тебя.[/b]
-А кто Он? – только мог полюбопытствовать я, застигнутый этими замечаниями врасплох.
-Ты можешь называть Его как тебе заблагорассудится: Дьявол, Единая Сущность, Отец, Учитель.
-А мне всегда казалось, что это всего лишь солнце. Звезда, вокруг которой вращается столько-то планет в космическом пространстве, имеющая свою траекторию, отчего движение их проходит по спирали, - попытался возразить я, - Законы небесной механики, астрономия, физика, все такое. И никаких Отцов, Учителей, и всего подобного.
-Он скрывается внутри этой звезды. Его сила в том, что люди считают солнце всего лишь звездой. Потому что Он так хочет. Ты ведь видел, что это не так. Ты видел его подлинное лицо.
-Я думал, это всего лишь сон, основанный на моих переживаниях.
-Ты всего лишь так думал, - кивнул головой Виктор Петрович, - На самом деле, это связующая нить между всеми нами.
-Всеми нами? – переспросил я в ожидании какой-то жуткой Истины.
-Мы должны помогать другу. Мы должны помогать друг другу даже если находимся друг с другом в состоянии смертельной вражды. Мы должны быть вместе, чтобы в любой день оказать посильную поддержку в трудный момент час. Сказав мне о тебе, Он сказал о тебе всем остальным. Моя дочь даровала тебе часть своей силы, часть Его силы, без которой ты просто жарился и страдал под Его взором.
Мне так и хотелось назвать его поехавшим.
Но вот незадача, слишком много деталей выступало в защиту Виктора Петровича.
Он сказал, что Аня передала мне часть своей силы, которая могла действительно могла оказаться дьявольской. Видимо, он знал о том, что происходило с его дочерью с появлением Инессы Васильевны, которую, как я начал понимать, позвал в наш с Аней дом именно с этой целью. Я предчувствовал, что сила вокруг Ани, придававшая ей физических сил, должна была, в конечном счете, поставить ее на ноги, и Виктор Петрович со своей женой знали об этом наверняка.
Он знал о моих снах, знал о подробностях их.
Он знал о моем дискомфорте, доставляемом мне жгучим летним солнцем. Он знал о том, ЧТО ИМЕННО чувствовал я в этот сезонный период, принуждавший меня ненавидеть «чертово ебучее лето».
Могло ли быть мое с Аней знакомство, в таком случае, случайным?
Я справедливо называл таких как Виктор Петрович и Ольгу Павловну посланцами Дьявола, провозгласившими себя таковыми самостоятельно. И вот, кажется, я общался с одним из таких в реальном мире, тет-а-тет, и приходил к мысли, что сил-то у них оказывалось больше, чем просто власть и деньги.
Но, может быть, эти дополнительные силы имелись не у всех? Не могло ли оказаться так, что среди сектантов и откровенных сатанистов, которыми являлись все эти Рокфеллеры с Ротшильдами, и все эти европейские фамильные роды с тысячелетней историей своего существования, желающие превратить человечество в своих покорных рабов, имелась группа подлинных приспешников темных сил, члены которой обладали сверхъестественными способностями?
Это в далеком детстве я мог верить и верил и в Бога, и в Дьявола, и читал Библию, которая представлялась мне не просто священным писанием, но каким-то историческим романом с захватывающим сюжетом. Со временем, конечно, я осознал, что нет ни добра, ни зла, а есть только личные интересы, которые либо в угоду твоим собственным, либо тебе с ними не по пути.
Тем не менее, эти религиозные догмы, которыми я занимал свою неокрепшую голову, никуда не исчезли за прошедшие годы.
Ну потому что я был свидетелем того, о чем говорил в начале: о том, что с каждым годом лето становилось жарче благодаря стараниям этих самых фанатиков с деньгами и властью в карманах.
Конечно я был знаком с киношными сюжетами, повествующими о приспешниках Дьявола, проводившими свои темные ритуалы, и, в конечном счете, столкнувшимися с бесовщиной на самом деле, к чему, естественно, никто из них не был готов.
И вот я так же столкнулся с темной силой (именно с темной), совершенно неожиданно.
И в этот момент моего с ним общения, я пришел, вдруг, к мысли, что сила, которая позволяла мне переживать жесткий летний ультрафиолет солнца, подаренная мне любящей меня женщиной, может быть так же легко у меня отнята по ее же воле. Если мне сказали, что, мол, мы должны помогать друг другу, не означало ли это, что такая вероятность имела место быть?
Потому что я про себя чувствовал, что со мной было что-то иначе. Меня будто признавали «своим», позволяли пользоваться темной силой, но в то же время что-то могло отличать и отличало меня от нее.
Виктор Петрович советовал мне дружить с ним, казалось, именно по этой причине.
Я был для него другим. Я оставался для него другим (не только для него одного), я чувствовал себя другим.
И, однако, он старался не быть мне врагом.
И вот еще до Нового года Виктор Петрович привез меня куда-то за пределы города, на дачу, представлявшую собой большой, коттедж с отдельной баней, крытым теннисным кортом, летней беседкой. Двор был выложен темной плиткой и освещался несколькими уличными фонарями.
