Кукловоды (серия "Кто ты?"-2) * добавлена 14 глава*

отчего-то этих расспросов очень не одобрял, а иной раз прямо лицом темнел.

– Что-то и ты лицом потемнел, княже. Но это уже я тому виной, прости.

– Нет, отче. У меня не выходит ничего – еще в самом начале хотел сказать о том, да вы своими утешительными речами отвлекли меня.

Огрызок сухарика хрустнул в Кирилловых пальцах. Он осторожно положил обломки на краешек стола и принялся отряхивать ладони от крошек. Повторил угрюмо:

– Ничего не выходит. Я внутри сейчас… – помолчал, подбирая слово, – пустой какой-то, что ли. Именно так, пустой. Отче, а можно я опять о брате Илие спрошу?

Игумен кивнул, едва приметно нахмурясь.

– Он кто – соглядатай вражий?

– Да, можно сказать, что соглядатай. Но только не вражий – пока этого тебе довольно. Для неких целей моих надобно было, чтобы находился он при мне. Разумеешь ведь, что видеть и слышать брат Илия мог лишь то, что мы позволяли ему. Княже, я ведь обещал, что все подробности – позже. Когда должное время придет. Уж не обессудь, но как-то непохоже на тебя любопытствовать столь настырно.

– Да я не любопытствую, отче, это вы простите, – забеспокоился Кирилл. – Просто тяготит меня, что за все время так ни разу и не почуял, что он – чужой. Вот чего стоят хваленые дары мои, а вы-то надеетесь. А сейчас я и вовсе пустой.

Отец Варнава совсем не строго погрозил ему пальцем:

– Пожалуй, княже, придется напомнить тебе о грехе уныния – надеюсь, слыхал о таковом?

– Вестимо, – Кирилл кивнул и невесело улыбнулся.

– Это хорошо. Теперь скажи: мог ли ты в самом начале видеть мысли того, кого сам пожелаешь?

– Нет, конечно. Хотя потом, когда…

– А потом, не взыщи, я к Ворону за помощью обратился. Точнее, он немного опередил меня и первым ее предложил. Разъяснять далее обстоятельно?

– Не надобно, – вздохнул Кирилл с явным облегчением. – Честно признаюсь, утешили вы меня, отче, изрядно. А как на самом деле зовут брата Илию?

– Да так и зовут: по-германски – Элиас, по-славенски – Илия. В постриге, конечно. И имя настоящее, и монах он на самом деле. Правда, рыцарского достоинства, как и наш отец Паисий. Имя же его до пострига тебе без надобности.

– Вот это да… Отче, а в келье мне надлежит безотлучно пребывать – или как?

– Ты ведь не под запором, княже, – удивился отец Варнава. – А коли не секрет, куда собрался-то на ночь глядя?

– Да просто прогуляться хотел перед сном. Чувствую, иначе уснуть не удастся.

– Добро. Самой обители только не покидай. И чай давай допьем.



***



У подножия лестницы, которая вела на монастырскую стену, Кирилл остановился:

« А здесь мы тогда заспорили, кому первому подниматься. Я ей говорил: «Видана, давай ты вначале – если вдруг оступишься, я подхватить смогу». А она твердила упрямо: «Нет, ты! Ты вперед иди!», краснела да всё норовила подол сарафана вокруг ног обернуть. А я понять не мог – отчего сердится? Только потом сообразил…»

Кирилл раздвинул губы подобием улыбки, поднял лицо: огромный диск луны стоял на верхней площадке, которая выглядела крылечком у входа.

«Добро пожаловать на луну…»

Искристая лунная дорожка, сбегавшая вниз по синим заснеженным ступеням, походила на шитую серебром кайму по краю синего сарафана.

«Видана… Видана... Видана…»

Кирилл сделал первый шаг, ощутив, как нечто внутри него очнулось, открыло глаза и стало осторожно осматриваться. Он тут же остановился, вспомнил наставления Яра и попытался разобраться: сверху или снизу пришло это. Не успел – оно исчезло. То ли само по себе, то ли избегая наблюдения.

– Господи! – проговорил Кирилл, взбираясь по ступеням. – Как же вы все мне надоели!

