против?[/b]
Он не был против этого имени, а даже если бы и был, то ничего другого просто не мог предложить.
-Что ты помнишь последнее? – мягким тоном пыталась выяснить Вера, держа его за руки.
-Круг. Точка внутри круга. Кажется, они вытесняют из памяти все другое.
-Какие-нибудь подробности? – настаивала Вера, не повышая голоса, как с ребенком разговаривала.
Рук Стивенсона из своей хватки она не выпускала. Она чувствовала, что не должна была этого делать, чтобы не разрывать этой сильной связи, возникшей между ней и Стивенсоном. Она чувствовала, что в противном случае пропадет приятное ощущение, охватившее ее, взявшее под контроль ее сердце, которое забилось с появлением этого человека как-то иначе и с того момента потребовало к себе всего ее внимания.
-Какой-то шум, - поделился Стивенсон, закрыв глаза и сосредоточившись, - Непривычный. Напоминает шум в голове – непрерывно гудит. Я слышу его сейчас.
Ему было трудно говорить. Ему было трудно вообще осознавать себя в эти минуты. И только хватка рук Веры облегчала то, что происходило с ним, попавшим к ней. Она была нужна Стивенсону с ее добрым голосом, с каждым ее нежным прикосновением, с искренней улыбкой, направленной только во благо ему, с ее взглядом, полным сочувствия. Только лишь ее ласка служила надежным лекарством для Стивенсона, к которому у Веры возникало все больше симпатии.
Оттого Вера чувствовала уверенность в том, что делала, желая скорейшего его выздоровления. С каждым мгновением она все больше привязывалась к нему, с каждым мгновением Стивенсон становился ей все роднее. Она совсем не знала его, и в то же время будто могла рассказать о каждом дне его существования. Веру тянуло к ее подопечному, Вере нравилось заботиться о нем, нравилось делать перевязки, во время которых она касалась его тела. Стивенсон не был каким-то атлетом с кубиками пресса и накачанными мускулами. Его кожа была гладкой, ухоженной, с минимальным количеством волос на груди. Чем-то его кожа напоминала кожу самой Веры, за которой ей было приятно следить, которую так и хотелось разглаживать, наслаждаясь ее бархатистостью и упругостью. Как будто между ними действительно существовала некая связь.
И, несмотря на ее предложение обращаться к нему по имени Стиви, Вера редко называла его именно так. Ей было больше по душе называть его «мой хороший» или «мой мальчик», или еще как-то так, чтобы Стивенсон чувствовал ее опеку над ним. Так что да, за всеми этими нежностями и тонкостями ее чувств Вере не хотелось расставаться с ним. Тем паче, что Стивенсону все равно некуда было идти без восстановленных воспоминаний. Однако Вера была уверена, что у него все равно не было родных и близких, которые волновались бы за его судьбу. Единственное, что Веру действительно беспокоило – те, которые привели его к ее дому. Привели для того, чтобы она поставила его на ноги. Это значит, что за ним не могли, а обязательно вернутся. А ведь Вера целовала его, и Стивенсон не только не противился, но тянулся к ней, желая этих ласок. И ласки его заставляли ее трепетать и забываться, и это были самые невероятные для нее ощущения, казавшиеся значительными не только лишь для нее, для них двоих, но и для всего мироздания. И что-то происходило с ней внутри, учиняя самый настоящий хаос, которого она будто хотела, и при получении освобождалась. Она чувствовала нечто настолько огромное внутри себя, что невозможно было бы передать это в словах, даже в собственном воображении, невозможно было представить даже теоретически. И будто не могло быть и не было никакой Сферы, окружавшей ее со всех сторон, наблюдавшей за ней, обозначавшей Пределы Бытия, за которыми невозможно вообще хоть что-то. Вера просто утонула в этом огромном нечто, и с удовольствием понимала, что не может подняться на поверхность, чтобы сделать вдох, который привел бы ее в чувство. Такого не было с ней прежде никогда.
-Не отпускай меня, мой хороший, мой милый, - как в сладком горячем бреду повторяла она, стиснутая в его объятьях слишком крепких для его нежных ухоженных рук, - Молю, не отпускай.
-Давай, оставим этот дом на какое-то время, - предложила ему Вера, когда Стивенсон мог уверенно стоять на ногах, - Я знаю немало мест, где мы могли бы насладиться красотами этого мира. Они определенно пойдут на пользу нам обоим.
-А как же твои гости? Ты нужна людям, которые преодолевают огромные расстояния ради того, чтобы получить от тебя помощь и поддержку.
-Еще скажи, что в очереди собираются, - довольно улыбнулась Вера, которая видела, что Стивенсон был совершенно не против ее предложения.
Рано или поздно, но он бы и сам предложил ей что-то подобное. Он видел ее усталость, оставаясь свидетелем и помощником в ее работе. Он видел ее уверенность в нем, которая помогала Вере быстрее приходить в себя, когда она знала о том, что он был рядом.
-Иногда даже родные стены становятся чужими, - прокомментировала Вера, - Мы спрячемся от них на какое-то время. Спрячемся от всех.
И чем быстрее она хотела сделать это, тем острее Вера чувствовала неумолимый миг вторжения в ее дом и разлуку со Стиви, которая приближалась к ней, требуя от нее немедленных действий. Она давно считала его своим, с того момента, как прикоснулась к нему и ощутила это действо, происходящее внутри себя.
