| «Изображение 2» |  |
– Будь по-твоему. Но что за нужда тебя привела в неурочный час? Или случилась помеха нашим планам?
– Решай сам. Воды, из правого притока реки Яис бесспорно пойдут к месту основного размещения призрачной армии Куль-Отыра, но дальше они попадут в центральные галереи Лайласа и за мгновения полностью затопят чертоги. Ограничить подачу воды вы не в силах, подать знак к остановке мы тоже не сможем. Погибнет Дарма, прикованный к трону. Нам его спасти не удастся.
– Почему ты говоришь мне об этом сейчас? Ты же знал о планах задолго до начала отвода реки!
– Я ошибся при первоначальных подсчетах.
– Или намеренно умолчал, дабы одним потопом уничтожить и самого злодея и всех его приближенных и наследников?
– Тогда зачем я сейчас здесь?
– Прости. Гнев и боль затмевают разум.
Богатырь стоял на высоком утесе и смотрел вдаль. Голые вершины деревьев, словно выжженные, чернели на противоположном берегу, закрытом от солнца. А возле его ног на легком ветру колыхалась пожухлая трава, греясь на камнях, притихла ящерка, внизу тонким слоем растекались остатки подтаявшего снега, выпавшего ночью.
– С одной стороны жизнь – с другой смерть. Остановиться – дать смерти переползти на эту сторону, не остановиться – убить остатки жилого на противоположной. И нужно выбрать одно из двух. Страшная задача.
– Если тебе будет легче: я разговаривал с твоим братом и к смерти он давно готов, лишь бы враг скорее пал. Простил только за деву Дильназ. Но и ей мы помочь не в силах.
– Дильназ? Дочь вождя племени с Красных гор у Куль-отыра?
– Полагал вы знаете. Да, злодей ее себе в жены пожелал, но девчонка вся в отца – боевая, дала отпор. Поговаривают, что даже рану глубокую ухитрилась нанести негодяю.
– И что? Как она?
– Рядом с Дармой прикована, для назидания другим наложницам.
– О духи предков! За что мне такое испытание? Решить жить или погибнуть любимой дочери нашего союзника.
– Если тебе станет легче: она тоже готова к смерти.
– Легче? Я бы на себя их обменял, будь на то случай.
– Армии идут за тобой. Жизнь кого-то двоих волновать не будет. Из них самих половина не вернется, и то, если удача будет на нашей стороне.
– Остальные невольники?
– Кого сможем – выведем. Но своими сторонниками рисковать ради них не стану. Верные мне в тылу злодея нужнее будут.
– Действуем по плану. Волхвы давно предсказали гибель брата.
– Да, к слову о них. Неплохо старики справились со своей задачей, такое количество сторонников привлекли к сражению.
Богатырь в ответ только горько усмехнулся. Не жаждал он возглавлять армии сторонников. В мечтах хотел вернуться в терем к ужиному царевичу, честно нести свою службу и изредка видеть строптивую людскую невесту Звенислава. Большего и не загадывал с тех пор, как брату трон свой оставить был вынужден. А судьба по своему его путь направила: кровью реки чистые окрасить, телами ущелья завалить, семьи осиротить. Виданное ли дело: наравне с могущими существами слабые людишки в ряд встали, свои дружины на погибель направили, и все ради свободной раздольной жизни детей своих. Сколько будет проку от рати такой против гадов слизких никому не ведомо. Но не побоялись же! Не остались в стороне от беды общей! Нет у него права сомневаться в верности принятого решения. А за погибель брата он до конца дней своих в ответе будет.
Корилипп и не ждал ответа. Много он пожил на свете, да и древней мудростью обладал не малой. Знал наверняка, что в душе у предводителя твориться. Знал, и в тоже время верил в Ардана, как в самого себя. Такие, как он не просто так нарождаются. Кто-то должен быть примером, вести за собой и демонстрировать непоколебимую силу в правде намеченного пути. Богатырь обладал всеми качествами великого воина и не менее великого правителя. Себя не пожалеет ради дела, слабостям не поддастся. Лишь бы примкнувшие воины вспять не развернулись. Тогда и шанс на победу появиться.
Со стороны поворота за скалой послышались торопливые шаги. Корилипп, слепнувший от дневного света на поверхности, неуклюже резко повернулся чтобы скрыться в тени, и не рассчитав расстояния до обрыва повалился в пропасть. Мгновения страха при виде летевших впереди осыпавшихся камней, и если бы не ловко подхвативший огромного слизня Ардан, дни древнего хранителя закончились бы до ужаса нелепо в этом самом месте.
– Я жизнью тебе обязан, – шепнул уползая тайный союзник.
