславные мировоззрения.
А кроме того, им было чисто житейски необходимо, как есть, считай навеки разбить, а еще и именно вдребезги все то, что так или иначе хоть сколько-то доселе же оставалось от того самого исключительно стародавнего галантного прошлого.
Ныне в моде само собой сходу оказались всяческие те чересчур ретивые имперские интриги, грязные помои, отъявленный обман, посулы и все прочие прелести весьма ведь стерильно степенной нынешней цивилизованности.
Ну, а предсказать даже и наиболее ближайшее будущее тех держав, что придерживались на редкость старомодных принципов, было для кое-кого весьма неимоверно тяжким же делом…
А вполне соответственно сему нисколько не было бы для тех главных болельщиков чутко следящих за всем происходящим на общемировой арене ничего хоть сколько-то лучшего, нежели чем сходу раз и навсегда избавиться от какого-либо дальнейшего присутствия на политической карте мира таких государств как царская Россия и кайзеровская Германия.
И нечто подобное даже вот совсем так и не было именно что яркой позицией ненависти, а только щелчком языком, перед тем как некий ловкий гроссмейстер столь уж и норовит снять с доски явно неудобную и чисто вражескую для него фигуру.
Людские судьбы западных вершителей судеб мира не интересовали попросту вот именно, что от того самого до чего только бойкого слова совсем.
Их более чем основательно интересовали одни лишь их чистые и светлые приобретения в результате безумно жесткого противоборства разных народов под их весьма талантливым и сколь еще прозорливым почти уж вовсе так сторонним руководством.
Для них наиболее главным всегда был и есть именно явный результат, а он более чем явственно предвещал самое непосредственное расширение чьих-то сфер прямого и косвенного влияния.
Причем при том самом торжественном же подписании какого-либо нового соглашения главным для западных политиков было и есть никак не написанные в нем буквы, а дыры через которые можно уж будет затем делать все то, что им самим только лишь вполне ведь разом явно заблагорассудиться.
Ну а в свете всего того они могли сколько угодно всячески препираться и откровенно наплевательски относиться ко всем разумно взвешенным доводам той ни в чем для них никак абсолютно неправой другой стороны.
Причем ясное дело, что все те дипломатические, считай уж джентльменские соглашения всегда были разве что черно-белым фоном ко всему тому главному, что решалось только лишь силой и никак иначе.
Да и как по-другому это вообще могло еще быть коли абсолютно всякая война и есть тот наиболее веский аргумент в случае возникновения абсолютно любого вполне всерьез ныне совсем безотрадно назревшего политического конфликта.
Но для российского руководства это всегда было несколько не так.
Причем вовсе-то неважно было ли оно царским или не царским всегда вот в его рядах на полном серьезе присутствовала вера во все те самые что ни на есть клятвенные западные обещания.
А между тем это разве что лет триста назад никакая война и близко не включала в себя тайные и закулисные интриги сторон, желающих остаться по возможности полноценно же в стороне от некоей чего-либо там весьма грубо решающей бойни.
Ну а сегодня ситуация в корне совсем ведь полностью же переменилась.
И главное в самом том считай уж триумфальном конце некие государства сколь явно собирались, как следует со всем тем толком разом извлечь из того, считай мирового побоища самый-то максимум своей единоличной выгоды…
И ясно как божий день, что для кое-кого из европейских правителей именно та суровая сечь отчаянно же стравленных друг с другом России и Германии и было тем наиболее великолепным решением вопроса до чего спешного устранения ужасной угрозы некогда уж на деле возможного их грядущего военного альянса.
Да и вообще, то кое-кому некогда показалось чисто же на деле исторически ясным: этим двум государствам было никак отныне не место на новой политической карте мира и вполне сытого благоденствия.
Причем - это именно на фоне того, что обе армии, как российская, а впрочем, и немецкая, были существенно же лучше всех прочих армий Европы, сама мысль об их всецело возможном объедении в некую единую силу разом и доставляла массу беспокойств кое-кому из нисколько не миролюбивых и крайне напыщенно цивилизованных правителей всей той остальной дореволюционной Европы.
Да вот, однако, та совсем оголтело простая война, сколь бестрепетно объявленная старому рыцарству (Первая мировая) никак в своем конечном итоге, не принесла совершенно ведь никаких вполне полноценно должных успехов.
Да и та лишь некогда затем громоподобно последующая Вторая мировая война только вот преумножила все те и по сей день никак не минувшие беды тех стран, чьи руководители, жаждали утопить весьма грозное всею своей первобытной силой средневековье в его же собственной самой обильной крови.
Да только ничего у них из этого совсем уж явно не получилось.
И, кстати, это как раз-таки СТРАНЫ ВАРШАВСКОГО ДОГОВОРА И ПРЕДСТАВЛЯЛИ ДЛЯ ЗАПАДА ТУ УГРОЗУ, ЧТО НИКАК НЕ МОГЛА БЫ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ЖЕ СОБОЙ ДАЖЕ И БЕЗМЕРНО ВО ВСЕ СТОРОНЫ РАЗРОСШАЯСЯ ЦАРСКАЯ РОССИЯ.
И та страна вполне безупречно могла быть исключительно мирным и добрым соседом, но кто-то ее сумел перекроить на тот до чего только новый лад.
И это ведь как раз те самые исключительно слащаво надменные державы бульдожьей деловой хватки и сделали буквально-то все от них только зависящее, дабы Германия и Россия взаимно самоуничтожились во времена той наиболее первой общемировой бойни.
И главное — все это именно так поскольку, что и впрямь на чей-то крайне однобоко просвещенный взгляд вполне уж ныне должны были оба эти государства попросту до чего еще своевременно сгинуть с политической карты этого мира (или значительно, ужаться во всех своих грядущих размерах).
Причем нечто подобное с ними должно было произойти именно в свете всей той на наш сегодняшний день сколь всеобъемлюще непристойной и необычайно вязкой же их принадлежности к стезе существования нынче-то весьма далекого прошлого.
20
Но при этом совсем не все же люди - жители западных стран действительно вконец очерствели душой, да и всецело переродились в лютых и самовлюбленных снобов.
Нет, если чего-либо подобное и случилось, то только лишь с теми наиболее важными и солидными представителями самых влиятельных кланов.
А потому и стали эти завзятые империалисты лицами столь невозмутимо безразличными - уж ко всем тем крайне злосчастным судьбам миллионов и миллионов себе во всем как есть до конца же подобных.
Ну а вполне долженствующей первопричиной для их успеха в этаком деле разом еще послужило именно то более чем безупречно наглядное и крайне неприглядное перерождение средневековых надежд на Господа Бога в нечто отныне вовсе иное по всем его внутренним, а не сугубо внешним житейским атрибутам.
Да и вообще: излишне самонадеянная вера в себя сколь безнадежно же порождает всяческие бредовые теории, как правило, именно того весьма «искрометно праведного» преображения всех тех ныне совсем же невзрачных реалий века во что-либо исключительно так сказочно наилучшее.
Раз вот теперича всему тому изощренно и необычайно благостному и впрямь-то было, считай на деле вполне сходу положено до чего еще незамедлительно встать на то самое чисто свое безупречно законное место.
И главное, еще уж на деле более чем принципиально ведь должно было всему тому разом произойти именно в связи со всем тем на редкость раскрепощающе духовным, да и самым-то восхитительно доподлинейшим переоформлением всех тех от века весьма незыблемо существующих общественных взаимоотношений.
И все это дабы далее полностью раз и навсегда отныне исчезли даже и
