О российской истории болезни чистых рук

просвещение, а не агитация и уничтожение неких чисто пресловутых внешних оков.
Оковы они почти всегда глубоко внутри и их ничем наружным нисколько не разрушить.
Можно только лишь взрастить и воспитать то самое новое поколение, что будет воспринимать мир иначе, чем те так и ушедшие во тьму поколения предыдущие, но для этого надо было сколь тщательно и взвешенно укреплять все сегодняшнее, а не сокрушать его в бешеном порыве сладострастного разрушения.
Строить и строить нечто новое можно только лишь твердо при этом оперившись на день минувший, а, не оттолкнувшись от него всею силой души и тела.
И в этом славном будущем уж вполне и должно будет затем осуществиться всему тому, что и обеспечит мир и покой нашим грядущим потомкам.
И речь тут как раз и идет о том самом истинном равенстве и братстве всех тех людей нашей планеты, что еще непременно когда-нибудь все же возникнет, да только отнюдь не сам по себе.
И вот как все это описывает великий классик русской фантастической прозы Иван Ефремов в его романе «Час Быка».
«…А человек, с его сильными чувствами, памятью, умением понимать будущее, вскоре осознал, что, как и все земные твари, он приговорен от рождения к смерти. Вопрос лишь в сроке исполнения и том количестве страдания, какое выпадет на долю именно этого индивида.
И чем выше, чище, благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему отпущена "щедрой" природой и общественным бытием - до тех пор, пока мудрость людей, объединившихся в титанических усилиях, не оборвет этой игры слепых стихийных сил, продолжающейся уже миллиарды лет в гигантском общем инферно планеты…»

430
И, конечно, Иван Ефремов со всей очевидностью путает свой беспамятный и беспутный 20 век со всем тем многомиллиардным житьем-бытием биосферы всего земного шара совсем уж без нас.
Причем вот как-никак, а явно учитывая всю ту до чего еще невероятную протяженность существования планеты безо всякого присутствия на ней людей как-никак, а вся наша история — это один лишь весьма краткий миг…
Однако в целом писатель Иван Ефремов фактически ведь до чего вполне незыблемо прав, раз это именно та совместно накопленная мудрость и породит те именно, считай чисто неземные блага для всех на свете людей.
Ну а те совершенно бесчисленные человеческие жертвы во имя будто бы совсем беспроигрышно наилучшего, чем оно ныне есть сегодня, и куда только (держи карман шире) значительно поболее светлого грядущего есть сущий культ сатаны, что довольно-то частенько разом и привлекает души мишурным блеском, нигде на деле никак уж несуществующей реальности.
Ну, а кроме того, и сама по себе жизнь в тени светлейших идеалов явно приводит именно к тому до чего безумному сгущению густого и черного мрака воинственно слепого идеализма, а вовсе-то не к просветлению никак невзрачного лика всего того, так или иначе, и поныне полностью безыдейно существующего общества.

Ну а если все время до чего беспрестанно и непоседливо глядеться в зеркало судьбы и только лишь и кивать при этом головой, мол, все чему суждено было сбыться, само собой когда-нибудь так или иначе непременно уж сбудется, ибо придет от Бога…
И, ясное дело, что при подобных-то делах и грядет затем та самая кроваво алая заря сущей потери сознания, поскольку все, что действительно от Бога сколь неизменно приходит с интеллектуальными усилиями, а никак не с челобитьем кровавому демону пиры пирующему под грубым прикрытием самого деятельного построения необъятно же всеобъемлющего грядущего неземного счастья.

431
Причем безо всякой в том тени сомнения, можно вот будет так и сказать, что та чисто внешняя, яркая и парадная форма всего того нового бытия могла, как есть всем своим гигантским размахом разве что попросту именно во всем так и завораживать…
И кое-кто некогда вовсе-то чересчур недальновидно может ведь и заглядеться на тот самый непомерно великий почин массового энтузиазма народа, что был чересчур до чего бойко и живо обманут лживой панацеей самого так спешного же излечения общественного организма от всех тех чересчур на редкость застарелых его вечных язв.
Но то между тем были одни лишь совсем разве что полностью голословные заявления.
Ну а под шумок невежественная и чудовищно озверелая тьма, до чего бестрепетно вершила свое черное дело, фактически полностью уничтожив или поработив все, то весьма многозначительно наилучшее во всем российском обществе, что только и могло бы со временем как-либо ей даже и издали вполне изловчиться, хоть как-либо еще более-менее действенно навредить.

То есть, чего тут не говори, а те почти вот безупречно наилучшие люди до чего торжественно для царствующего тогда беззакония полностью так безвинно оказались более чем сходу разом принесены в жертву тогдашним кровавым идолам.
А именно уж потому до чего сходу и распинались их славные имена в те самые времена языком исключительно враждебным всякому тому хоть сколько-то обыденному человеческому сознанию.
И уж именно в свете того и надо бы до чего размеренно и верно во всеуслышание произнести, что как тут только вообще не крути, а проклинали служители нового культа сатаны тех безупречно светлой души людей, считай ведь теми лишь в некоей новой форме несколько по-иному повторенными религиозными проклятиями.
Ну, а коли уж более-менее толково заговорить не о той чисто так именно внешней и церемониальной наружности нового строя, а как раз о некоем же сокровенно внутреннем его естестве, то все ведь тогда осталось, считай так полностью как есть явно по-старому, то есть совсем безо всяческих более-менее принципиально дельных и весьма существенных изменений.
Если, конечно, сколь еще всецело на корню попросту проигнорировать сам по себе факт и впрямь как есть уж явно случившегося именно так вовсе чудовищного перегиба в сторону этакой деспотии, пред которой запросто во всем разом бледнеет мертвенной бледностью всякое, то до чего давненько царем Александром Вторым будто бы навеки отмененное крепостное право.

