[/b]
На самом деле, этих ребят быстро вычислили, вопреки моим ожиданиям и предположениям.
Я в подробностях дал показания как потерпевший, они ничем не отличались от показаний Ани, проходившей свидетелем.
И все же я должен был умолчать о некоторых существенных подробностях этого нападения. Потому что о них я мог рассказать Виктору Петровичу, даже не Ане.
Дело в том, что в момент нанесения мне этого удара ножом, заставившего меня застонать от сильной боли, я совершенно точно помнил ночной солнечный свет. Я совершенно точно могу сказать, что я оказался на мгновенье где-то в ином пространстве и времени, населенном демоническими существами, которых видел раньше в своих снах, посвященных Единой Сущности, взор которой проникал в каждое из девяти мирозданий со всеми их ужасами и невообразимой жестокостью. Я совершенно точно могу сказать, что эти двое разгоряченных алкоголем ребят были на самом деле посланцами Преисподней. Но описать их внешне вряд ли смогу. Потому, что образы их как-то совершенно и напрочь стерлись из моего сознания, когда я вернулся в реальный мир и в карету «скорой помощи» по пути в больницу.
Тем не менее, с той же ясностью ума и открытостью сознания, с которыми я был уверен в демонизации злодеев, напавших на меня с ножом, я могу сказать, что Единая Сущность оказалась со мной в тот момент совсем рядом, даже ближе чем на расстоянии вытянутой руки.
Она была источником света ночи, наблюдаемого мной в нескольких видениях, о которых я говорил выше.
И совершенно странным образом от осознания и обдумывания этого факта мне не было не по себе, или же неуютно в обществе Ани, не покидавшей меня в больнице ни на минуту. Мысль о том, что Аня была Единой Сущностью, обретшей плоть в этом мире специально для меня, никоим образом меня не пугала. Как будто я наблюдал и себя, и все, что окружало меня последний период собственной жизни, целое Бытие, которому я принадлежал в конкретной пространственно временной точке, откуда-то со стороны. При этом я имел возможность критически мыслить, анализировать то, что я видел и чему сопереживал, делать вполне четкие выводы.
Как будто я с самого начала знал о неразрывной связи Ани с Единой Сущностью, и меня она устраивала.
Находясь после ранения в больничной койке, я чувствовал себя настолько похуистически, что, наверное, и сам должен был удивляться такому сильному восприятию.
В этот период времени Аня не являлась для меня каким-то врагом, которого я должен был избегать.
Я уже говорил о том, что имел к Единой Сущности отношение, наблюдая все мироздания, доступные ее взору и подвластные ее все сжигающему огню. Оттого я чувствовал ее силу в себе, защищавшую мое тело от жестокого солнечного ультрафиолета, которую Аня подарила мне с первого дня моего с ней знакомства.
Все было предопределено когда-то изначально.
В самом начале этого повествования я говорил о священных книгах, в которых солнце представлено в образе Единой Сущности, мощь и невозмутимость которого породили тех, кто увидел в нем небывалую возможность для создания условий для собственного диктата миллионам и миллиардам в угоду собственным прихотям.
И вот теперь я чувствовал, что сам оказался принадлежащим мирозданиям, описанным в тех книгах, как будто придуманный их авторами. Как будто я был частью того ужаса, что изложили последние со всей их холодной жестокостью, со всем их цинизмом и ненавистью к роду людскому, к которому они никогда не имели отношения, а следовательно, не имел отношения и я сам, оказавшийся плодом чьего-то воображения.
Но, повторяю, мне в тот момент было похуй на все эти сравнения, вообще на все, о чем я думал, лежа в больничной койке.
Совсем скоро мы с Аней должны были стать официальными мужем и женой.
И прежде я даже визуально не мог представить себя в роли жениха во время этой важной и наполненной апофеозом церемонии, меняющей отношение к жизни и осознанию себя в этом мире.
Никогда прежде я не чувствовал себя подходящим на роль жениха.
Строгий костюм (пусть даже белый, тем более, белый), кольца, крики «-Горько!», восприятие себя в каком-то особом состоянии, когда внутри что-то происходит, от чего сердце так и рвется наружу.
Возникает сама собой мысль вроде «нахуй оно мне все это надо?»
И в то же самое время от этой мысли становится как-то легко, и не хочется, чтобы это чувство легкости прекращалось.
Потому что это все на физиологическом уровне.
Потому что от этого никуда не деться.
В этот важный и торжественный момент возникает понимание того факта, что этот самый момент так же как и все соответствующие ему эмоции является неотъемлемой частью человеческого естества. Что в людских генах заложена эта процедура официальности приобретения статуса представителя брачного союза.
Так я думал про себя в больничной койке в руках Ани, представления про себя не имея о том, как все будет на самом деле, но желая, чтобы все было именно так.
И вот, наконец, я вышел из больницы, чувствуя заметное облегчение после ранения.
И будто никакого ранения и не было.
Будто вообще ничего не было такого, что могло бы иметь значение, куда большее в сравнении со скорым торжеством, которого я хотел уже из одного только чистого интереса.
Афера, провернутая Виктором Петровичем (наверняка не одним только им), в которой я принял участие, казалось, должна была закончиться как в каком-нибудь кино, где расплата (в моем случае, удар ножом и больничная койка) и обязательный хэппи энд (такой как свадьба с невинной возлюбленной).
