можжевельника. Лоток его был перепле-
тён щетиной дикого кабана. Внизу лесные завирушки используют для
строительства гнёзд волосы из конских хвостов. где они их находят – для
меня остаётся загадкой. но во всех осмотренных гнёздах конский волос
был обязательно. у верхней границы леса его заменяет щетина диких
кабанов. её тоже, наверное, не очень просто найти, но завирушки справ-
ляются с этим делом. Лесные завирушки полностью оправдывают своё
название: населяют они леса от днищ долин до самых последних дере-
вьев в высокогорье. гнёзда устраивают под пологом леса в различных
кустарниках или в древесных завалах. невзрачные на вид, маленькие,
однотонно окрашенные в коричневый цвет, лесные завирушки замеча-
тельные певцы. голос у них чистый, звонкий, а песенка очень мелодич-
на.
Во второй половине дня среди облаков появились голубые окна, вре-
менами проглядывало солнце. снег быстро таял, и к вечеру его почти не
осталось. следующий день обещал быть погожим.
проснулся я с первыми признаками рассвета. на небе не было ни
одного облачка, трава блестела от инея, густо покрывшего всё вокруг.
Термометр, который мы всегда брали с собой на полевые работы, по-
казывал четыре градуса мороза. для гор в начале июня и снег, и мороз
явления вполне обычные.
до верхней границы леса я добрался, когда субальпийские луга и
верхушки сосен осветили первые лучи солнца. Одновременно со мной,
только в другом месте, из леса на луг вышел большой дикий кабан. Я
увидел его метрах в двухстах в тот момент, когда он выходил на откры-
тый луг. Кабан был очень похож на бегемота: огромный, толстый, на
коротких ногах, лишённый щетины и покрытый коротенькой летней
шерстью цвета бегемотовой шкуры. Впечатление портила только длин-
ное кабанье рыло, составляющее вместе с головой третью часть всей дли-
ны зверя. Это был старый секач. сейчас, летом, он жил один. его совсем
не интересовало общество свиней и поросят. за их отшельнический об-
раз жизни такие кабаны называются ещё и одинцами.
Выйдя на открытое место, кабан остановился, повернулся боком к
солнцу и долго стоял неподвижно, опустив своё длинное рыло почти до
земли. наверное, он дремал, пригревшись в солнечных лучах. Хвост его
был опущен и неподвижен, а это верный признак, что зверь не испыты-
вает никаких отрицательных эмоций и его безопасности ничего не угро-
жает. погревшись стоя, кабан, словно подстреленный, свалился на бок,
и теперь принимал солнечную ванну лёжа. Я приготовил фотоаппарат с
174
телеобъективом и медленно пошёл к секачу. Когда была пройдена поло-
вина расстояния, разделявшего нас, кабан встал и поднял голову. Хвост
его стал описывать быстрые вращательные движения, уши высоко под-
нялись. зная, что зверь сейчас убежит, я поспешил сделать несколько
кадров. Кабан резко развернулся на месте и галопом умчался в лес. Он
наверняка не видел и не слышал меня. утренний ветерок, круживший
над лесом и лугами в самых разных направлениях, донёс до чуткого ка-
баньего носа запах человека, что и послужило сигналом к немедленному
бегству.
немного выше того места, где только что нежился на солнышке лес-
ной отшельник, был участок пёстроовсяницевого луга, на котором надо
было поискать тетеревиное гнездо. Мне почему-то казалось, что на этом
лугу обязательно должно быть гнездо. занимал он площадь всего в пол-
гектара, и кроме овсяницы на нём не было никаких других растений.
Овсяница образовала большие кочки, с них длинными пучками свисала
прошлогодняя ветошь, закрывая всё до самой земли. Молодые побеги
овсяницы острыми зелёными стрелками только начали пробиваться из-
под ветоши. на фоне других лугов, давно покрытых молодой зеленью,
этот луг выглядел жёлтым пятном. но нигде больше не было таких хо-
роших защитных условий для гнезда. под любой кочкой тетёрка могла
устроить гнездо, и его никто не заметил бы.