Наверху он внимательно присмотрелся к зубцам стены, припоминая, меж которыми из них выглядывала наружу Видана. Постарался приладить свои ладони именно на те места, где тогда лежали ее ладошки. Перегнулся вниз, слева в стороне нашел взглядом залитый лунным светом краешек бережка у переката с заснеженными кустами шиповника и темными ракитами на противоположном берегу. Закрыл глаза и увидел там две маленькие фигурки посреди июльского полудня.



***



Это был очень хороший сон. А еще он был наполнен такими красками, запахами и звуками, каких никогда не замечалось в обычных снах.

Кирилл и Белый Ворон шли босиком по песчаному берегу большого круглого озера, а вокруг высились склоны, поросшие лесом и еще более высокие скалы за ними. Жаль, что такого прекрасного места не могло быть в реальности.

– Я знаю, еще не раз впереди и вокруг ты не увидишь ничего, кроме холодных клубов туманного мрака. Правда будет казаться ложью, а ложь – правдой. И пока всё не завершится, никто не сможет дать те ответы, которым можно верить безоговорочно. Но не бойся: я всегда буду рядом, а ты выдержишь всё. Не сломаешься, но возмужаешь. Потому что ты – князь Ягдар из рода Вука. А пока смотри вокруг и питай свою душу сим дивным покоем.

Потом этот сон сменился другим. В нем Кирилл прикасался к знакомым с детства печным изразцам с рельефными изобажениями Фениксов, Сиринов и Алконостов. И при каждом его прикосновении они обращались в быстро тающий дым. В дверь его светелки заглядывал дядька Домаш и молча подавал непонятные знаки: то ли звал куда-то, то ли предостерегал от чего-то. Кладбищенский сторож дед Белебеня с глумливым старческим смешком старательно топтался на свежих могильных холмиках, но ему было все равно… Все равно… Все равно…

А потом он на короткое мгновение увидел Видану.

И успел услышать всего лишь несколько слов.



***



Брат Иов скрытно, однако очень чувствительно ткнул в бок приплясывающего от нетерпения Кирилла. Это немного подействовало.

Отец Варнава тем временем быстро освободил стол, раскатал на нем жесткий свиток карты, придавив строптивые углы книгами, и поманил к себе:

– Покажи-ка здесь, княже.

Кирилл наморщил лоб, машинально поводил рукою, вглядываясь. Уверенно повел пальцем по одной из дорог, разбегающихся от монастыря через леса и поля:

– Сюда. Где-то там дальше сельцо должно быть с церквушкою, называется… Э-э-э…

Он склонился над картой пониже. Искривив голову, прочитал:

– Марфин Удел. Да, это оно и есть.

– Ты не знал названия?

– Я совсем по-другому видел, отче.

– Понятно. А после него куда?

– Пока не ведаю – Видана говорила, что потом скажет. Ей только на малое время удалось прорваться ко мне – мыслю, препятствует некто всячески. Наверное, и дальше лишь краткими урывками видеться сможем. А из Марфиного Удела, я гляжу, две дороги ведут: одна – на Курбу, а другая – на Червен-Городец.

Отец Варнава поднял голову и поверх склоненного над картой Кирилла обменялся с братом Иовом у порога быстрыми взглядами:

– Ну что ж, княже: отправляетесь вдвоем, два часа вам на сборы…

Настоятель сделал паузу – возможно, ожидая, что Кирилл начнет спорить: дескать, время не ждет и выступать в путь следует не медля. Однако он почему-то вдруг полностью лишился былого нетерпения. Просто выпрямился и молча продолжал слушать.

– К полудню уже у моста через Колотовку будете, к вечеру и до Марфиного Удела доберетесь. Там заночуете, а дальше – как ты скажешь, княже.

– Как Видана скажет, отче, – уточнил Кирилл.

– Разумеется. Вас с братом Иовом сопроводят, понятное дело. Потаенно. Не пожелаешь ли узнать, отчего так, а не вместе с вами, одной дружиной?

– Нет, отче.

– И молодец. Сейчас гонца в дубраву отряжу, а брат Иов здесь похлопочет. Твой доспех из ризницы тебе в келию поднесут. Починен давно уж, успеешь оглядеть. Если кроме своего белого оружия еще что-либо из огнебойного пожелаешь – говори.

