предстоящее съедение.[/b]
И это сравнение напрашивалось логически.
И это сравнение напрашивалось логически с дополнением «бы». Я должен был учитывать свое значение на даче Виктора Петровича, за которое мне заплатили уже дважды. За которое готовы платить еще.
Была ли Аня причастна к этому значению?
Могла ли в моей голове уложится такая версия: Аня настаивала на том, чтобы Виктор Петрович таскал меня на дачу с той целью, о которой я уже не раз сказал?
Аня знала меня как облупленного, успела узнать, а я и не скрывал. И именно Аня была инициатором нашей с ней первой встречи. Я помнил этот момент в свое жизни совершенно отчетливо, во всех деталях.
Кажется, я задремал, убаюканный серо-белой, пасмурной, цветовой гаммой снаружи.
Но какая-то сила заставила меня раскрыть глаза за секунду или даже две-три до того, как Аня съехала с трассы на полузаснеженную обочину. Зима в этом году выдалась слабой, однако я не был тому удивлен.
Лишь после остановки автомобиля Аня вновь схватилась за голову. Я помог ей вылезти из-за руля, пересадил на заднее сиденье салона. Сел рядом сам, обняв Аню за плечи.
-Все хорошо, - в половину голоса выдохнула Аня, - Все в порядке.
-Нет, моя девочка, не в порядке, - так же негромко настаивал я, - Как хочешь, но тебе нужно обратиться к врачу. Сейчас мы как-нибудь доедем до дома, а потом в больницу. Не спорь, - добавил я, чувствуя ее дрожь.
Аня шмыгнула носом и всхлипнула, прижавшись ко мне всем телом. Я впервые видел ее плачущей.
-Я боюсь всех этих врачей, - призналась Аня, - Боюсь диагнозов, которые они могут поставить.
-Я сам их не жалую, - ответствовал я, - По той же самой причине. У них как у ментов – был бы человек, а диагноз найдется. Они тоже люди – тоже кушать хотят.
Я не лгал ради ее успокоения. Я не лгал уже потому, что привык разговаривать с Аней честно.
И солги я сейчас, она бы почувствовала мой пиздеж даже в своем жалком состоянии.
-Нам надо ехать, Зайка, - сказала она, - Нам надо добраться до дома.
-Ты уверена, что все в порядке? – спросил я, понимая, что нехуй стоять на трассе посреди полей, - Не гони, езжай небыстро.
-Хорошо, - кивнула Аня и вытерла лицо от слез платком.
Порог дома мы переступали уже за полночь.
Переутомляемость – так сказали врачи после нескольких анализов, которые Аня согласилась сделать после моих уговоров. Чудесное исцеление после аварии стоило ей других проблем со здоровьем.
Ане было предписано побольше свежего воздуха, побольше отдыха, поменьше нервов.
Авария не лишила Аню работы. После же новогодних праздников и беготни по больницам Ана потребовала дополнительных выходных на целую неделю, чтобы набраться новых сил.
Виктор Петрович, со своей стороны, приволок мне несколько исписанных ручкой листов бумаги, содержимое которых необходимо было набрать на клавиатуре и сохранить в виде текстового документа на чистой флешке, что он принес с собой. Без орфографических и пунктуационных ошибок, без отсебятины, и, самое главное, без лишних вопросов.
-Два дня, - обозначил Виктор Петрович сроки, в которые мне следовало уложиться, - Считай это своим экзаменом.
Единственное, что я могу сказать о содержимом текста, что от меня требовалось напечатать, это было письмо Виктора Петровича в одну серьезную организацию. Письмо было достаточно важным, текст его был очень хорошо продуман, очевидно, что Виктор Петрович подбирал и взвешивал каждое свое слово в нем.
И мне не стоило ничего перекраивать для придания тексту какой-то удобоваримой литературности.
Меня никто не подгонял с работой, но и не отвлекал. Виктор Петрович указал мне шестнадцать рабочих часов, которые обещал оплатить по окончании моих трудов. Все остальное время принадлежало только мне (и еще Ане). Так что я мог просидеть за компьютером с текстом большее время, но оплата следовала в строгих временных рамках.
Не что я ДОЛЖЕН БЫЛ справиться. Нет, Виктор Петрович ХОТЕЛ, чтобы я выполнил эту работу.
И когда он пришел через два дня, я показал ему готовый текстовый документ, перенесенный на флешку. Но однако Виктор Петрович пришел не только с деньгами за работу, которые он передал мне лишь после того как прочел текст с монитора в поисках недочетов (особенно орфографических). Он продемонстрировал мне диктофон с записанным его же собственным голосом посланием.
-Это мое обращение, которое ты переведешь в печатный вид и распечатаешь в трех экземплярах, - указал мне Виктор Петрович фронт работы, - Сделаешь – поговорим об оформлении тебя в офис.
В свободное же от работы время мы с Аней несколько раз посетили и кино (заняв места где-то на последних рядах) и в кафе просто ради того, чтобы побыть вдвоем.
Нам было классно в эти моменты, нам было легко обоим. Я чувствовал приятную дрожь Ани, тянущейся ко мне, рвущееся из нее тепло и трепет от моих прикосновений. Она хотела, чтобы эти моменты не прекращались.
В один из теплых мартовских дней, залитый солнцем, Виктор Петрович выдернул меня из рабочего кресла офиса с намерением прокатиться за пределы города. Спустя полчаса поездки мы остановились на обочине пригородного шоссе где-то в заросшем бурьяном поле.
Метров через двести-двести пятьдесят от дороги начиналась лесополоса.
