О российской истории болезни чистых рук

разрушителями старого крепкого села неизменно двигали одни те сколь многозначительно благородные побуждения, они ведь все что могли, собственно, сделали, исключительно лишь, дабы как можно побыстрее добиться самого наилучшего будущего для сельских детей отцы и деды, которых уж столь явно весьма много настрадались от векового невнимания со стороны городских властей…

Однако вот великий гений Достоевский некогда вполне, в принципе, справедливо вымолвил, что мол любая самая красивая идея совсем уж никак ничего не стоит, если из-за нее умер, хотя бы один ребенок.
А между тем в связи со всей той более чем безответственно безголовой коллективизацией, а куда так скорее самым беспрецедентным отъемом всего того народного имущества и выселения миллионов наиболее трудолюбивых крестьян беспрестанно гибли и гибли дети…
Причем совершенно так буднично все — это происходило в том еще самом порядке, как уж до чего и впрямь бездушно исполнялись те самые никак незамысловатые планы по поставке оружия для грядущей победы марксизма над всем тем и доселе так относительно пока свободно дышащим человечеством.

419
И, разумеется, что само вот как оно есть яркое и патетическое высказывание величайшего писателя Федора Михайловича Достоевского, безусловно, содержит сущее передергивание фактов, да и самое наглядное идеализирование всей той весьма же повседневно нас сколь на редкость уныло и серо окружающей действительности.
Даже и сам процесс деторождения без жертв никак и по сей день нисколько никак явно так не обходится.
Однако в самой-то сокровенной сути вещей, Достоевский был явно как есть во всем абсолютнейше же прав!
И ведь те дети, что стали жертвами голода, попав в котлы своих крайне оголодавших соседей убили в тех съевших и обглодавших их кости людях, нечто чрезвычайно важное и совершенно невосполнимое в течение нескольких последующих поколений.
И пусть большая часть сельского населения и пережило ту тяжкую и лихую годину, но внутреннее естество тех людей стало из-за всей той ее осатанелой тяжести отчаянно же черствым и в нем почти вот разом засохло всякое сострадание и любовь к ближнему.
Автор имеет в виду искусственный голод, устроенный большевиками в 20ых начале 30 годов.
Эдакое чисто искусственное, а никак не стихийное бедствие некогда оказалось всецело так нужным главным большевикам, только затем, дабы полностью и навеки разом сокрушить старую сильную деревню, а тем уж во всем до конца себя обезопасить от как-либо только еще некогда возможных крайне так изнуряющих и без того до чего слабую власть - кулацких мятежей.

420
А между тем то самое чудовищно безжалостное уничтожение самой же опасной для власти, прослойки населения, неизменно при всем том сопровождалось сущим пароксизмом восторга со стороны российской интеллигенции.
И, конечно, никакой прагматичный палач точно вот не примется за свой «ратный труд» начав при этом с того самого наиболее сильного его-то, он явно прибережет на потом, то есть до тех самых времен, когда большая часть общества покорно уж встанет пред ним на колени и будет из самых глубин сердца безудержно благословлять «божьего помазанника» за всю его необычайную доброту по вполне явному и понятному принципу «чур меня».
Однако тот сильный может при случае разом уж заступиться, когда те никак неправые официальные лица совершенно так безжалостно обижают слабых, если, конечно, кое-кому попросту как есть не все равно или не страдает он, почти что суеверной доверчивостью, будучи совсем так сбит с толку всякими изящными словесами насквозь патетически лживой пропаганды.

421
В первые десятилетия сколь по-комиссарски бестрепетного глумления над Россией Советская власть явно еще пока не была более чем бестрепетно же всемогущей.
Причем именно потому что на тот самый момент она и близко пока не успела, как следует вот вольготно обосноваться на самой вершине бескрайне своевольного своего равноправия-бесправия.
Ну а следовательно иногда, она в те времена даже подчас и невольно на редкость естественно допускала с собой некоторые довольно же громогласные прения.

