О российской истории болезни чистых рук

ведь института общественного здоровья нации.
Да и вообще автор, вполне так со всею основательностью на редкость взвешенно полагает, что российское общество именно из-за тех чисто же считай костоломных над собою экспериментов и по сей день сколь здорово страдает от самого беспросветного общественного насилия.

425
А впрочем, всяческие те бестелесно светлые идеи отнюдь не являлись до чего же бессмысленно суровой демагогической глупостью!
И самое тут наиболее обидное было заключено как раз-таки именно в том, что люди, самозабвенно всею душой призывавшие ко всем тем чудодейственно молниеносным изменениям в тех вовсе-то не в таких уж и простых социальных взаимоотношениях, были во многом безукоризненно правы.
Однако вся та их чрезвычайно обезличенная справедливость разве что только и являлась блеклым отражением светлой истины ныне никак и близко недоступной, но столь откровенно при всем том до чего ярко же подсвечивающей из некого крайне так невообразимо абстрактного далеко…
И данный слишком уж пока блеклый и дальний отблеск всяким серым умам и близко так явно нельзя было подавать прямо-то как есть, считай ведь чисто на блюдечке…
Слепое невежество свет воспринимает либо как нечто данное само по себе без труда и разума или как некий тот весьма расплывчато абстрактный постулат доступный сознанию неких кормчих, а простому и безграмотному уму только и надобно будет следом за ним слепо пойти вперед и вперед…
Причем представители серой толпы в силу самого наглядного отсутствия у них некоей до чего яркой и чисто, так полноценно своей индивидуальности, живут уж разве что именно как все…
А нечто подобное само собой только лишь разом и означает, что людские массы весьма вязко всею душой совсем
до конца увязают в более чем обременительно скудных на яркие события буднях беспардонно обыденной и полностью повседневной же жизни…
Причем их мелкие души к чему-либо другому никак так совсем вовсе вот не приучишь, поскольку из поколения в поколение они учились быть разве что тем еще никем и нечем, ну а став из ничего сразу всем, они на одно разве что гнусное убийство всего наилучшего, и окажутся более чем бесчестно, тогда ведь способны.

Причем — это как раз на них и будет легче всего, затем уж и возложить ту как-никак, а до чего безупречно архиважную миссию, а именно так безотлагательного и нисколько незамедлительного вправления всех тех немыслимо гигантских общественных вывихов!
И они с подобного рода чудовищно нелегкой задачей как-никак, а сколь бестрепетно на раз-два обязательно справятся, да и заодно, куда так значительно лучше людей иного рода, а именно столь старательно взвешивающих все и вся на весах более-менее должного прагматизма.
Да только нет, те уж самые воинствующие невежды будут бестрепетно крушить все подряд, никак не разбирая, что это вообще вот только стоит у них на пути.
А все потому, что этакие славные молодцы резво рвут жилы на пути ко всей той крайне так всею душой ими вожделенной удаче!
И главное и тени сомнения в их душах никогда при этом ни в едином глазу никак вовсе не будет!
Нет уж у них, всегда вот есть та самая до чего еще заранее так заданная цель и ради ее достижения абсолютно все средства будут вполне одинаково безупречно вот хороши.
Но при этом они явно всегда ощущали должную поддержку со стороны тех самых просто вот отчаянно праздных мечтателей.
А между тем столь радостно строить воздушные замки — это ведь совсем не занятие для серьезных людей, которым прежде чем приступить к строительству, чего бы то не было действительно нужно бы прежде всего буквально каждую мелочь сколь тщательно выверить и обдумать.
Ну а господам идеалистам только и будет на деле важно еще четко, а никак не расплывчато обозначить то самое безумно страшное абстрактное понятие, с которым им затем и надобно будет до чего незамедлительно раз и навсегда до чего уж нещадно так сходу покончить…
И ведь явно возьмутся они за дело со всею бешеную прытью, которой, однако, можно было найти и гораздо лучшее куда так и впрямь поболее праведное применение.
Ну а хоть как-то чего-либо отсеивать — это, конечно, дело весьма и весьма полностью неприличное и темное, да и сама история все четко и ясно, в конце концов, полноценно расставит по своим до чего только и впрямь вполне благонадежным местам…
Тут главное искренне слепо верить во все лучшее и светлое и тогда оно само собой и снизойдет с небес на эту грешную землю.
А впрочем, и сама белизна чьих-то белых ручек непременно ко всему тому еще неистово взывает, а именно как раз к тому, чтобы и близко так никогда не замарать их всяким тем совсем вот вовсе нечестивым делом любых же созидательных усилий во имя более чем должного сотворения дня нового и куда поболее чисто житейски светлого.
Нет уж только и должно бы кому-то жить разве что восторженным ожиданием пока тот и впрямь-таки явно не соблаговолит наступить попросту так именно сам по себе.
То есть кое-кто попросту ждет не дождется пока какой-либо доблестный пролетарий не возьмет же мозолистой рукой кирку и сколь спешно вот не начнет ею более чем доблестно хоронить все то чудовищно темное прошлое…
А тем временем разве уж как-никак, а вовсе так до чего невзыскательно только лишь и будет надобно где-либо совсем в стороне поискать кого-либо, кто и будет затем всею силою творить ту необычайно раздутую (в пафосных фразах) истинно же наивысшую социальную справедливость.