– Просто будь до конца с нами.
– Я и буду до конца.
Тут же показалась фигура верного стража, виновато и неуверенно направляющегося к своему повелителю.
– Там к тебе человечка какая-то рвется и с ней две нечисти в спутниках следуют. Сказывает: дело неотложное имеет. Их наша охрана у выхода из пещер задержала.
– Человечка? Откуда в краях этих?
– Из Ужиного царства.
– Неужели Заряна? Веди.
Корилипп в изнеможении прислонился к стене, как только за ним затворились створки тайного прохода в подземелье. Он понимал, что дни его сочтены и в мирное время мог бы спокойно отправиться к праотцам, но в настоящем он не мог себе позволить умереть, не дождавшись падения супостата и восстановления его рода у власти. Так же он не сумел найти достойного приемника на тяжкую роль хранителя. У претендента должна быть сила и холодный разум, а самое главное врожденное понятие справедливости. Вот, казалось бы, лучше Ардана и не сыщешь, но как он не пытался при каждой встрече прощупать возможность передачи тайной энергии, она и не думала двигаться в сторону богатыря. Чего ей не достает? Как же он устал думать за весь мир. Капли живой воды продлевали жизнь, но не спасали от мучительного утомления и разочарования. Зло росло и крепло с каждым годом, а разумные существа духовно мельчали, погружая все мироздание в хаос ради своей мелочной цели. Но пока, есть те, кто не позволяет терять веру, он будет продолжать бороться за живых. Отдышавшись, древний правитель пополз в свои убежища готовиться к решающему сражению.
Глава 8
Тем временем Лада не без помощи степняков добралась до пещер, где обитал брат. Запах трав и настоев показался таким родным, словно она вновь оказалась в родном краю возле лесной избушки дядьки ведуна. Осторожно ступая по острым краям, молодая женщина поднялась и заглянула вглубь. Пучки трав сушились на веревках, натянутых вдоль одной из стен, на которую не падало яркое солнце, ровными рядами на полках стояли глиняные горшочки и кувшинчики со всевозможными зельями, а в дальнем углу виднелась постилка на полу, на которой по-видимому отдыхал ведун, все же чуждый этому племени. Белотура в пещере не оказалось. Уставшая от изнуряющего пути тяжелая женщина опустилась на убогое ложе и вскоре погрузилась в сон.
Строгий окрик на непонятном языке вырвал из сновидений. Незнакомый грозный седовласый мужчина навис над ней, презрительно рассматривая. Через какое-то время черты его смягчились, и он воскликнул, узнавая: «Лада, ты ли это?»
– Белотур? – не веря в свое предположение, уточнила женщина, вглядываясь в глубину ярких голубых глаз на обветренном темном лице, испещренном мелкими морщинами.
– Совсем не узнаваемым стал? – усмехнулся хозяин мрачного обиталища.
– Братец милый, что с тобой сотворилося? – воскликнула Лада, глядя с каким трудом сгорбленный ведун передвигается вдоль старой лавки.
– Бежал несколько раз. Все грезил в края, где детство провел, воротиться, запах леса хвойного вздохнуть. Далеко уходил, а все равно отлавливали. Били, но не до смерти. Нужен я им, раны врачевать никто тут не обучен. А после последней попытки жилы выше ступни порезали, тепереча точно не сбегу. Расскажи лучше: каким ветром тебя сюда занесло?
– Сама пришла, по доброй воле своей.
– Сама?! – отпрянул ведун.
– Долгая история, братец. Присядь рядышком, вижу, что тяжело тебе стоять, – и незваная гостья приступила к своему грустному повествованию.
Лицо Белотура сделалось совсем темным, словно солнце летнее закатилось за край земли. Однако ведун молчал, не перебивая ни жестом, ни восклицанием, и глядел в одну точку прямо перед собой.
–Айаса знаю. Было как-то – помог ему из холода смерти вырваться. А он значит мне злом отплатить решил: сестру от мужа законного увел.
– Сама я виновна в том, признаю, – боязно было Ладе под проницательным взгядом изменившегося до неузнаваемости брата ответ держать.
– Выходит, надежда остается на Зарянку, в том, что она даст нового ведуна земле родной на защиту.
– Ой, Белотур! С сестрицей еще большая беда приключилась. И весточки о ней: жива ли, нет.
Когда младых лет старец узнал, что в краю, душе заветном, твориться, чуть умом не тронулся. Не будь Лада на сносях – выпорол бы со всей мочи, чтобы навсегда забыла, как на мужиков заглядываться. Она же ведала, что не можно сородичей своих без защиты, и
|