начал обследовать этот луг я снизу, ходя по спирали влево, вправо,
постукивая длинной палкой по каждой кочке. Весь участок представлял
собой лабиринт узких (едва на них помещалась нога) дорожек между
кочками. большая часть их площади была скрыта под прошлогодней
ветошью, но кое-где виднелась и обнажённая земля, не занятая никакой
растительностью. Облюбовали это место для жизни кустарниковые по-
лёвки. под кочками повсюду виднелись следы их деятельности: норы и
протоптанные дорожки. В двух местах с открытой земли при моём при-
ближении уползли гадюки. для них тут, конечно, был рай: много полё-
вок, много нор, с воздуха пернатые хищники ничего разглядеть не мог-
ли, а от наземных хищников можно было укрыться в любой норе. Кроме
того, луг был сориентирован на юг и хорошо прогревался, что для пре-
смыкающихся тоже имело немаловажное значение. ещё в двух местах,
приподнимая палкой ветошь, нашёл шкурки гадюк, снятые змеями при
линьке, как чулки.
уже около часа ходил я по лугу, внимательно осматривая каждый
квадратный метр, но кроме гадюк и мышиных нор ничего не нашёл.
Когда был близок центр осматриваемого участка, я чуть не наступил
175
на тетёрку, сидящую на гнезде. делая очередной шаг, я уже был готов
опустить ногу на землю, как вдруг увидел торчавший из-под кочки хвост
тетёрки. Хвост на одну треть выглядывал из ветоши и лежал на откры-
той земле. нога моя повисла в воздухе. Оперевшись на палку, я сохранил
равновесие и отвёл ногу назад. Тетёрка не могла меня не слышать. Я на-
ходился от неё в полуметре, она наверняка и слышала, и видела меня.
постояв несколько минут, я постучал палкой по кочке над гнездом, но
это не произвело на наседку никакого впечатления. постучал сильнее –
тетёрка продолжала сидеть. и только, когда я концом палки потрогал её
хвост, она вылетела из-под кочки и улетела вниз, к лесу.
гнездо было так скрыто кочкой и свисающей с неё старой травой, что
даже после того, как его покинула наседка, не было видно ни гнезда, ни
яиц. Осторожно раздвинув сухую ветошь, я увидел в выстланной сухой
травой неглубокой ямке семь яиц. повторно найти это гнездо среди од-
нообразных кочек пёстроовсяницевого луга было бы сложно. поэтому,
положив на кочку возле гнезда фуражку, я быстро сбегал к ближайшему
кусту ивы, отрезал от него небольшую ветку и воткнул её в землю в двух
метрах от гнезда. поднявшись на семьдесят метров выше и спрятавшись
в каменной осыпи, я больше двух часов просидел с биноклем в руках,
ожидая возвращения тетёрки на гнездо, но так ничего и не дождался.
наседка наверняка проскользнула к гнезду незаметно, и уже давно на-
сиживала кладку.
В избушке мне делать было нечего, до вечера оставалось много вре-
мени, и я пошел дальше вдоль верхней границы леса. ближе к вечеру,
присев немного отдохнуть, я заметил выше леса на лугу тетёрку. Она
кормилась, быстро склёвывая листья, бутоны и цветы травянистых рас-
тений. В бинокль всё это мне было хорошо видно. птица явно торопи-
лась, и из этого я сделал заключение, что она сошла с гнезда и спешит
наполнить зоб и желудок пищей, которой ей хватило бы до следующего
утра, а может быть, и до вечера. покормившись около получаса, тетёрка
несколько минут осматривалась по сторонам, а потом взлетела. Описав
в воздухе полукилометровую дугу, она опустилась немного ниже верх-
ней границы леса среди низкорослых сосенок и многочисленных кур-
тин можжевельника, перемежающихся луговой растительностью. где-то
там наверняка было гнездо, и я решил, что завтра мы с игорем начнём
поиски с этого участка.
