История китайского летчика. Часть 2

отъявленных преступников Америки. Хотя, если судить по самому Джао Да и многим другим, с кем злая судьба свела его на «Скале», немало бедолаг здесь вовсе не были теми закоренелыми злодеями, которыми представляло их «благочестивое» американское общество. Скорее – фатальными неудачниками, они оказались здесь по несчастному стечению обстоятельств… Как, наверное, многие в тюрьмах всего мира и во все времена!
***
Дни в тюрьме тянутся бесконечно. Джао Да прекрасно усвоил этот парадокс времени еще в юности, испробовав на себе все прелести грязных гарнизонных гауптвахт на родине. Теперь, в Алькатрасе, он постигал новую гримасу тюремного быта: все тайные работы в тюрьме грозят растянуться на годы. Аббат Фариа, заключенный в замок Иф вместе с моряком из романа Александря Дюма-отца Эдмоном Дантесом (в судьбе которого Джао Да находил немало схожего со своей), четыре года делал инструменты и еще два – рыл подкоп, только чтобы по ошибке прокопаться в такую же камеру… Страх, что в одночасье вся тщательно засекреченная работа может быть обнаружена надзирателями или выдана предателем, отравлял бесконечные дни тягостным ощущением отчаяния. Однако надо было держаться, работать, не терять надежды, не ослаблять бдительности, да еще и поддерживать дух в своих помощниках. Только в этом случае, как бы долог не был тюремный коридор, в его конце забрезжит свет! Надо сказать, соблюдать конспирацию, производить под видом обыденных тюремных работ самые сложные запретные вещи и не терять надежды в Алькатрасе умели.
Чертеж и расчеты летательного аппарата, которые Джао Да создавал ночами при тусклом электрическом свете, долетавшем в его камеру с «Бродвея», во время многочисленных обысков приходилось прятать известным заключенным физиологическим путем, который не может быть описан на литературных страницах. Когда проект был готов, чертежи со смятых листков были в точности перенесены тюремными художниками (в Алькатрасе существовала собственная изостудия!) на вощеную бумагу и известным одному «Пулемету» Келли путями размножены на  ротаторе в канцелярии начальника. Затем настала пора механиков. Авторитетные заключенные ради этого обеспечили перевод Джао Да из прачечной в мастерские.
В качестве материала для производства рамы летательного аппарата Джао Да, с учетом своего авиационного опыта, избрал алюминий. Прочность пришлось принести в жертву легкости. Но основным летным фактором должна была стать именно легкость – планеру предстояло, полагаясь только на силу ветра и восходящих воздушных потоков, перемахнуть двухкилометровый пролив. К тому же алюминия в мастерских было предостаточно. Из трубок этого светлого податливого металла изготавливали тележки, на которых по камерам развозили книги из библиотеки, паек лишенным  столовой (местного клуба!) штрафникам или, наоборот, возили пациентов в госпиталь, а злостных нарушителей режима, отказывавшихся идти самостоятельно - в «дыру» (надзиратели на «Скале» славились ленью – не на руках же тащить упрямца в карцер!). Толковый помощник начальника тюрьмы, которому Джао Да изредка продолжал давать советы по технике пилотирования, не мог не догадываться, что в мастерских и в прачечной, где регулярно «списывались за износом» простыни, происходит какая-то необычная активность. Но тюремщик более всего ценил стабильность в своем королевстве решеток и запоров, и не хотел злить опасную братию «Скалы» внеочередными перетрясками тюрьмы. Он был слишком уверен в невозможности побега по морю. Представить, что заключенные планируют улететь по воздуху, даже у этого неглупого человека не хватало воображения.
Джао Да осуществлял общее руководство работами, насколько это было возможно при том, что их процесс был разбит на десятки отдельных и, казалось, не связанных между собою операций. Самые ответственные узлы летчик делал своими руками. Тешила мысль, что, если Джао Да и не первый китаец после славного пионера неба Фэн Жу, который создает в Америке летательный аппарат собственной конструкции, то по крайней мере - в первой десятке. Главным мастером проекта Джао Да выбрал Сэма, бывшего рабочего всемирно известного производства «машин американской мечты от папаши Форда» из соседний камеры. Несмотря на простоватый нрав, руки у Сэма были золотые, а ум – неутомим на различные технические хитрости. В роли полезного скептика, который указывал на слабые места и подсказывал интересные решения, выступал желчный очкарик, тюремный библиотекарь, которого на «Скале» называли: «Профессор». Джао Да знал американскую привычку титуловать «профессорами» всех педагогов, начиная с учительницы младшей школы. Но вечный критик действительно в свое время носил ученое звание профессора математики Северо-Восточного университета в Бостоне. Пока однажды, как рассказал знавший все про всех приятель-итальяшка, Профессор не застал молодую красавицу-жену в постели сразу с двумя жеребцами-студентами и не взял ружье…
- У каждого здесь есть свои скелеты в шкафу, - усмехался «Пулемет» Келли. – У Профессора их целых три, один из них - с размолоченным в труху черепом. Ружье у него было двуствольное, последнего оскорбителя он забил прикладом… А так как папашей этого последнего был судья, бедняге очкарику пролегла прямая дорога в Алькатрас. Обычная американская история!
За месяцы в Алькатрасе Джао Да близко сошелся с этим вчерашним гангстером с замашками военачальника и почти литературной речью. Как видно, мистер Джордж Келли Барнс видел в китайском летчике человека того мира, к которому сам стремился принадлежать, пока жестокая красотка с личиком с постера голливудской мелодрамы и умом разбойничьей атаманши не сделал из него того, кого узнала вся Америка.