– Мою ручницу бы, отче. Ну ту, которая Держановой работы, подарок его.

– Как же, помню, помню, – отец Варнава усмехнулся мельком. – Она, к слову, такоже в полный порядок приведена: ремесленные братия отсутствующим толкачом доснарядили. Не обидится ли мастер Держан, что без его позволения на то?

Он опять коротко улыбнулся.

– Э… Да нет, не думаю… Припасов к ней еще попрошу: огненного зелья да пуль бы добрать хоть несколько, если подходящие имеются.

– Найдутся. У отца ризничего закрома богаты, самолично подберет. Он у нас в некие времена и с пищалью в дружбе пребывал, и даже с мушкетоном. Еще пожелания?

– Это всё, отче.

– Добро. Тогда возвращайся в келию и жди. Постой! Ведь не усидишь на месте, изведешься в ожидании. Дозволяю, как и вчера вечером, снимать нетерпение в пределах обители. С Богом, княже. Брат Иов, а ты задержись, яви милость.

Кирилл зашагал по галерее, сделав вид, что не приметил за полупритворенной дверью одной из гостевых келий чьего-то любопытного глаза и не расслышал старательного сопения. Поворачивая к лестнице, обронил через плечо:

– Ты уж определись окончательно: или схорониться желаешь, или внимание на себя обратить. А я пока пойду – мне нынче разбирать недосуг.

Мальчишка лет десяти немедленно выбрался из-за двери и проворно нагнал Кирилла:

– Так ты и есть тот самый князь Ягдар?

– Какой – тот самый?

– Ну, тот самый… Который… – он с бесхитростным восхищением оглядел Кирилла. Шумно потянув носом, поднес к нему край рукава и тут же одернул – похоже, вовремя вспомнив о неких строгих заповедях.

– Угадал. Я и есть тот самый, который. А ты – Велко. Я тоже слыхал о тебе. А пробежаться по галерее на четвереньках да залаять мне сегодня не очень хочется. Может, как-нибудь в другой раз. Договорились?

– Ага! – сказал ничуть не смутившийся Велко. – А ты куда?

– Туда, – указав пальцем перед собою и начиная спускаться по ступеням, ответил Кирилл.

Негустой снегопад за ночь успел зализать его вчерашние следы. Зачем-то стараясь попасть каждым сапожком в прежние отпечатки, он взобрался на стену. Подошел к заветному месту, приложил ладони к стылому камню. Замер. Холод-утешитель, вернувшийся к нему, отогнал утренний морозец прочь от тела. Редкие снежинки, в полном безветрии опускавшиеся вниз, постепенно замедлили свое падение, а потом остановились в воздухе у его лица.

Кирилл закрыл глаза и улыбнулся одними губами.

Через какое-то время он очнулся от зова снизу, а еще спустя час привратник отвесил одинокий прощальный поклон и ворота обители захлопнулись за обоими всадниками.

Кирилл пустил было своего гнедого легкой рысцой, но Иов придержал, сообщив попутно, что внутренняя спешка ускорить приближение к цели не сможет, а конь быстро устанет. И еще выговорил Кириллу за отказ от завтрака. Причем не в своей обычной рубленой манере, а с непривычно обстоятельными пояснениями и многословными резонами. Неодобрительно хмурясь, качая головой и почти неотрывно глядя ему в глаза. В другой раз это могло бы показаться любопытным и даже заслуживающим размышления. Но сейчас Кириллу было невыразимо лень задействовать голову; он отделывался односложными ответами, междометиями. Потом и вовсе замолчал. Покачивался в седле, рассеянно смотрел куда-то вперед поверх мерно взмахивающей конской челки, время от времени примечая на себе внимательные взгляды Иова.

Изредка инок поднимал руку, давая знак остановиться, и к чему-то прислушивался, а то и спешивался. Подходил к ближайшей ели, прикладывался ухом к стволу. Кирилл всякий раз послушно подчинялся, ни о чем не любопытствуя, терпеливо ждал.

Снежная перина, соскользнувшая с огромной еловой лапы,