врачевания оставлять. Ее младенец – последняя искорка древних знаний, передающихся в их роду по мужской линии. А она – баба непутевая, поперлась за полюбившимся врагом к коварным степнякам, которые веками разорения приносили всем окружающим народам. Полозы хитры, им женская сила людская нужна для спасения от вымирания. Вот Зарянку и умыкнули. А эта! Будущее рода врагам своими руками дарует. То, что малец народится, опытный в знахарстве Белотур сразу распознал.
– Воротиться тебе надобно, Лад. Пока основные силы ушли сражаться с Куль-Отыром, тебя никто не спохватится.
– Кто такой Куль-Отыр этот?
– Враг силы неведомой с огромной армией подземных скользких тварей. В наших краях от нем только бывалые купцы слыхали, да не верили, что не выдумки о нем сказывают.
–Братец, а как же я ворочусь?
– Тем же путем, что и сюда прибыла.
– А дите? Ведь по дороге разрешусь.
– Вижу. Скажу где по пути укрыться на время. А как окрепнете- домой путь держи.
– Айасушку увижу ли?
– Пущай он за тобой идет, ежели дорога сердцу его.
– Так народ же на меня люто ополчится
– За дите твое простит. А мужа найди, да в ноги к нему упади – глядишь зла тьмы густой лапы от дитя отведешь.
– О чем ты братец?
– О судьбе той, на которую ты своим распутством сыну уготовила. Тьму проклятия за собой тащишь.
Совсем женщина загоревала. Вот на брата надеялась. Думала, раз он почитаем, значит ничем не обделен, богат и за нее слово замолвить сможет. А оно вона как обернулось. Брат не по своей воле на чужбине мается и не ради платы исцеляет степняков этих жестоких. Как Айас говорил: в омуте ее место. Видать так и закончит, только дите свое спасет изначально.
Глава 9
Сильный ветер толкал по скользкому льду в обратную сторону, кидая в лицо колючие мелкие льдинки, царапающие открытые участки лица, но ясень упрямо продвигался вперед. Возможно, силы придавал тот самый кровавый осколок от белой стены, а помимо всего прочего неугасимое огромное желание остановить это безумие, лишающее народ Низколесия последней надежды на выживание.
Он должен был замерзнуть еще вчера в той впадине, в которую свалился, не разглядев на бескрайней одноликой снежной поверхности, по которой двигался очередной день, похожий на любой из предыдущих. Оказавшись в центре нового разлома без шансов выбраться самостоятельно, он было начал впадать в отчаяние. Но вскоре края впадины с оглушающим треском вывернуло, и они превратились в отвесные бока новой ледяной преграды, растущей значительно быстрее изначальной. Вовремя соскочив с ломающихся глыб храбр гадал: что это за щупальца тянутся из-под земной твердыни? Он обязательно должен узнать, пока еще не поздно.
Что-то блеснуло впереди на короткий миг. Храбр замер. Вскоре черное небо озарилось яркими всполохами разноцветного пламени: зелеными, синими, желтыми. Как давно прояснило? Он не заметил, но представший перед глазами перелив красок завораживал своим великолепием. Казалось: кто-то неведомый расплескивает яркие струи по темной материи. Красота неописуемая словами. Сияние прекратилось так же внезапно, как и возникло. Небо приобрело свой первозданный вид: усеянное искрящимися кристаллами звезд оно манило взлететь и прикоснуться к серебристому полотну.
Уставший путник не сразу осознал, что начинает засыпать стоя на одном месте на сильном морозе. Нужно бежать вперед пока остается немного сил.
Утро короткого дня застало его возле вмерзшей в лед странной лодки, сделанной из шкур животных. В стороне виднелся странный снежный холм, из отверстия которого выползло существо, похожее на человека. Хотя почему похожее? Кажется, человек и есть – решил Ясень, когда закутанная в меха фигура распрямилась в полный рост.
Храбр на подходе поклонился пристально всматривающемуся в него обитателю холма. Тот долго решал, чего можно ожидать от чужеземца, наконец махнул рукой, приглашая за собой внутрь холодного жилища.
Речь странного человека была похожа на крики чаек, и привычный к степенному замедленному говору молодой воин по началу только непонимающе мотал головой, пока, прислушавшись, не стал узнавать схожие с местным наречием слова. Кое-как из крикливых слов и активных жестов вырисовалась картина событий и причин, в следствие которых рыбак из краев неведанных оказался сменившимся течением занесен в эту ледяную пустыню. Оказывается, недалеко отсюда пролегает полоса, где толщина льда намного уже и там можно ловить кое-какую рыбу.
