Него с недоумением, пытаясь осмыслить Его слова.[/b]
-Вы понимаете, что Вы сейчас говорите? – спросила она.
-Я говорю вполне серьезно, - хладнокровно заявил Он, глядя ей в глаза, - Мне эта пластиковая лабуда даром не нужна, навязанная мне работодателем. Определенное время тому назад люди получали зарплату на руки, и в одно место не дули, все было мирно и тихо, всех все устраивало. Потом в мою страну явились вы – банки – и сказали, что доступ к чужим заработанным деньгам должен быть не только лишь у самих работяг. Мы, мол, тоже хотим присосаться к этой кормушке. А бесплатно вас кормить я не собираюсь. И каждая копейка, что банк снимет с моей карты без моего разрешения, должна ему чего-то стоить. Например, благополучия его сотрудников. Чтобы они знали, куда они идут работать и кого представлять. Вы сами объявили себя вот так: по-свински. Давайте мы добавим в наш договор вот такой пункт.
-Простите, я не могу этого сделать, - наконец сказала сотрудница.
-Позовите тогда ваших руководителей, - все так же не повышая голоса, потребовал Он.
Именно сейчас Он испытывал это нечто, происходившее с ним. Это было похоже на внезапное охлаждение после такого же внезапного закипания, мгновенно разлившегося по всему Его телу. Он чувствовал холодную волну, остужавшую Его нутро во время физических нагрузок, когда пот пропитывал одежду, и Ему требовалось перевести дух. Очень часто такое происходило после долгой ходьбы, при которой Он просто не умел двигаться медленно или хотя бы неторопливо. Сейчас Он чувствовал лед, четко распределившийся по всему телу, не позволявший сердцу Его стучать быстрее от волнения и нервов, которые наверняка возымели бы над Ним верх при данных обстоятельствах. Именно этот лед контролировал Его хладнокровие, уверенность и негромкий рассудительный голос и тон.
Больше того, Он видел тот же самый лед сквозь одежду женщины, явившейся к Нему по Его требованию, озвученному молоденькой сотрудницей банка. Он терпеливо и подробно, почти слово в слово повторил менеджеру все то, что сказал обычной операторше, оформлявшей поданные Им документы.
-Я воспринимаю все списания в обход пользования картой одним лишь мной как воровство, - пояснял Он, - Один я имею право, переводя заработанные мной же денежные средства на карту, совершать какие-либо действия, направленные на изменение денежного баланса. Мне говорят, мол, тебе НУЖНА эта карта. И мне же говорят, что кто-то кроме меня может пользоваться оплатой моего труда, на который я трачусь, чтобы просто быть в этом мире. Это неправильно, так не должно быть. Хотите, я напишу заявление вашим начальникам, но за эти копейки я готов порвать ваши задницы на немецкий крест. Я знаю людей, у которых уже был опыт с необоснованным списанием этих несчастных копеек, и которые бодались с банками. В том числе, при помощи МВД.
И Он написал такое заявление, зная, однако, что Его доводов никто слушать не будет. Именно по этой причине Он был морально удовлетворен, наблюдая за тем, как лед и холод охватили руки женщины менеджера изнутри, чтобы в один прекрасный момент заставить их застыть подобно некоей бомбе замедленного действия. В заявлении, что Он написал в адрес руководства банка, конечно, не было и намека на угрозу в адрес его сотрудников, но свою позицию Он изложил вполне подробно и обоснованно. Это была чистая формальность для Него потому, что своего Он уже добился, направив свою силу (свою ли?) на вполне конкретного человека, которого Он воспринимал в качестве ответственного за предстоящие денежные списания не по делу с карты, что Он вынужден был оформить, хотя в последний момент Его охватило безумное желании послать работодателя и его требования на хуй. И менеджер банка в Его планах была не единственной крайней, кого Он избрал на роль ответственных за действия владельцев и руководства этой паршивой богадельни. Пусть страдают рядовые сотрудники, чтобы понимали, как к ним НУЖНО относиться за действия представляемых ими контор.
Точно такое же отношение Он выразил и в салоне сотовой связи, получив возможность элементарной мести сотовому оператору, на которого Он изрядно тратился в течение каждого месяца.
-Ребятки, аппетиты вашей конторы растут, как говорится, не по дням, а по часам, - излагал Он парочке консультантов за стойкой обслуживания, - Я изрядно кормлю вас каждый месяц на протяжении последних нескольких лет, и никак не могу накормить досыта. Чтобы, наконец, вы предоставили качественную связь, чтобы прекратилась эта чехарда с повышением цен на тарифы, чтобы прекратилось объебалово людей (не клиентов, ни абонентов, а людей) этими услугами, которые идут в комплекте с каждым номером или подключаются втайне в надежде, что прокатит. По тысяче в месяц, иногда даже по две - это достаточно много для тех, кто привык получать, но не предоставлять что-то взамен. Я уже не говорю о комиссиях, взимаемых банками, которым операторы дали волю (или же исполняют их указки, похуй) влезать в отношения между ними и абонентами. Это откровенный грабеж, неприкрытое воровство, за которое надо нещадно стучать по рукам, чтобы неповадно было.