Дача располагалась глубоко в лесу, рядом с ней находился небольшой прудик, окруженный низким каменным заборчиком. К нему вела дорожка, так же выложенная темной плиткой и освещенная все теми же уличными фонарями. Такие же фонари были расставлены на всем протяжении асфальтовой дороги, проложенной с трассы вглубь густой растительности, впрочем, оголенной и пожухлой во время наступивших холодов. Всю эту территорию Виктор Петрович окружил черной металлической рабицей, даже не поленился установить шлагбаум и поставить будку КПП на въезде.
Сразу по ту сторону огороженной территории дачи на гостей обрушивался чистейший воздух и естественная прохлада, в корне отличавшиеся от того воздуха и прохлады, к которой привыкли мои легкие снаружи. Я даже наблюдал необычное зеленоватое свечение, раздававшееся повсюду, будто окрасившее привычный незримый воздух.
И как-то просто и незаметно я воспринял эти метаморфозы, мгновенно ставшие для меня той же обыденностью, что и обыденность совсем только что царившей снаружи и отделенной от новой обыденности тонким металлом сетки ограждения. Как будто мне были знакомы эти чудеса, совсем не воспринимаемые мною в качестве чудес. Как будто иначе во владениях Виктора Петровича и быть не могло, и я знал, что увижу и вдохну этот зеленоватый воздух, полный жизни и защищенности от пагубного воздействия человеческого сознания.
Смертельный яд кипит в морях, кислота вместо снега и дождя… Кхм, да.
У ворот во двор коттеджа стояло несколько автомобилей. «Икс 7», «Инфинити», все в таком духе – фермеры, ха-ха. Просто я вспомнил историю, рассказанную мне одним человеком, который общался с представителями американской полиции. Они были глубоко удивлены, обнаружив огромнейшее количество «паркетников» на российских городских улицах.
-У нас на таких автомобилях фермеры ездят, - такова была реакция заморских гостей.
С того момента я хоть и восхищался мощью и одним лишь внешним видом самых настоящих броневиков, подобных тем, что я увидел у ворот дачи Виктора Петровича, но в то же время искренне и про себя потешался над теми индивидами с серьезными ебальниками за рулем каждого из подобных автомобилей. Фермеры хуевы.
И Геннадий Павлович действительно был фермером. Он владел внушительным количеством коров и свиней, организовав целый агрохолдинг в области. Этот человек в свои сорок с небольшим хвостиком лет въебывал как самый настоящий папа Карло, не чураясь физического труда своими руками. Из всех присутствующих на даче гостей именно он вызывал во мне чувство какой-то гордости, пусть не уважения одним лишь своим внешним видом, источая полное хладнокровие и самоконтроль.
Одетый в джинсы и тонкий серый свитер, из-под которого торчали отвороты светлой рубашки, в черных кроссовках на ногах, невысокого росточка, со сверкающей лысиной и узкими глазками, Геннадий Павлович совсем не выдавал свою принадлежность посланцам Единой Сущности. И не будь у меня этого особого чувства, улавливающего их со всей их отвратностью, я бы никогда не догадался, что этот человек занимал чиновничье кресло. Он был единственным среди них (не считая Виктора Петровича), казалось, продолжающих свою официальную деятельность даже вне рабочих кабинетов, не одетый в строгий официальный костюм.
И именно этот человек не позволил мне почувствовать себя в зале заседаний во время какого-то обеденного перерыва.
Всего человек шесть-семь.
Кто-то играл в карты, сидя за столом с бутылкой алкоголя и рюмками, кто-то просто курил, стряхивая пепел в глубокую стеклянную пепельницу и пуская колечки дыма, явно наслаждаясь одиночеством в занимаемом кресле, кто-то читал газету, сидя на дорогом кожаном диване.
Они определенно ожидали появления хозяина дачи, однозначно предупрежденные о том, что Виктор Петрович прибудет не один.
И даже больше того, все эти люди были в курсе того, с кем именно он приедет.
Я проигрывал каждому из них практически по всем фронтам.
Единственное, что у меня было, то, что уравнивало меня с каждым из них, это моя сила, которую я чувствовал на интуитивном уровне, защищенная темной силой, дарованной мне Аней, принадлежавшей ее отцу и матери, принадлежавшей Единой Сущности, к которой я, в конце концов, имел отношение.
И только сейчас я обнаружил, что моя принадлежность ей имела обратную сторону.
И только сейчас я испытывал ее всю во всех, можно так сказать, подробностях. Как будто среди всех этих посланцев дьявольских сил я и мог чувствовать свое равенство (или даже превосходство), которое приносило мне облегчение.
Им так же было в удовольствие мое присутствие, как будто без меня на даче царила невыносимо тяжкая атмосфера.
Все, что от меня требовалось на даче в эти минуты, и я понимал это со всей ясностью своего сознания, так это просто быть среди всех этих людей. По приезде Виктора Петровича (и меня) дошло дело до розжига мангала и жарке шашлыков под алкогольные напитки и музыку.
Это была чисто мужская компания.
И в этой компании я физически чувствовал себя где-то в ином измерении, отделенный незримой стеной от этого места. Я физически воспринимал всех этих людей в качестве черных, прозрачных, безликих теней, в то же время оставаясь для них точно такой же тенью откуда-то из другого мироздания, открывшихся друг другу в определенном месте в определенный момент.
Меня, конечно же, угостили шашлыком и какими-то другими яствами, мне задали несколько вопросов, на которые, как я понял, ответы были вполне им известны.
[b]Я был среди них не в теме. И в том и заключался смысл моего присутствия среди всех этих людей, которым я,
