принципе, может нечто подобное и возможно, но это только довольно-таки ощутимо отдалит то самое настоящее и более чем вполне приметное и предметное его приближение.
32
Мир иллюзий, сотканный из благих надежд, до чего празднично становясь в чьих-либо глазах призрачно блаженной реальностью, именно что в единый миг затем и превращает в ад всякое, то чисто простецки обыденное существование всего того всецело инородного, беззастенчиво оригинального, всем своим цветом сколь явно вот нисколько не серого…
Правда, надо бы при этом разом уж сказать, что все это, в первую очередь, касалось именно тех, у кого глаза были более-менее полноценно открыты, а не тех, кто чисто еще загодя от всего того совсем непристойного и несветлого вполне надежно отгородился каменной стеной буквально всякого на всем этом свете художественного вымысла.
И это как раз те последние и имели, куда значительно же большие шансы действительно уцелеть в том самом «чудодейственно» новом мире, в котором любое ярко выраженное здравомыслие подчас сразу тогда становилось, что называется самым верным пропуском на тот свет.
Ну а люди отвлеченно праздного ума головой тогда рисковали весьма вот значительно меньше…
Они ведь ту как она есть чрезвычайно праздничную сторону всей революционной действительности подчас же действительно принимали за совершенно чистую монету.
Их воображение всегда рисовало для них вовсе иной мир, в котором всякому подлому злу весьма авторитетно только лишь и предоставлялась роль отвратительно карикатурная и полностью вычурная.
И надо же — именно посредством данного контекста они и по сей день до чего трезвейше вымысливают все эти свои более чем нарочито «объективные» суждения обо всех тех, так или иначе, практически каждого из нас окружающих реалиях.
33
Да вот, однако, нечто подобное и близко так упаси Боже нисколько не яростная атака супротив хоть какой-либо части сколь еще уж основательно мудрых людей, что всем их богатым на эмоции сердцем любят и почитают на редкость удивительно разнообразную художественную литературу.
Нет коли чего и будет достойно весьма незатейливо сурового порицания то уж только то самое очаровательно чарующее души совершенно праздное восприятие всех тех беспримерно огромных духовных богатств, что находятся в довольно-то узких рамках холщового переплета.
Причем подчас именно вслед за тем исключительно сочным и нежным весьма так тщательным пережевыванием всех тех безумно красивых и чисто книжных картин всякие те подлинные реалии жизни подчас становятся, считай, ведь чем-то явно как есть уж совсем попросту малозаметным.
Правда, кто это будет обо всем том до чего еще едко же спорить, несомненно, было бы, куда полезнее, кабы самые наилучшие книги на деле весьма существеннее влияли на эту нашу крайне ныне неприглядно серую и обыденную жизнь.
Однако именно во имя той доподлинно же настоящей полноты эффекта чему-либо подобному, и впрямь-таки должно было на редкость нагляднее затем оказаться чем-либо для всех нас более чем откровенно зримым и вполне житейски полноценно осязаемым.
Причем люди, живущие посреди самых обыденных реалий самой так полнейшей же сиюминутности, считай именно каждодневного быта должны были явно узреть, нечто подобное сколь еще полноценно воочию, поскольку всякие его довольно-то словоохотливые описания разве что только и сияют тем самым безмерно кичливым пустозвонством.
А коли, собственно, и заговорить о том как есть до чего безупречно же строгом и резком подчеркивании всяческой исключительно яркой книжной премудрости, то вот и впрямь должна была она при всем том сурово выглядеть вполне трехмерно, а потому и безмерно же выпукло и совсем никак не однолинейно.
Хорошие длительные экранизации, показанные детям на уроках в школе, должно быть, с чем-либо подобным как-нибудь все-таки действительно некогда справятся…
Правда, им непременно должно будет при этом сопровождаться вовсе ведь неуемно жаркой, однако и близко никому и никем нисколько не навязываемой полемикой по поводу всего-то в них хоть как-либо действительно понятого и увиденного.
Причем из всего того буквально же сходу разом так более-менее ясного тут только лишь именно то одно - посредством всего того самого удивительно яркого и сочного мира благой фантазии ничего того по-настоящему ценного было бы и близко никак не привнести во все те весьма же захудало и беспробудно серые будни неизменно до чего еще нищей духом нашей современной действительности.
Да только нет, во всех тех сколь так еще нечестивых реалиях непримиримо серой и скотской жизни ничему к лучшему чисто мгновенно никак никогда вовсе так совсем уж нисколько не перемениться, а в особенности — это касается всех тех наиболее неприглядно грубых ее черт.
Причем именно ту наибольшую неудачу всяческие те, недалекие реформаторы непременно затем претерпят именно в том случае, коли напрочь они сходу же откажутся хоть как-либо вообще якшаться со всяческого рода житейской грязью.
И главное все это только потому что кое-кто вот весело проводит время более чем ярко живя в том самом славном мире одних лишь заоблачно слащавых грез.
34
А впрочем вполне уж и такое на деле возможно, что кому-то и впрямь может явно хотелось бы весь этот мир светом добра и любви сколь искрометно в единый миг всячески разом осветить.
Да вот ждать чего-либо и действовать лаской а не силой подобные люди вовсе никак так попросту именно что совсем не умеют.
