оказалось. Заметивший своего предводителя страж повернулся в его сторону, а остальные взглядом последовали за ним.
За те мгновения, что Ардан приближался к их группе, девушка, ухватившая пальцами кончик своей косы и нервно теребящая на нем волосы, испытала прежде неизведанный сердечный восторг. В ее глазах, к ним подходил самый сильный, самый непобедимый и самый прекрасный воин, единственный, кто мог бы «руками любую беду развести». Она не заметила, как, друг кузутик спрятался за ее спиной, а Сазакан приготовился защищаться, выпустив еле заметные язычки пламени на кончиках пальцев, – настолько устрашающим им показался вид надвигающегося воителя.
Ардан остановился в паре шагов от троицы, и переживая отметил: как девушка похудела. Какие лишения пришлось ей пережить?
Первым прервал затянувшееся молчание Сазакан.
– Мы тут по делу, хватит глаза пялить.
– Новую бурю устроить хочешь? – вмиг отреагировал богатырь, заранее обвиняя рыжее существо во всех злоключениях девушки.
– Понадобиться и устрою. А сейчас речь не о том.
– А о чем?
– С плохими вестями мы, Ардан, – промолвила очнувшаяся Зарянка. – Морок на всех обитателях ужиного царства наведен. Не ведают они что вокруг твориться. Не присоединятся они к твоей армии против Куль-Отыра.
– Морок?! На ужей?! Ерунда какая-то! Кем он наведен? Почему ты не попала под его воздействие?
– Кем не ведаю. Но на людей и тех, в ком есть капля людской крови он не имел силы. Я видела во дворе терема ведьму Айленку с дочкой, речи их были внятны, не замедленны. Правда беседовать со мной они отказались.
– Расскажи подробнее, – побледневшее лицо Ардана, выдавало внезапно охватившее дурное предчувствие.
– Дней так десять назад я стала замечать странное поведение у охранявших меня стражей. Они двигались и говорили медленнее обычного. Речи вели о делах пустяковых, хотя ранее обсуждали предстоящую битву. Затем ко мне спустился дядька царевича Агний, и не мог совсем ничего вспомнить о тебе. Решил, что я выдумки рассказываю. С каждым днем все вокруг становились спокойнее и беззаботнее. Однажды я просто попробовала выйти из заключения и мне никто не препятствовал. В тереме у всех приподнятое настроение совсем не ко времени. Звенислава видела, он с водяницей под руку прогуливался и слова ей ласковые говорил. В торговых рядах за воротами повстречала возницу. У него тоже кровь людская есть. Он меня и надоумил про морок. Сам бросить все и идти вас предупредить не мог, семья у него большая, а детки малые. Мы обождали один день и поняли, что беду развести некому.
– Вот-вот, – встрял в разговор, нетерпеливо подпрыгивающий рядом кузутик, – совсем некому. Царь-отец в гости к сыну наведался, развеселый, безмятежный. Едва меня не затоптал, шатаясь от хмельного квасу, когда я в темном углу Зарянку поджидал. Ух, и испужался же он! Глаза на лоб полезли, бородка затряслась…
– По делу говори, ежели имеешь, что сказать, – строго осек словоохотливое существо богатырь.
– Он объясняет, что все царство под мороком, а не только терем царевича Звенислава с окрестностями, – примирительно продолжила девушка, поглаживая по рожкам, обиженно прижавшегося к ее подолу друга.
– Говорите, – смягчив голос, проговорил Ардан, хотя весь его вид говорил о крайнем нетерпении и злости.
Зарянка вопросительно взглянула на спутника.
– Так вот, мы решили, что сподручнее и безопаснее доя человечки выбираться через подземелье и старые шахты, чем ползти по снегу в лесах, наполненных диким зверьем. А дальше уже и галереями пещер путь держали, – продолжил кузутик.
– Расскажи, что ты еще слышал от царя, – напомнила девушка.
– Так вот, царь во хмелю несколько раз поминал родича своего Лексу: какой, мол, тот молодец и удалец. А Лекса до того в бегах находился за расхищение казны, значит.
– Лекса – казнокрад? – не веря ушам переспросил Ардан?
– Да. Варвара сообщницей его стала.
– А тебя за что в темницу заперли? – обратился грозный воин к девушке.
– Обвинили в хищении «Зуба Бога». Только я и в глаза его не видела.
– Это все Айленка с Лучезарой подстроили, – вмешался верный кузутик. – Я все видел самолично.
Ардан задумчиво перевел глаза вдаль, устало потер огромной ладонью нахмуренный лоб. Вот ведь как жизнь поворачивается: на лучших друзей надежи нет. Ведь одного роду они. А как такой же морок на полозе царство навести враг сможет? Или врут проходимцы эти. Присмотрелся внимательно к каждому из троих. Рыжему карлику точно доверия нет, а вот Зарянка прямо смотрит, взгляд не отводит. Рогатик этот рядом, тоже упрямо подбородок вытянул, сказанное отстаивать собирается.