432
Ну а в меру сил и способностей хоть как-либо твердую рукой вполне вот остановить девятый вал разгула насилия над всем тем безмерно же многоликим обществом могли разве что люди, что хоть сколько-то полноценнее бы явно так понимали, чем это только дышит их безумно и осатанело страшное время.
Однако, абсолютное большинство российских интеллигентов, всегда предпочитало жить разве что всеми теми немыслимо сладостными на фактически любой их цвет и вкус сколь еще ярчайшими иллюзиями, что и были бесподобно красочны, да и вообще более чем неизменно вот призрачно ласковы, как на глаз, да так и на слух.

А между тем славная вера в былины и сказки более чем, несомненно, до чего же хороша разве что в самые ранние детские годы, ну а взрослому человеку чисто так на роду было вот положено верить в одни те всецело доступные его зрению отчаянно суровые будни всей той до чего уж повседневно его окружающей действительности.
Причем нет, конечно, художественная литература и близко никак не детство нашего всеобщего духа и она явно на деле может создать великие чувства, однако всего-то лишь разве что в виде довольно-то поверхностных и схематических прообразов некоего иного мира…
…то есть да вполне способна литература создавать совсем иной воздух для дыхания и окрылять души однако только-то в плане неких весьма смутных чертежей, которые, всем миром разом не повзрослев во все реалии жизни, никак уж вовсе нисколько не воплотишь.
Да только нечто подобное и близко так попросту недоступно для всякого понимания уж считай каждого из тех самых людей, кто более чем глубокомысленно благодушен и празден.
Ну а потому и поныне любого из них до чего еще неотъемлемо радуют всякие те яркие проявления исключительно же чисто так внешних перемен.
Ну а о том, что это одни лишь наспех малеванные декорации гигантского спектакля под открытым небом…
Нет, уж об этом подобного рода мыслители нисколько и близко ведь явно совсем так попросту вовсе и не подумают.

433
Причем наиболее наихудшее во всей той сколь широкой проблематике до чего бездумно восторженного восприятия всяческих блажных идей людьми, обладающими большим и светлым умом, а таких среди российской интеллигенции никак уж немало заключалась именно в той не в меру искренней чьей-то вере, что к наилучшей жизни можно будет прийти без горьких слез и кровавого пота.

Да вот, однако, во всей той своей чисто так научно-исследовательской деятельности подобного рода люди и близко не придерживаются подобного до чего грандиозного по всей своей фундаментальной идеалистичности чисто уж совсем так абстрактного принципа.
Да нет, пожалуй, там они вполне ведь непримиримо были готовы буквально из кожи вон лезть, дабы сколь всерьез же добиться самого доподлинного и настоящего успеха, путем всех тех невообразимо тяжких усилий, а не одним-то весьма своеобразным всего того исключительно так решительным и самым простым же хотением.

434
Жить светлыми надеждами оно и вправду, куда несоизмеримо слаще и безумно так задушевно же ароматнее…
Однако у народа от всех этих излишне изящных благовоний порою явно случается сущее несварение желудка, а также и самый беспрестанный кровавый понос.
Любые светлые мечты, надо было для начала суметь же втиснуть в тот еще грубый холст действительности.
Ну а для всего этого следовало научиться до чего деятельно расцвечивать серые реалии обыденного бытия совершенно так свежими новыми красками…
Причем — это дело вот должно было оказаться же связано с откровенной грязью под ногтями и кровавыми мозолями на чьих-то ладонях.
И все это, конечно, очень даже горестно, но именно так вся та картинная жизнь и предстала бы со временем чем-то более чем явно полностью уж вполне досягаемым…
Ну а так все те ее более чем откровенно праздные надежды сходу ведь затем превратились в своем конечном итоге в те самые аляповатые плакаты обиходно безысходного сталинского быта.
А тот не просто разом заполонил собой все и вся, но и сколь тщательно при этом вытеснил все то былое и подчас как есть напрочь иное, что только когда-либо существовало только вот когда-либо до него.
И то точно вовсе не был тот до чего мучительный и трудный путь по созданию прочного и жилистого государства, целеустремленно нацеленного на достижение всего того самого еще наилучшего и удивительно светлого…
А между тем этакого рода славные воззрения не более чем черно-белые картины, целиком взятые из картонного формата, которые почти всегда только вот одно разве что бледное отражение и серая тень того истинно во всем  действительно настоящего.
А оно на деле было чересчур уж мрачным и безжизненно казенным.
Да и вообще заплаканные глаза одного малыша у которого среди ночи нелюди увели любимого отца вовсе так не стоили всего того чисто имперского тщеславия!
А оно изливалось и изливаясь порабощая людские души…
Причем всякие те совсем несуразно сладкие мечты, конечно, были о чем-то ином поразительно светлом и удивительно сказочном.
Но то между тем как-никак были одни лишь зыбкие забавы чудесного и чисто ведь идеалистического воображения.
А единственно верным ключом к успеху