-Это место выкупили чертовы москали. Здесь будет построен коттеджный поселок, - прокомментировал Виктор Петрович, окинув рукой огромный пустующий участок, - Планируется затронуть лес для надлежащей инфраструктуры. Работы планируется начать через полтора года.
-Что Вы хотите от меня? – не понял я.
-Я хочу знать, что ты чувствуешь, - как-то резко потребовал от меня ответа Виктор Петрович, - Все без утайки.
Я даже на миг потерялся от этого заявления, будто услышал что-то такое, что выходило за рамки привычного общения.
Но это чувство смятения быстро сошло на нет, едва я вновь окинул взглядом обозреваемую Виктором Петровичем местность.
Я совершенно ясно испытал живительную энергию, кружащую над заросшим полем, сочившуюся прямо из земли, витавшую в воздухе как пар, не уносящийся в небо.
Я видел знакомое мне на даче Виктора Петровича зеленоватое свечение, исходившее от этой живительной энергии.
И еще я слышал голоса. Целое множество их, перекрывающих друг друга. Как будто несчетное количество жизней наполняло это место, казавшееся целым вместилищем их, и благодаря свечению и энергии мне удавалось услышать это многоголосье.
Они не страдали, стараясь перекричать друг друга от мук и горя. Наоборот, я чувствовал в этом их небывалом смешении удовольствие и целый триумф жизни.
В этот момент я понимал, что подобных этому мест окружало меня предостаточно, и стоило мне лишь остановиться вот так, как сейчас и просто увидеть, услышать, и почувствовать, я бы наверняка обнаружил все то же самое где-нибудь еще.
Но в то же время я вдруг был свидетелем и нечто другого.
И вот это другое и интересовало Виктора Петровича.
-В городе есть парк, земля под которым была продана еще в прошлом году, - сообщил он, - Заказчику парк не нужен, он не видит в нем перспектив. Он планирует построить там торговый комплекс, который будет сдан в аренду.
-А люди? – поинтересовался я, кажется, понимавший его намек.
-Хуи на блюде, - коротко заметил Виктор Петрович, - Они и не заметят пропажи этого парка. Будет им парк где-нибудь в другом месте. Есть куда более прибыльные проекты в обозримом будущем.
-Но Вы опасаетесь, что будут протесты.
-Есть определенные недалекие долбоебы, которые могут схватиться за вилы, - не стал скрывать Виктор Петрович, - В этот проект вложены большие деньги. Если их вывести – набегут еще большие проценты, которые никому не нужны.
-И что я должен сделать?
-То же самое, что ты сейчас делаешь здесь. На выходных мы прокатимся с тобой в этот парк на часик-другой. Чтобы ты походил и посмотрел.
-Вы против того, чтобы на месте парка что-то строили? - дошло до меня.
-Мы с женой каждые выходные гуляли в нем, когда Аня только родилась, - с неохотой поделился Виктор Петрович, вынужденный мне ответить, - Мне этот парк не мешает. По крайней мере, я не хочу, чтобы его касался кто-то со стороны, не имеющий никакого отношения к этому городу. Анька же наверняка окажется в числе расстроившегося большинства. А мне бы не хотелось портить с ней отношений из-за чьей-то прихоти, которую я не могу вот так взять, и обломать.
На совсем короткое мгновенье после его упоминания имени дочери меня охватила уверенность в том, что голосом Виктора Петровича со мной сейчас говорила сама Аня. На совсем короткое время мне показалось, что смысл всех моих отношений с ней, смысл всего почти года, проведенного рядом с ней, смысл получения мной от нее и от ее семьи всех ништяков, о которых я уже рассказал, заключался именно в этом обращении. Будто ради этого Аня вообще обратила на меня внимание, держалась за меня, одаривая заботой и лаской, намеревалась выйти за меня замуж.
-Вы хотите, чтобы я помог Вам что-то сделать, чтобы сохранить парк?
-Я хочу, чтобы ты разведал в нем обстановку, - ответил Виктор Петрович, - Пока что эта тема касается только тебя и меня. Я сразу предупреждаю, что тебе понадобится огромное количество твоих сил. Самый максимум их. Но и оплата будет достойной. Возможно, в долларах. Я рекомендую взять тебе выходной на пятницу. Сходи с Анькой куда-нибудь, расслабься. Поедем утром, часов в пять. Я тебе позвоню, чтобы ты был готов и одет как можно теплее: вроде мороз обещают.
Разумеется, я не рассказывал Ане о нашем с Виктором Петровиче разговоре.
Пятницу мы с ней провели дома с утра до вечера, занимаясь какой-то бытовухой, в конце которой просто смотрели киношку про любовь, лежа в обнимку на диване и попивая клубничный коктейль.
И это было самым лучшим времяпровождением из всех возможных.
Я не помню, как уснул и что мне снилось.
Зато на ногах я уже был часов с трех утра весь в ожидании звонка от Виктора Петровича, который позвонил мне за пять минут до его подъезда к дому.
-Угостись и расслабься, - предложил он мне плитку горького шоколада, с улыбкой наблюдая мой какой-то излишний боевой настрой.
Мы были на месте уже минут через десять небыстрой поездки, во время которой я умял всю шоколадку и запил ее холодной водой с газом.
[b]Парк, о котором шла речь, имел совсем небольшие размеры, однако был достаточно ухожен. Я видел ровные асфальтовые дорожки, достаточно годные для сидения лавочки с урнами у каждой из них, столбы с лампочками, запакованными в стеклянные плафоны. Так же в парке имелся газон