Однако вот горло драть чего-то доказывая отчаянно тупым и воинственным личностям занятие столь же напрасное как и во весь голос орать на всякую безгласную скотину.
Надо было искать тот самый наиболее верный способ хоть как-то посильно отодвинуть большевиков от кормила власти но то было бы делом очень ведь даже совсем непристойно грязным и отвратительно вздорным.
Те люди сугубо интеллектуального труда предпочитали громко рассуждать а действовать за них должен был кто-то совсем другой.
А кроме того им вполне реально же льстило славное намерение новой власти всеми силами вывести весь народ из медвежьих объятий вековой тьмы.
И это несмотря на то что тьма идейная куда хуже тьмы естественной поскольку она создает на редкость зримые иллюзии а после их разрушения ничего человеческого в людях попросту так уж совсем тогда никак не останется.
И ведь еще в самом начале процесса того самого исключительно так длительного разложения всей российской империи весь этот процесс можно было и должно вполне так посильно остановить.
И вот тогда Россия могла быть сегодня более чем существенным противовесом западу без всякой ядерной дубинки!
Причем этого не произошло конечно не только из-за сущего прекраснодушия того могучего, но довольно недалекого мозга российской державы.
Но все-таки то был очень даже серьезный и важный фактор более чем откровенно предопределивший судьбу многих и многих грядущих поколений.
Да и вообще автор, до чего безоговорочно разом считает, что действительно взглянуть на всю ситуацию несколько более трезвым взглядом российской интеллигенции всегдашне так довольно-то бестолково же помешало именно то не в меру игривое вино всеобщего и до чего уж добротного прекраснодушия.
Это ведь именно оно тем еще веселым хмельком так и бродило в умах тех, кто всегда смотрел на людей, да и поныне точно также на них и глядит… а именно как раз-таки только лишь сквозь большие розовые очки той самой невообразимо всеобъемлющей любви ко всяческим порою чересчур возвышенным искусствам.
А между тем всякое чужое немыслимо прекрасное творчество никак не должно было затмевать в человеке разум, выкрашивая весь тот весьма же непосредственно окружающий нас мир в одни лишь те до чего яркие розовые тона.
Ну, а там, где чем-либо розовым и близко никак абсолютно не пахнет, все вот как есть, разумеется, полностью так необъятно так уж и укутано вековой и самой непроглядной тьмой.
А революция, это, видите ли, то самое сущее просветление нищих душ в пламени свежих и вовсе никак не затхлых идей до чего бесподобно так безупречно же наилучшего грядущего мироустройства.
И само появление тех бравых идей было считай так заранее обусловлено именно тем чисто бесповоротным историческим процессом, который (в глазах некоторых недальновидных людей) и увенчался тем довольно-таки добропорядочным проникновением в серые массы простых обывателей, всяческих небывало искрометных возвышенных идеалов.
А они, между тем, уж до чего немыслимо сколь ярко сияют откуда-то сходу ли всеми теми никак незамысловато яростными переливами исключительно вот умозрительно благостных мыслей.
Хотя на самом-то деле подчас — это всего лишь одни те довольно нелепые тени величественно вырастающих из сущего ничего на редкость блистательных миражей…
А между тем как есть уж сходу так став весьма закономерным следствием, той самой некогда ведь однажды по всех нашу душу столь прискорбно случившейся октябрьской революции черные вороны, затем и стали носиться по городам и весям весело при этом вбирая в себя (да и зачастую совсем безвозвратно) самых наилучших на свете людей.

422
И вроде бы речь тут явно идет именно о тех давным-давно буквально всем  небезызвестных истинах, да только, то одно, до сих самых пор уж совсем никак вовсе-то считай фактически совсем недопонято…
А между тем тот же Шариков и ему ликом подобные разве вот из яйца австралийской ехидны и в самом-то деле повсюду так повылуплялись?

Да можно и такое сказать, что они сущее производное самого что ни на есть считай так еще изначального общественного зла.
Но можно ведь поставить сам этот вопрос и несколько так явно иначе.
А именно и впрямь зачем — это надо было российской интеллигенции до чего уж действенно прикладывать руку к тому вовсе совсем незатейливому построению именно того самого муравейника никак не в меру чрезвычайно переразвитого социализма?
Писатель Андрей Платонов в его повести «Котлован» именно вот этаким образом более чем конструктивно же отозвался о процессе того самого весьма бескрайнего, и совершенно бесславного строительства с одного только именно виду непомерно величественных казематов всего того маразматически убогого новоявленного бытия.
«Со скоростью, происходящей от беспокойной преданности трудящимся, профуполномоченный выступил вперед, чтобы показать расселившийся усадьбами город квалифицированным мастеровым, потому что они должны сегодня начать постройкой то единое здание, куда войдет на поселение весь местный класс пролетариата,- и тот общий дом возвысится над всем усадебным, дворовым городом, а малые единоличные дома опустеют, их непроницаемо покроет растительный мир, и там постепенно остановят дыхание исчахшие люди забытого времени».

423
Да только на самом-то деле и вышло тогда одно лишь сущее превращение доселе исстари праведного сельского люда в этакого полупещерного человека коммуналок и хрущеб.
А от всего того в простом гражданине, никак уж затем не в едином глазу не возникло чувства некой социальной принадлежности, а скорее наоборот проявилось в нем одно разве что самое как есть более чем многозначительное усиление чисто так всех его прежних свойств.
А именно как раз того сколь извечного же стяжательства, рвачества, да и ленивой зевоты по поводу абсолютно любых морально-этических вопросов  немыслимо так до чего необхватно широкой общественной жизни.

Бывший крестьянин, став городским жителем, и совсем уж ничего от всего того и близко никак не выгадал, а еще и, наоборот, по всем статьям полностью так явно вполне прогадал.
А чисто ведь потому никак и не мог он, в конечном итоге, не стать вследствие всех тех так или иначе случившихся с ним перипетий, тем-то самым до чего еще совсем обезличенным городским люмпеном.

424
Да и миллионы и миллионы всенародных масс безо всякой вины, прошедшие сквозь строй палок и розог советских (не нацистских) концлагерей, вернулись из них, так уж до конца затем за всю свою дальнейшую жизнь не оттаяв от всей-то немыслимо глубокой духовной согбенности пред всею той спесиво антинародной, двуличной и грязной властью.
Да и сама духовная атмосфера в тех лагерях посреди безмерно тяжких туч гнета и совсем несносного быта, изматывающей работы, а точно также и той не то чтобы очень даже резво спешащей навестить страждущего всецело-то умиротворяющей его душу смерти…
Нет ничему подобному и близко вот никак, вовсе не дано было уж затем поспособствовать более-менее действенному укреплению всего