– Под охраной вас оставлю. Не обессудьте. А как подтвердятся речи ваши, так и благодарность от меня будет по заслугам. Отведите их в пещеры, и чтобы волос с их головы не упал.
– Ну я не затем к двоим этим скитальцам напросился в спутники, чтобы взаперти сидеть, – возмутился Сазакан.
– Про тебя и речь не идет. С тобой мы не совладаем без напрасной потери сил и воинов. Чего ты хочешь? Зачем пришел?
– На тебя посмотреть?
– На меня? Я чай не девка, чтобы мной любоваться!
– Молва про тебя идет похвальная. Мол, есть богатырь, который с Куль-отыром совладать сможет. А к нему у меня свой старый счет имеется. Я еще впервые тебя заприметив, такую мысль пропустил, а уж когда слабую девчонку с несуразным спутником встретил, то своих сомнений и страхов устыдился.
– В одиночку с Куль-отыром не совладаю. Видишь, сколько нас много собралось.
– Прибавь еще одного, бури вызывать способного.
– Что ж, польза от тебя великая может быть, ежели чего дурного не удумал.
– Проверишь в деле, – гордо выпятив круглый живот вместо груди, ответил Сазакан.
Ардан утвердительно кивнул головой и отступил в тень за скалу. Взгляд его побежал в края знакомые к терему ужиному. Вот уже видит он застолье шальное. Столы дубовые в парадном зале от яств ломятся, скатерти хмельным квасом залиты. Девки- вужалки в одних легких занавесках, с высоких окон содранных, кружатся в танцах бесстыдных. Царь сидит с полным кубком, любуется на них. А в сторонке Звенислав с Лучезарой милуются на глазах у всех. Метнул Ардан взгляд на стражу, что сам обучал боевому делу. Побросали его бывшие сотоварища мечи тяжелые на лавки, колчаны со стрелами в углы, а луки к стенам привалили и устроили гульбище, какого отродясь не бывало. И правда в том, что движения у них плавные и медленнее обычного, а речи тянут, словно и не знают, о чем сказать хотят. Спасибо Зарянке с кузутиком, что предупредили. Ожидать подвоха и за всеми уследить Ардану бы одному времени не хватило, а надежда на помощь, хоть и небольших ужиных отрядов возлагалась огромная.
Глава 11
Зима выдалась особенно снежной. Калитки не открыть, ворота не отворить пока груды снега, нападавшего за ночь, не перекидаешь. Зато ребятишкам раздолье: в снежки играть, снежные комья катать, фигуры лепить. Проваливаясь по колено в рыхлый снег, они бегут со дворов друг другу навстречу, только распахнутые полы полушубок веют на ветру. Смотрит на них Ветринка, сердце радостью наливается. Вот если бы у них с Гридей дите народилось, может быть по-другому мужнина родня к ней относиться стала.
Тяжело молодой жене в доме Гриди жилось. А как возвратилась она с заставы с вестями, что муж ее следом за дружиной на чужбину страшного врага побеждать подался, так совсем затравили несчастную.
– От тебя мужик на войну сбежал, – зло выговаривала свекровь.
– А как не сбежать от пустой жены? – вторила матери сестра Гриди. – Вот привезет себе иноземку, детей нарожать способную, а тебя домой с позором воротит.
– Пустое вы баете. Лишь бы живой возвернулся! – пытается противостоять Ветринка.
– Он чай не воевать отправился, а в извозе пособлять. Вернется с богатой добычей, – возражает сестра.
Мать шумно вздохнула. Неспокойно ей за сына старшего. Чего он ни с того ни с сего решился податься в края дальние, когда отцу помогать некому окромя его?
– Поди воды натаскай в мыльню, – приказала она снохе. – Батька вечером уставший из лесу возвернется, попариться захочет.
– Так я же вчера наносила. А мыльню не топили.
– Вчерашняя застоялась. Неси говорю. Не переломишься. Харчи наши за дарма есть собралась?
Мать Гриди вроде не зловредная от природы была, но временами неприязнь к снохе и тоска по сыну выливались в несправедливые укоры и пустые бессмысленные указания. Вот и сейчас ее глаза метали искры на перечащую ей Ветринку. Хороша она, глазам люба, вся в родительницу, на которую в свою бытность отец Гриди заглядывался, да другой из-под носа ее увел. С прожитыми годами, за семейными проблемами, прошлая ревность поутихла, но совсем не сгинула. Помнила она, что посвататься к ней хозяин решился от отчаяния, и желая отмщения выбрал невесту из ближайшего дома перед окнами
