-Я помню Вас и предложение вашей организации, - быстро среагировал Он, опасаясь, что Его сейчас просто пошлют в пешее эротическое путешествие, мол, мы передумали.
-Мы готовы отправить к Вам нашего представителя с предложенной нами суммой и договором, - вопреки Его опасениям предложила Людмила, - Вам необходимо указать адрес. Думаю, в течение одного-двух дней он прибудет к Вам.
-Записывайте, - чуть помедлив, сказал Он и сообщил им свои координаты.
-Чудесно, - прокомментировала Людмила, - Нам приятно работать с Вами. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится и в дальнейшем. Ожидайте нашего представителя.
Он так и не решился расспросить ее о той организации, представителем которой Людмила являлась.
Всего сутки прошли после ее второго звонка, и в шесть часов вечера, едва Он вылез из ванной, в дверь его квартиры позвонили.
На пороге стояла знакомая Ему прежде женщина в очках с папкой в руках, и Он даже не сразу понял, что Ей было нужно от него спустя год после Его пребывания в том доме за пределами города, пожелавшего избавиться от Него на полтора месяца.
А ведь Он до сего дня так и не узнал Ее имени, да и видел Он ее всего раз, в день своего прибытия в дом.
-Здравствуйте, …, - с приятной улыбкой на лице поприветствовала она, обратившись к нему по имени, - Или Вас лучше называть Иваном Ивановичем?
-А я думал, Вы имеете отношение к МВД, - честно признался Он, не забывая, как она читала написанные рукой следователя Его показания, пока Он общался с врачихой Риммой Анатольевной.
-Честно говоря, Вам не нужно вникать в эти подробности, - без строгого и официального тона в голосе отсоветовала она, - Можно войти?
Уже на кухне она извлекла из папки и деньги, и договор, намереваясь перейти к официальной части встречи.
-Я правильно понимаю, что Ваша контора заинтересовалась моей работой только потому, что там знают, кто я такой? – спросил Он, изучая договор, - Ваша контора имеет отношение к системе, да?
-…, Вам не все равно? – уклонилась она от ответа, - Вам дали понять, что Ваша статья представляет интерес настолько, что за нее готовы заплатить. Или Вас не устраивает сумма?
-Да нет, сумма в половину миллиона мне нравится, - довольно улыбнулся Он.
-Не поделитесь своими сомнениями?
-Ко мне приходил следователь, отправивший меня в дом, где я провел полтора месяца за угрозы по телефону. Там я увидел Вас. Потом этот же следователь приходил ко мне после моего возвращения домой. Опускаю детали с бумажками, которые полны таких же вопросов. Следователь сказал мне, что хочет, чтобы я опубликовал тот материал, что записывал в тетради на протяжении полутора месяцев своего пребывания в доме, и который мне разрешили забрать с собой. И уже не сомневаюсь в том, что мне позволили это сделать именно с целью предстоящей публикации. Самое главное, заинтересовать человека, мол, а что, если?
-Мне нравится Ваш настрой, - улыбнулась она, - Вы совершили свой звонок, чтобы быть услышанным. И вот Вас, наконец, услышали. Понимаю, Ваши сомнения.
-Я ожидал большего, когда размещал свою статью, - признался Он, - Четыреста пятьдесят человек – это крайне мало. Плюс всего один комментарий. Для меня это провал, но тут мне звонят и предлагают продать им авторские права. Или же просто платят мне за то, чтобы я больше не писал и не выставлял на всеобщее обозрение ничего похожего на «Систему».
-А мы рассчитываем на длительное сотрудничество, - покачала головой она, - Четыреста пятьдесят человек – очень неплохой показатель. Это значит, что четыреста пятьдесят человек нашли что-то свое в Ваших размышлениях.
-Не факт, что они продвинулись в прочтении моей статьи дальше первого предложения. А может, это вообще накрутка.
-Откуда такой скепсис? – попыталась успокоить она, - Самое главное – Вам платят. И готовы платить и дальше.
-И каких работ Вы от меня ждете?
-Самых разных, но интересных. Таких, которые могут пленить своим содержанием и заложенным в них смыслом.
-Система должна знать, что интересует людское сознание, - хмыкнул Он.
-Вас никто не собирается ограничивать в сроках, - продолжила она, будто не слыша Его комментариев, - Однако, в Вашей слишком многого не хватает, необходимого Вам для ощущения полноценности. Будете работать – будут возможности для исправления этой ситуации.
И вот Он взял деньги, подписал договор, согласно которого передавал все права на статью «Сирене-Виктории Плюс», после чего потратил определенное количество времени на то, чтобы удалить свою рукопись из общего пользования.