А между тем «насильно мил не будешь», а потому и насаждение вовсе-то иных принципов общественного существования явно еще окажется действительно возможным, только уж коли кто-то ведь будет до чего всецело ведь руководствоваться принципами сотворения никому и близко не навязываемого добра.
Добро будучи весьма вот откровенно навязанным утрачивает всякую свою изначальную суть.
Да и вообще всякие поиски справедливости, разума, любви не могут вестись совершенно вслепую.
То есть вполне должно же человеку искать в других именно свет, однако при всем том вовсе не там, где его попросту нет, да и никогда и не было, а также (что важно) не требовать от тех других дать им то, чем может обладать исключительно тот, у кого чего-либо подобного было и впрямь в буквально-то сущем его изобилии.
Однако ведь люди сколь откровенно находящееся в плену немыслимо красочных миражей, а также чересчур вдоволь объевшиеся всяческих сладостных иллюзий, безусловно, блистательного, да только при всем том до чего еще совсем беспредельно далекого от нас бытия, будут и вправду способны наскоро переродиться в нечто ужасное из-за одного того самого бездушного столкновения с неописуемо черствым бытом всей той более чем невообразимо серой реальности.
35
А это, собственно, и будет тем почти полностью, как есть самым неизбежным концом всякого того никак и близко не в меру восторженного идеализма.
Причем речь тут как раз и идет именно о том до чего только чудодейственном порхании посреди пряных ароматов чьих-то вовсе чужих и подчас чересчур отрешенных от реалий жизни приторно сладких мыслей…
Причем чего — это тут только ведь вообще же поделаешь высокие идеалы вполне могут разом стать только лишь крайне тяжелой шторой, всячески занавешивающей все то темное и грязное, что вот явно было сколь еще естественно свойственно всему этому крайне широкому миру всяческих вещей и событий.
И люди, живущие восприятием книг, и вправду могут прожить среди грез и мечтаний всю свою жизнь, так и не поняв, насколько наше бытие, стало гораздо вот поболее уязвимым из-за того, что люди ума совсем не могут влиять на людей амбиций (политиков).
А все — это потому, что нынешние большие интеллектуалы всецело погружены в свои чисто выдуманные ими реалии, ну а до настоящей жизни им и дела-то никакого нет.
И яснее ясного, что уж некогда ранее с этаким умозрительно всеблагим видением мира было возможно весьма преспокойно до чего только благополучно прожить буквально всю свою счастливую жизнь.
И главное именно, при таком сколь еще славном раскладе все — это и было как есть на деле до конца во всем безупречно же хорошо…
Однако при этом не дай только Бог, было кое-кому из всех тех на редкость прекраснодушных деятелей добра уж на самом-то деле вполне наяву более чем вплотную столкнуться с той самой осознанно отчужденной от всякого их праздного мировоззрения, очень вот даже бескрайне суровой действительностью…
А тем самым именно что наиболее преотличным примером, всего того, чего вообще ведь могло, собственно, выйти из тех доподлинно страшных коллизий, явно бы еще должно же послужить как раз-таки судьбе того самого еще изначально безупречно добрейшего человека Николая Гавриловича Чернышевского.
Оказавшись сугубо так временно за решеткой, он и написал свой более чем откровенно демонический роман «Что делать», а тот и был, кстати, именно той книгой, которую совсем еще молодой Ульянов затем столь усердно штудировал в течение двух долгих недель, после чего ему, безо всякой тени сомнения, и вправду все стало само собой более чем окончательно ясно.
36
Да только и без этого поэта в прозе вполне уж некогда столь основательно поднаторевшего в описаниях тех вот самых «истинно задушевных исторических реалий» как-никак, а на редкость тогда хватало и многих других до чего угрюмых и горьких авторов.
Да и совсем немало было в те времена именно тех вовсе-то напрочь заблудших людей, что более чем безрассудно же повернулись именно всем тем возвышенным ликом, можно сказать прямиком ко всему тому необычайно липкому и сколь во всем однозначно подлому злу.
Причем произошло — это именно потому, что светлое добро в их душах было крайне во всем до чего же искусственно разом извращено всяческими тщетными поисками во всякой житейской суете ярких проблесков возвышенно чистых идеалов, а потому и оказалась их святая нравственность вовсе незамысловато зверски отъявленно же прекраснодушна.
И было все — это именно вот только поскольку, что те люди радостно черпали свои духовные истоки только-то из весьма так ослепительно ярчайшего отрицания простых и сколь непомерно для них унылых и безрадостных реалий.
И вся сущая сумятица так или иначе существующих в их душах крайне ведь противоречивых эмоций возникла, считай как раз на почве самого дичайшего несоответствия низменности и простоты всего этого физического мира всяческим тем всевозможным о нем литературным сказаниям.
А в особенности разом и явно учитывая, что в них зачастую великородно царствовала чересчур донельзя излишествующая вычурность…
А нечто подобное само собой разом искажает формулы при помощи, которых человек формирует свое широкое общественное мировоззрение, и оно становиться исключительно так плоским и крайне аморфным.
То есть, коли кое-кто стоически рассматривает буквально всю нынче имающуюся действительность именно что через кривое зеркало литературы, то и мир в его глазах вскоре станет полностью двухмерным, а не трехмерным и такие люди более чем явственно будут жить в плену иллюзий и совершенно напрасных и слепых надежд.
37
Причем беспрестанно стукаясь о подводные камни