Вечером в избушку поднялись игорь и Владимир Михайлович поли-
ванов. его жена, надежда никитична, была назначена в Тебердинский
заповедник заместителем директора по научной работе и переведена
176
сюда из заповедника «Кедровая падь». до работы в приморье полива-
новы много лет изучали птиц в дарвинском заповеднике. Оба они были
кандидаты биологических наук, орнитологи с огромным опытом рабо-
ты в заповедниках. Владимир Михайлович был принят в заповедник на
должность старшего научного сотрудника – орнитолога. В приморье и в
дарвинском заповеднике работа орнитологов была связана с изучением
птиц леса. поэтому, переехав в Теберду, Владимир Михайлович заинте-
ресовался, в первую очередь, птицами лесного пояса.
Вечер мы провели в беседах около костра. В глубоких сумерках над
поляной около избушки летали вальдшнепы – крупные лесные кулики.
Это были токовые полёты, которые охотники называют тягой. силуэты
птиц мелькали на фоне неба над верхушками сосен, слышалось хриплое
хорканье, издаваемое в полёте взволнованными самцами. Тяга продол-
жалась до полной темноты.
В переводе с немецкого языка «вальдшнепф» означает «лесной ку-
лик».
населяя лиственные и смешанные леса россии от её западных гра-
ниц до сахалина, вальдшнепы предпочитают сырые места с мягкой по-
чвой. Это связано со способом добывания пищи. свой длинный клюв
вальдшнепы погружают до самого основания в мягкую влажную почву,
где находят червей и других беспозвоночных животных. В Теберде мы
находили гнездо вальдшнепа в долине в полусотне метров от реки. на-
ходили два гнезда высоко в горах на сухих южных склонах, покрытых со-
сновым лесом. От этих гнёзд до ближайшей воды было метров семьсот-
восемьсот. по-видимому, обильная подстилка из опавшей сосновой хвои
заменяет птицам мягкую землю. под ней всегда много всякой живности,
и вальдшнепы без труда находят пищу. на зиму лесные кулики улетают
на юг.
ещё не успели закончить тягу вальдшнепы, как завёл свою бес-
конечную песню козодой. если растянуть на пять-шесть строчек:
«Тррррррррррррррррррррррр», это как раз и будет брачной песней
козодоя. следующие одна за другой длинные рулады довольно мело-
дичны. слушать их не надоедает, и они очень украшают вечера в горах.
Оперение у козодоя под цвет опавшей листвы, сосновой хвои и су-
хой травы; размерами он чуть крупнее черного дрозда, а крылья у него
очень длинные; широкая плоская голова с огромными чёрными глаза-
ми, заканчивается маленьким клювиком, едва выступающим из окру-
жающих его плотных щетинок; ножки маленькие, совсем не приспосо-
бленные для ходьбы по земле. не птичка, а ангелочек. но если козодой
177
откроет рот, то перед вами появится широкая пасть, в которую легко
поместится грецкий орех. наверное, за эту пасть птица и получила своё
название. Летая по вечерам над стадами коз, идущих с пастбища домой,
козодои ловят насекомых, тучами вьющихся над козами. сами козы их
совсем не интересуют. Однако в сельской местности люди до сих пор
считают, что птицы эти присасываются к козьим соскам и выдаивают
их. питаются козодои насекомыми, и не только комарами и мошками,
летающими над стадами, но и крупными жуками, которых заглатывают
целиком вместе с их твёрдыми хитиновыми покровами. ангельский вид
не означает, что у птички и ангельский характер. В тот же вечер Влади-
мир Михайлович рассказал нам, что его знакомый – капитан дальнего
плавания – наблюдал, как во время шторма в открытом море мелкие во-
робьиные птицы искали спасения на корабле. Вместе с ними оказались
и два козодоя, тоже улетающие на юг и застигнутые непогодой. Так вот,
козодои нападали на мелких птиц, убивали их и съедали.
Всего один раз пришлось нам найти в заповеднике гнездо