426
И, разумеется, что у всех тех, кто весьма сладострастно так и искрил мыслью чувствуя при этом запах той ведь самой долгожданной свободы, были одни лишь, те считай безупречно наилучшие, блаженные намерения.
Однако сама, как она есть уж полноценная ценность любой доброй и славной души для всего этого мира попросту катастрофически падает коли ею, так и обуревает то удивительно неисповедимое желание решить бы все проблемы разом и скопом.
Причем наиболее наихудшим образом все — это будет выглядеть, как раз-таки в случае самого яростного желания диких перемен.
А именно весьма и весьма безнадежно обезвоживающего всякую душу насилия над всяким всеобщим диким несовершенством этого ныне как есть отвратительно же нелепого общественного обустройства.
А оно и впрямь, считай фактически вечно, то есть ничего тут вообще попросту явно уж не поделаешь, покуда существует человеческое сообщество в нем в той или иной степени будет присутствовать и та ведь явная несправедливость и крайне суровое угнетение масс.
Но их вполне реальное раскабаление – это уж точно никак не вопрос силы, а только лишь разума!
И иногда он именно вот сколь откровенно неистово требует самого жесткого подхода к обезумевшей толпе, ибо она никакого разума никак не приемлет, а понимает одну разве что грубую силу.
Причем как бы оно только не было гадко, а позитивные изменения внутри общественного организма подчас никак не могут обходиться без малой крови.
Но явно есть всему тому откровенно скользкая альтернатива но она настолько ужасна и безвременно ужасающа что даже уже при мысли о не пролитии никакой крови вся кровь должна была застыть еще ведь только в предчувствии лютого революционного урагана вездесущих бед.
И уж, прежде всего — это касается именно тех кому свои нежные ручки было и близко нельзя по мере той или иной суровой надобности действительно ведь обагрить в до чего быстро густеющей людской крови.
И это, конечно, будет никак вот совсем никому нелегко, но надо бы тут еще и явно учитывать и всякие те считай уж дальнейшие последствия этакого до чего отчаянного бездействия мозга нации во времена чудовищных бесчинств гражданской войны!
А между тем той до чего обильно затем так и хлынувшей кровью подчас вполне разом начисто всецело смываются совесть, ум и честь любой эпохи, а остаются в наличии, одни разве что темень и грязь, что весьма значительно во многом при этом разом и приумножаться во всех своих даже и чисто житейских размерах.
И как тут не крути, а хоть как-либо получше наша жизнь если и станет, то разве что со всем тем невообразимо великим народным просвещением, а также и тем безупречно продуманным и чисто постепенным перевоспитанием серых масс простого народа.
Однако всеми силами добиться тех уж самых действенных изменений к чему-либо исключительно наилучшему можно будет разве вовсе так никак совсем не имея в своем арсенале одни лишь искрометные, но совершенно при всем том пустые воззвания!
Поскольку даже и в мыслях своих до чего порядком так полноценно изменить все те безнадежно тягостные реалии общественного быта, серым свинцом наспех пройдясь по белой бумаге никак ведь явно попросту и невозможно.
То есть, да в сиянии красочных идеалов действительно уж можно будет более-менее разглядеть некоторые корни лучшей жизни.
Однако их при всем том надобно бы весьма бережно именно вживлять в почву всякой обыденности, а не сколь спешно выдергивать из нее все то будто бы совсем недостойное продолжения всякого своего последующего существования.
Причем уж всякий воинственно слепой идеализм довольно-таки частенько всем духом своим более чем запросто сродняется со всем так и витийствующим на костях вчерашнего радикализмом.
И вот уж действительно став с ним одним как есть вполне так единым целым именно идеализм, и толкает затем колесо истории к чудовищному единовластию тьмы социальной демагогии.
И люди при этом вскоре напрочь перестают быть самими собой, а только ведь и будут они орудиями борьбы, то есть «конгломератом недоличностей»  целиком и полностью задействованным во имя построения нового политического бытия.
Причем создаваться оно будет разве что из одних тех самых же мелких обломков некой той прежней жизни.
То есть именно как раз того, что нынче вот было считай во всеуслышание объявлено чем-то совсем вот вовсе абсурдным и нелепым.
А между тем именно подобным образом все те бесценные наработки духовности и цивилизованности чисто уж в единый миг сходу так и растают в сущее небытие до чего и впрямь немыслимо скотского зверства.
Причем — это самое зверство с тем еще крайне так низменным считай утробным урчанием будет как есть всячески превозносить именно те самые гуманные идеи…
Правда все — это разве что только на словах чисто же декларативно, а действия таких людей всегда будут отчаянно эгоистичны и крайне коварны.
Да только уж они никогда и близко не пришли бы во власть без тех, кто чисто теоретически разом так начал строить и строить из сущего ничего некий тот исключительно новый мир идей и мыслей.
Но в том-то и дело что в мире сугубо реальных вещей кое-кто явно предпочитал роль от всего того грязного и темного весьма ведь совсем отстраненного вдохновителя.
То есть некто исключительно прекраснодушный с самой великой легкостью оставил черные от копоти реалии всей уж общественной жизни чисто на откуп натурам до чего вкрадчиво втирающимся во все идеалистические догмы, но светящихся при этом жаждой одного лишь своего личного благополучия.
А как раз именно потому никак уж явно не обошлось без того самого сколь милостиво устланного коврика прямиком считай так под ноги гадких уродов! 
То есть, кое-кто более чем