И они действительно покинули ее дом, просто собравшись, и практически без подготовки. Просто вышли за пределы деревянных стен, чтобы направиться по тропе, ведшей от порога к жилому поселению через лес. Местные жители знали Веру в лицо, и большая часть их оказалась приятно удивлена ее появлением в компании с мужчиной, о котором ходило много слухов, благодаря упоминаниям о нем из уст кое-кого из Вериных гостей. Вере хотелось как можно быстрее покинуть поселение, она воспользовалась услугами одного из местных лодочников, согласившегося переправить ее и Стиви по широкой реке, отделявшей поселение от большой земли. Вера отвела своего спутника по каменистому берегу глубоко в лесную чащу, и дальше вверх по каменистым склонам тропой, о которой знала лишь она одна, протоптавшая ее собственными ногами. Подниматься пришлось долго, и Стивенсон изрядно устал, и прежние увечья дали о себе знать, и только лишь моральная поддержка Веры придавала ему сил двигаться вперед.
Уже поздно ночью, при сияющих звездах они, наконец, добрались до большого бревенчатого дома, огороженного деревянной изгородью. Это был необычный дом, построенный когда-то для Веры в знак благодарности одним из ее клиентов, занимающимся тем же чем и она, но который обратился к Вере за поддержкой. Он заверил Веру в полной анонимности существования этого дома для окружающих. И на самом деле она не раз бывала здесь в полном одиночестве, и никто ни разу не побеспокоил ее, появившись в этом доме незваным гостем. Дом позволял Вере словно перемещаться в пространстве из одного мироздания в другое, при этом оставляя ее на одном месте. По собственной воле Вера могла прыгнуть, к примеру, из тропических джунглей куда-нибудь в горы, а оттуда в заснеженные пустоши всего за одно мгновенье. Она и сама не могла до конца разобраться в принципе работы этой сложной для нее системы перемещения. Дом открывал ей пути куда-то за пределы знакомого ей мира, представляя собой некий портал, но она знала, что все время оставалась внутри его стен. Тем не менее, это были неповторимые ощущения, и она понимала, что не должна была задаваться вопросами и пытаться найти разумное объяснение. Тот, кто построил этот дом (для нее) обладал возможностями, превышающими возможности ее самой, и она знала о существовании таких людей, с которыми имела дело всего один раз в своей жизни и в благодарность от которых получила сие творение. Те места, которые дом открывал ей, были частью Ланиакеи, частью ее мира, ее дома, о которых она могла прочитать только лишь в научных книжках, или услышать из чьих-то уст.
Открытая сжатой рукой Веры массивной железной ручкой входная дверь представила спутникам ночное и безмятежное морское побережье. Вера знала о том, что ожидало их внутри дома, про себя желавшая оказаться именно на морском берегу. И желание этого лишь росло с того момента как Стиви поднялся на ноги и она понимала, что он может просто уйти. Уйти, несмотря на свое беспамятство. Уйти, несмотря на ее доброту и ласку. Уйти, несмотря на все ее старания, на всю ее опеку, на все ее открытые к нему чувства. Уйти, чтобы просто не достаться своим недругам, ведомый внутренними инстинктами, если хотите, интуицией. Конечно, очень маловероятно, всего сотая процента, но эта вероятность существовала. Занозой сидела в мозгу. Вера чувствовала внутри него нечто особенное, что притягивало ее к Стиви еще сильнее, что заглушало голос Сферы, о которой она просто забыла, захваченная своим протеже. Она хотела оказаться на морском побережье с идеальной гладью воды в темноте ночи просто из-за стремления если не удалить нечто инородное, что неприятно ныло в ее сознании, то хотя бы сгладить это чувство микроскопической тревоги и ожидания чего-то ужасного. Вряд ли смертельного, но максимально разрушительного, что требовало длительного времени на восстановление.
Это озеро приносило должный эффект, пока Вера оставалась одиночкой. Теперь ей требовалось нечто большее, учитывая то же самое большое, что коснулось ее и пребывало внутри, не желая оставить.
-Я вспомнил, - в свою очередь не сдержал своего волнения Стивенсон, оказавшись на песчаном пляже и коснувшись приятной прохладной воды руками.
-Что ты вспомнил? – поспешила поинтересоваться Вера.
-Я вспомнил, как держал воду в ладонях, - не сразу сказал Стивенсон и осторожно сделал так же, - Не просто воду. Там было что-то. Что-то, что нуждалось в воде.
-Рыба?
-Нет, - быстро отверг он, ожидавший этой логичной версии, - Точно не рыба. Что-то тяжелое, что-то твердое. Что-то, что дрожало, но явно неживое. Большего сказать не могу.
[b]Стивенсон был удивлен неожиданному сюрпризу, ожидавшему его по ту сторону входной двери, совсем чуть-чуть, подготовленный Верой к таким чудесам. После же его откровения Вера тоже кое-что вспомнила. Вспомнила довольно ясно, можно сказать, во всех подробностях. Вера вспомнила, как держала в руках предмет с высеченным на нем символом точки в центре кольца в момент его предсмертной агонии. Вера была уверена в том, что какая-то часть ее жизни оставалась сном, с этим чувством сложно было поспорить. Это было похоже на некое самовнушение. Потому что Вере более чем просто казалось, что она помнила прошедшие перед этим убедительным сном события, которые вряд ли бы рассыпались в прах при первой же попытке описаниях их подробностей. Да, Вера приходила к мысли обратиться к корпорации «Феникс Альфа» и сбежать из привычного для нее мира, но что-то останавливало ее едва ли не в самый последний момент. Но вот сейчас, после признания Стиви, которого она видела в своем сне, что-то