Однажды Он «наехал» на систему, открыв свой рот перед теми, с кем надо было вести себя как минимум осторожно, а не молоть языком с намерением приструнить (таких могут приструнить лишь те, кто по статусу выше). После своего стремления до них достучаться, система восприняла Его в качестве инородного элемента, отказывающегося работать среди прочих винтиков, как положено. На время Его убрали, чтобы не натворил куда большего говна, чтобы, так сказать, остыл, пришел в норму. Однако система уже поняла на что Он мог быть способен, что Ему было нужно и почему. На самом деле, таких как Он внутри нее насчитывалось намного больше, чем система ожидала, и здесь Он мог оказаться ей полезен. Он много читал в детстве и юности, но никогда не брался за перо, чтобы записать что-то самому, так почему бы не дать Ему возможность попробовать, причем начать свою деятельность автора Он мог бы с описания самой системы. Он был один, ни жен, ни детей, ни подруги, даже без кредитов, которые должны были наверняка утопить Его в бытовом омуте. Он много читал, значит пытался развить в себе что-то такое, что системе вряд ли было и будет подвластно. Пытался развить в себе что-то такое настолько, что это банально было важнее в сравнении с природными потребностями любить самому, быть любимым, продолжать свой род. Система же поняла Его язык, на котором Он выражал свое недовольство, больше того, система позволила Ему выговориться. Система поняла Его стремление, основанное на Его слабости к развитию (или сохранению, и здесь уточнение не столь важно), невозможное без ее же поддержки.
Система обернула Его стремление и недовольство себе во благо, предложив Ему возможности к тому, что было необходимо Его жизнедеятельности внутри ее. Просто из-за элементарного инстинкта к самосохранению. Духовное есть духовное, а материальное и физическое остается материальным и физическим, и от этого никуда не деться. Система предложила Ему вариант, который наверняка должен был устроить Его, привела Его к компромиссу. Но не ради Него. Система не приспособлена быть ради кого-то, кроме самой себя, и в том ее естество. Даже оставаясь ее союзником, невозможно не оставаться ее соперником. Система не терпит ни союзников, ни противников, ни тех, кому все равно, кто остается на стороне и просто наблюдает за ней. Система дала Ему шанс. Но по факту система постаралась воспользоваться Им. Да, он заработал на ней, но заработал ли?
Всему виной деньги, и теперь Он чувствовал себя порабощенным системой как никогда прежде. Система показала Ему всю себя, Он общался с ней, взявшей сразу несколько личин, воздействовавшей на него, позволившей Ему попытаться что-то изменить, но на самом деле представившей Ему всю невозможность перемен.
Все потому, что Он был в меньшинстве. Система любит, когда в меньшинстве, ибо большинство ее просто не видит. Хотя системе просто похуй. И на большинство, и на меньшинство. Что одни, что вторые нуждаются в ней – вот что олицетворял звон колючей проволоки, воспроизведенный Им на бумаге, и опубликованный на всеобщее обозрение, за что Он получил деньги, и за что система готова была Ему платить.
конец
Глава 4: Трио Л-Ё-Д
Декабрь
Он вернулся в дом совершенно внезапно, ввергнув воришку в полное замешательство. И Он был удивлен не меньше, застав в собственном доме нежданного гостя, попавшего на Его территорию через окно с целью поживиться деньгами и какими-то драгоценностями. Молодой малый, пацан еще, которому уже самое место в армии, а вместо этого занимающийся этим паскудством. Он мог понять и простить все: и измену, и даже убийство, черт с ним, даже изнасилование не казалось Ему таким уж отвратным действом, не имеющим оправдания. Но воровство, взятие чужого, без спроса, оставалось для него каким-то особым табу, за которое, наверное, следовало бы просто грохнуть. Неужели нельзя просто подойти и попросить? Но опять же, это когда в магазине. Есть такие полные дегенераты, умудряющиеся пихать колбасу и спиртное к себе в трусы, «спалившись» перед видеокамерами, а потом начинающие пускать сопли в руках охранников и вызванных теми ментов. Что же касается домушников или щипачей, тянущих свои руки за не своими деньгами в карманах куртки или цепочками и кольцами из драгметаллов, хранящимися где-нибудь в серванте, этих надо учить. И учить жестко, чтобы раз и навсегда.
-Ты знаешь, как, например, в Саудовской Аравии, поступают с ворами? – негромко спросил Он, встав в дверном проеме и вперив, в общем-то, добрый взгляд в застывшего на одном месте молодого домушника.
-Мужик, извини… Так получилось…
-Там за воровство буквально рубят руки, - остановил пересравшего парня Он, слегка повысив голос, - Но вся проблема в том, что даже такое наказание не исключает полное искоренение воровства. Даже с одной рукой люди умудряются брать чужое, им не принадлежащее. Это насколько надо быть отмороженным, чтобы тяга спиздить, даже не у государства, но у ближнего своего, перевешивала страх физической неполноценности в качестве кары за данное преступление? Я полагаю, что это просто неизлечимо. Так что же мне с тобой делать?
-Может, договоримся? – предложил домушник, понимая, что вырваться своими силами ему не удастся, - Я все верну.
Он полез в карманы джинсов, чтобы достать оттуда уже прихваченную наличность.
-Вот, мужик. Это все, что мне удалось найти.
-Меня это не устраивает, - рассмеялся Он, - Я хочу, чтобы ты понес ответственность за то, что ты здесь без моего ведома с деньгами, которые ни копейки не твои, в своих карманах. В конце концов, это статья, прописанная в Уголовном Кодексе. Я хочу, чтобы ты сидел в тюрьме.
[b]Прорываться через Него нахрапом парнишке домушнику не было резона из-за ощутимой разницы в телосложении в пользу хозяина дома. И, кажется, последний был готов к такому исходу дела. Для Него эта была экстремальная ситуация, заставившая Его мобилизовать всю твердость и волю в