-Уважаемый абонент…
-Вот в том и состоит основная ваша проблема, неуважаемые мои, - не повышая голоса, но с необъяснимым давлением каким-то заледенелым тоном остановил Он, - Вы не видите в людях людей. Для вас люди это неодушевленные создания: абоненты или клиенты, в худшем случае – терпилы, лишенные такого качества как человечность. Знаете, лет двадцать назад я бы еще удивлялся такому отношению со стороны как владельцев подобных вашей богаделен, так и со стороны малолетних пизденышей, которые их представляют вот в таких вот салонах. Но это было бы, повторюсь, лет двадцать назад. А теперь я бы самолично рубил таким как вы - малолетним наглецам - руки за пособничество в обираловке моего народа и меня в том числе. Только потому, что вы считаете отношение со стороны вашей организации в сторону таких как я нормой.
По поводу безобразия со стороны сотовых операторов, между прочим, Он письменно обратился в областной Департамент информационных технологий, откуда в ответ на Его электронный почтовый адрес пришло сообщение от представителя данного учреждения с просьбой либо перезвонить по такому-то номеру телефона, либо выслать ему номер Его собственного телефона и ожидать звонка. И вот Он перезвонил сам, и на следующий день явился в областную администрацию лично с целью пообщаться лицом к лицу с представителем Ай Ти Департамента и высказать чиновнику свои претензии. По голосу в трубке телефона Он понял, что это очередной пизденыш не старше тридцатки, попавший в свое теплое кресло только по блату и никак иначе.
-Я прямым текстом обвиняю вашу организацию в пособничестве учиняемого операторами сотовой связи беззакония и открытого воровства денежных средств, - без страха предъявил Он чиновнику, - Их никто не контролирует. Они вольны устанавливать цены по-своему, вести ценовую политику без страха перед той же ФНС, перед следственными органами, перед ОБЭП. Они полностью свободны. Потому что они делятся с вами, с чиновниками, которые закрывают глаза на обираловку людей, на необоснованные комиссии, на все эти услуги и прочее. И вы, например, Департамент информационных технологий, пытаетесь всячески оправдать такое их поведение. Вы предлагаете такое законодательство, которое дает сотовым операторам полную свободу действий лезть в карманы простых людей. Себя-то вы обезопасили со всех сторон привилегиями ваших должностей и возможностями полномочий. Вы же не считаете себя челядью, холопами, крестьянами, чернью, простолюдинским быдлом. Только лишь по одной этой причине вы считаете нормальным брать то, что вам не принадлежит, что заработано не вами, но вам бы очень хотелось приложить к этому свои руки. Вот лет шестьдесят назад за такое действо вам бы пришлось нести ответственность потому, что ВОР ДОЛЖЕН СИДЕТЬ В ТЮРЬМЕ, где ему самое место, желательно до конца его дней, без права на возвращение как особо опасный элемент общества.
-Вы же знаете, на место одних придут другие, - улыбнулся чиновник, - Это неискоренимое явление.
-Это явление неискоренимо из-за таких как вы, которые культивируют подобную дикость, - немедленно возразил Он, - Которые привыкли на чужих херах в рай въезжать. Поэтому даже страх физически остаться без рук кое-где в арабских странах не искореняет воровство бесследно. Лично я говорю только за себя, и лично меня не устраивает то, что из меня кто-то делает терпилоида. Кому-то, возможно, нравится так жить, вот пусть они так и живут, но не мне. Вор должен четко понимать, что то, за чем он лезет ко мне в карман, принадлежит лишь мне. Я заработал это своими руками и горбом. Я никогда ни у кого не пиздил, а если мне что-то нужно, я подойду и спрошу.
-Это так принципиально для Вас? – все с той же улыбкой уточнил чиновник, - Вы прямо такой законник.
-Вас удивляет моя позиция? – ничуть не смутился Он, - Это называется ответственность, о которой я постоянно слышу из уст окружающих меня людей, и о которой мне втирают по телевизору с утра до ночи. Или же смысл ответственности – фикция? Как у Нерона: мораль – это аморальность.
Те же претензии Он высказал городской службе такси, к услугам которых прибегал время от времени. С того судьбоносного для Него декабрьского дня, результатом которого стало онемение рук воришки, застигнутого Им в его собственном доме, доставшемся Ему по наследству, прошло целых полгода, и заканчивался июнь. И как-то с самого утра зарядил сильный ливень, затянувшийся часа на полтора не меньше. В силу обстоятельств Он вынужден был вызвать такси, чтобы добраться до работы. И узнав цену поездки был изрядно удивлен и рассержен.
-Адрес, который меня интересует, находится от моего дома на расстоянии двух с половиной километров, - объяснял Он в своем обращении по телефону в службу поддержки такси, - Мне нужно всего минут тридцать-сорок, чтобы пешком пройти это расстояние. За что я должен платить указанную сейчас мне вами цену?
-Цена зависит от востребованности…
[b]-То есть, вы пользуетесь тем, что на данную минуту на улице поливает как из ведра, и людям просто деваться некуда, верно? – осек Он, - Ну, в таком случае за озвученную стоимость поездки машина должна прибыть ко мне ровно в течение одной минуты после моего звонка, а водитель должен предложить чай, кофе, какао, кальянчик, на худой конец. И еще вы должны бояться, что меня может что-то не устроить. Все оттого, что вашу ценовую политику никто не держит под строгим контролем, и вы пользуетесь безысходностью людей, которые вынуждены вам платить такую сумму. Вас не проверяют ни ФАС, ни ФНС, ни ОБЭП, ни Генеральная прокуратура, ни транспортная инспекция, вообще никто. Вы же все в доле, все получаете свой процент. Единственное, что с вами можно сделать в таком случае – физически ликвидировать как организацию, занимающуюся самоуправством и