Гивэу – так представился приземистый, но радушный хозяин, достал из свертка замороженную рыбу, хранящуюся в выдолбленном отверстии снаружи, за которой он так удачно выглянул из временного жилища и встретил путника. При виде еды Ясень впервые за последнее время ощутил чувство голода. «Как давно он не ел?»
Тонкие ломтики строганины ложились на язык, не вызывая чувства неприязни, даже наоборот: вкус был особенно насыщенным. Была бы воля храбра, он бы разом съел всю рыбину, но внутренний голос предостерег его от такого низкого поступка.
После еды стало клонить в сон. А ему еще так о многом нужно расспросить нового знакомого. Через приоткрывшейся за широкой шкурой проход за спиной выходящего Гивэу виднелся тусклый пейзаж очередного уходящего дня. Веки Ясеня пару раз поднялись в безуспешной попытке победить сон, и вскоре славная голова бессильно опустилась на грудь.
Ненадолго отлучившийся хозяин застал гостя спящим беспробудным сном. Он попытался усадить гостя поудобнее, но свернуть тяжелую глыбу из плоти и крови сил не хватило. Тревожный сон Ясеня не прерывался почти два дня. Ему виделась любимая жена Лада, стоящая у ключа в овраге у подножия Дубровы и выжимающая чистые мужские рубахи. Мягкий утренний солнечный свет играл в ее волосах, а ветер нежно трепал легкие завитки на висках, выбившиеся из-под широкой ленты. Красавица смотрела на него и счастливо улыбалась. Внезапно налетел вихрь, принесший с собой волны сухого песка, закружил вокруг жены, а на светлой рубахе в ее руках на глазах стало растекаться кровавое пятно, пока не окрасило всю ткань и не потекло дальше в ручей. Лицо Лады исказилось в безмолвном крике, но смотрела она уже мимо Ясеня, на что-то ужасное за его спиной.
Храбр оглянулся и увидел, как ломается невесть откуда взявшийся ледяной покров по всей деревеньке, как разворачиваются вместе с ним бревенчатые стены домов, как взлетает вверх колодезный сруб и летит вниз с горы в сторону замершей на месте Лады. Ясень стремится сорваться с места на помощь жене, но его ноги вмерзли в прозрачные тиски. С криком он проснулся, и не сразу поверил в реальность увиденного: Гивэу стоял возле него держана открытой ладони кровавый осколок, и глядя на него неодобрительно цокал языком.
– Это мое! – закричал храбр, стараясь перехватить руку коренастого человечка.
– Твое худо! Твое большое худо! – криком, ломаными словами, ответил Гивэу и швырнул осколок на лежащего гостя.
Ясень зажал принадлежащее ему «худо» в огромном кулаке и сразу успокоился. Стало стыдно за свое поведение. Видимо осколок выпал у него из ладони во время сна, а новый знакомый вовсе не собирался его присваивать.
– Не держи зла, – миролюбиво попросил гость хозяина.
– Зло в нем, – ответил Гивэу, указывая на зажатый кулак.
– Я знаю.
– Худо, зло! – короткий палец упирался то в прямо в открытый лоб гостя, то в его кулак. – Понимаешь?
Ясень кивнул утвердительно. Он давно догадывался, что осколок каким-то образом влияет на его разум, но не мог расстаться с поддерживающим его силу и жизненные способности «худом». Гивэу разочарованно махнул головой.
На следующий день они вышли в путь. Ясень продолжал надеяться найти источник растущего ледяного зла, а Гивэу, обретя такую неоднозначную компанию, решился разыскать дорогу к своему племени, следуя по звездам. Загрузив оставшиеся запасы замороженной рыбы и шкуры в смастеренную из выдолбленных изо льда частей лодки волокушу они спешным ходом двигались навстречу неизвестному, которое не заставило себя долго ждать.
Глава 10
Ардан, скрывая душевное волнение, быстрыми шагами приближался к странной троице, окруженной стражами возле одного из неприметных выходов из галереи пещер. За широкими плечами воинов маячила хрупкая, но такая знакомая фигурка людской девчонки. Под ногами у нее вертелся сконфуженный кузутик. Богатырь и раньше сталкивался с этой породой, разбирая последствия их гадких пакостей, но те были всегда злобные и более крупных размеров. А этот коротышка, преданно заглядывающий в лицо девушке, на зловредного лиходея совсем не походил. Третье непонятное существо встречать на пути ранее не приходилось, хотя описание Сазакана известно всем в таежном царстве по страшным сказкам, коими пугают разбаловавшихся несмышленышей. Недавняя гроза – ни его ли рук дело?
Не доходя нескольких шагов и оставаясь до времени незамеченным, богатырь спохватился: у него же рваный ворот рубахи, торчащий над горловиной грязного утепленного халата и почерневшие от тяжелой работы руки. Как предстать перед светлолицей девой в таком обличии? Времени на раздумье не