- Ты офицер и джентльмен, Китаец, герой войны и летный ас, - сказал как-то «Пулемет» Келли; они уже были настолько дружны, что называли друг друга по прозвищам. – Ты привык считать: честь - это у вас, в строю, на войне. Но есть разные виды чести, особенно в Америке. Здесь можно преступать закон и быть честным человеком. В этом, наверное, уникальность нашей страны. Мы в наших отчаянных приключениях в Оклахоме называли себя «стрелками чести». Мы считали правилом вежливый тон со всеми, когда брали банки: «Леди и джентльмены, это ограбление, сохраняйте спокойствие…», никогда не применяли насилие. Только если кто-то из охраны схватится за пушку, и придется его успокоить. Мы не забирали даже цента у тех, кто живет своим трудом. Нашими «клиентами» были исключительно денежные мешки, типа того нефтяного спрута Уршеля, на похищении которого мы с моей Кэтти и сгорели… Я никогда не лез в Робин Гуды или в добрые самаритяне, как некоторые из нашего круга. Никогда не давал денег на благотворительность или беднякам просто за голубые глаза… Дармовые деньги создают бездельников. Но во всем, что мы делали, была честь, не хуже чем у вас на войне. И на пулю налететь было не меньше шансов!
Пока шла работа, Джао Да старался гнать от себя мысль, кому выпадет удача улететь со скалы на его крыльях. По логике вещей, единственным кандидатом был он, как профессиональный летчик. Но брать на себя единственный шанс спастись, когда эта возможность может быть стократ важнее какому-то другому бедняге, казалось бесчестным. «Пулемет» Келли все-таки заразил его своими беседами об уголовной чести!
- Письма, которые хотите отправить с планером, пишите чернилами, ни в коем случае не карандашом! – говорил Джао Да. – Если аппарат не долетит и рухнет в воду, не хочу, чтобы законники их прочли из-за моей ошибки в расчетах…
***
Этот день ничем не отличался от череды других, как роба одного из узников не отличается от робы другого, форма одного надзирателя от формы остальных. Потому Джао Да был немало удивлен, когда увидел за решетчатой дверью своей камеры плечистого человека, одетого необычно для «Скалы» - в черное облачение методистского священника, с шарфом со священной символикой на плечах.
- Я пришел принести тебе благую весть, сын мой! – прогнусавил приторным голоском служитель культа.
- Вы что-то путаете, я буддист, - начал было Джао Да, но «святой отец» сделал властный жест рукой. Повинуясь, охранник в конце коридора повернул нужную комбинацию рычагов и открыл дверь камеры Джао Да.
- Заткнись, Китаец! - скомандовал служитель культа голосом «Пулемета» Келли. – Переодевайся!
Гангстер бросил Джао Да коричневый шерстяной костюм, который явно был подшит по его мерке, и дешевую рубашку. Джао Да поспешил натянуть гражданскую одежду, от волнения не сразу попадая в рукава и брюки. Что-то подсказывало ему – сейчас свершится! Или не свершится, но все равно – предстоит долгожданный рывок к свободе. Его самого или чей-то еще.
Они зашагали по «Бродвею» спокойным шагом людей, которые имели право свободно ходить по главному «проспекту» Алькатраса. Джао Да это давалось сложнее, а Джордж Келли Барнс вел себя непринужденно, как опытный актер на сцене. Боковым зрением Джао Да видел товарищей по несчастью в их зарешеченных клетушках, похожих на могилы. Они усердно делали вид, что заняты своими делами.  Но изредка китайский летчик встречал мимолетные взгляды, исполненные жгучей зависти и безнадежной тоски.
Черноволосый молодой охранник возле решетки выхода вдруг гальванически дернулся, как от удара током – то ли тоже нервничал, то ли в последнюю минуту решил заступить им дорогу.
- Дай огоньку, сын мой! – с невозмутимым видом приказал ему «Пулемет» и вытащил из кармана сутаны сигару.
Надзиратель дрожащими руками чиркнул спичкой. Гангстер, не торопясь, со вкусом прикурил, поблагодарил кивком:
- Ну вот, Виндичелли, теперь наконец купишь себе нормальную зажигалку.
Когда они оказались на черной лестнице, ведшей на крышу тюремного корпуса, «Пулемет» Келли на ходу кое-что объяснил Джао Да, не выпуская сигары изо рта:
- Мы решили: сегодня! Сегодня двойная удача. Во-первых «Ковбой» принимает кучу добросердечных христиан из Фриско, они приехали позаботиться о наших заблудших душах. Сейчас показывает им часовню, в которой я последний раз был, когда там крутили фильм с танцующими девчонками… А во-вторых, парни с маяка поделились метеосводкой. Сегодня такая скорость ветра, о которой ты говорил.
- Направление? – поинтересовался Джао Да, прыгая за длинноногим гангстером через две ступеньки.
- Тут есть проблема, - «Пулемет» Келли заметно помрачнел. – Дует прямо в море, будь он проклят… Но ты же говорил: управляя рулями, можно изменять курс. И про эти, как их? Встречные воздушные потоки!
- Опытный пилот может справиться…
Летчик и гангстер поднялись на крышу корпуса и протиснулись в маленькую служебную дверцу. Для этого пришлось согнуться в три погибели не только рослому Джорджу Келли Барнсу, но и невысокому Джао Да. Летательный аппарат, полностью собранный, стоял на рельсах из строительных балок. Белые крылья из тюремных простыней едва заметно трепетали на ветру. Кажется, он уже рвался в полет. У канатов, удерживавших планер, стояли в комбинезонах персонала тюрьмы рабочий Сэм и библиотекарь Профессор.
На ближайшей вышке торчал знакомый надзиратель Хамстор, его толстые щеки было видно со спины. Он