Вот только буквально на следующий день своего пребывания в СВОЕМ доме, куда Аня перевезла почти все свои вещи, обозначив свое право называться хозяйкой, я получил телефонный звонок с доселе неизвестного мне номера.
Да, я почти всегда отвечал на незнакомые мне номера телефонов, общаясь и с представителями каких-то частных контор, и со служб, занимающихся проведением опросов, даже неоднократно общался с коллекторами (или обычными мошенниками, косящими под них), иногда говорящих с кавказским акцентом.
Мне было не стремно ответить на входящий телефонный звонок с неизвестного номера.
-Меня зовут – Лёвкин Андрей Андреевич, - представился человек, набравший номер моего телефона, и я мгновенно сообразил, что он не ошибся номером, - Я являюсь тем человеком, против действий которого в Вашем городе была недавно проведена кампания с Вашим участием. Вы понимаете, о чем я говорю?
Конечно я понимал.
Со мной связался тот самый заказчик, со слов Виктора Петровича, желавший, как говорится, обнулить парк и построить на его месте торговый комплекс.
-Я в курсе того, что Вас выписали из больницы после ножевого ранения. Я бы хотел встретиться с Вами и обсудить некоторые моменты Вашего участия в указанных мной событиях. Если Вы готовы, то я буду в Вашем городе уже завтра.
Я был готов.
Как минимум, мне было интересно встретиться с ним лицом к лицу и выслушать его предложения, которые этот человек наверняка попытается мне сделать.
Несмотря на его намерения, Андрея Андреевича, мягко говоря, оболгали со всей этой строительной техникой, якобы, пригнанной им для действий по демонтажу парковой зоны.
А вполне возможно, что и не было никаких намерений с его стороны.
Никто не должен был знать об этом телефонном звонке.
Никто не должен был знать о моей встрече с Левкиным Андреем Андреевичем.
Он приехал ко мне домой днем (даже поздним утром), когда Аня была на работе. Он приехал ко мне на такси - подержанном «Ларгусе» с местными номерами, за рулем которого развалился внушительных габаритов мужик, нанятый Андреем Андреевичем для этой поездки.
Сам Андрей Андреевич оказался достаточно худым дядечкой одного со мной роста, одетым достаточно неприметно, без намерений чем-то выделиться из толпы.
-Поверьте, у меня есть вполне веские основания опасаться за свою жизнь, - с какой-то улыбкой уверял меня Андрей Андреевич, несмотря на всю серьезность своего заявления.
Но несмотря на его, в общем-то, незавидное положение и общее впечатление человека, с которым так и хотелось бы вести откровенную приятельскую беседу, я видел в нем еще одного самопровозглашенного посланника Единой Сущности, которой преследовал ТОЛЬКО собственную выгоду.
Ничем подобные ему люди (ли?) не отличались друг от друга.
И так же как и Виктор Петрович или Михаил Валерьевич этот человек прекрасно видел между нами особую разницу.
-Все настолько серьезно? – смело поинтересовался я.
-Предположите, что да, - кивнул головой Андрей Андреевич.
Он не вошел ко мне в дом, но пригласил меня в автомобиль, на котором приехал, и попросил водителя подождать на улице.
-Вы должны знать, что у меня серьезный конфликт с Виктором Петровичем, переросший из банального спора в жесткое противостояние. Я знаю, на что этот человек может пойти для достижения своих целей. И смею уверить Вас в том, что у меня нет планов ни на какое строительство в этом городе. Эта идея имеет статус только лишь гипотетической возможности.
-Тогда для чего вся эта публичная возня? – недоумевал я, - Виктор Петрович сказал мне, что не потерпит никаких чужаков, желающих уродовать город очередной торговой точкой.
-Вы взрослый человек, - усмехнулся Андрей Андреевич, - Вы давно должны понимать и наверняка понимаете, что всякий патриотизм и пафос по поводу благих намерений зиждется только на личном интересе. Ни один делец никогда ничего не будет делать во благо окружающим. Все во имя собственной выгоды. Это я Вам говорю совершенно открыто и без стеснения.
-Зачем?
-Чтобы Вы понимали, что эта история с парком не должна была Вас касаться, - уже без тени улыбки ответил Андрей Андреевич, - Вы появились для меня совершенно неожиданно, можно так сказать, из воздуха. Я был застигнут врасплох, когда смотрел репортажи ваших городских теленовостей, оставаясь в Москве. Я уже сказал Вам, что знаю, на что готов Виктор Петрович ради собственной выгоды. Однако Вас я не ожидал.
-Это почему же? – не смог удержаться я от смешка.
-Вы знаете, почему. И это остается для меня загадкой. Вы совершенно не подходите на роль его помощника. Только не Вы, которому нечего делать рядом с подобными Виктору Петровичу людьми.
[b]Я понял, даже почувствовал, что должен был сказать ему правду. Даже с учетом того обстоятельства, что этот человек, по факту, оставался мне недругом, и я не мог не относиться к нему с неприятием. Однако его появление означало нечто важное в моей жизни, как очередное звено в целой цепи событий, сила которых влияла на мое мировоззрение
