История китайского летчика. Часть 2

Саперы мобилизовали сотни тысяч гражданских, на Севере и на Юге. Все коммуникации, которые янкесам удается разрушить, эти бедолаги аккуратно чинят. Им все равно помирать – накроет бомбой, или пуля в спину от конвоира, если побежишь. В Корее даже железная дорога работает, эшелоны ходят. Там, где американцы порушили мосты – делают понтонные переправы, разборные, на рыбацких лодках… Советские истребители и зенитно-артиллерийские полки прикрывают ключевые объекты, у них периодически получается отгонять американцев. Мы и русские поставили северянам тысячи грузовиков. Колонны снабжения идут по дорогам день и ночь, прямо через авианалеты, только разбитые машины на обочину сгребают. А где не пройдет автомобиль, вступает в действие наш универсальный азиатский транспорт: плечи носильщика. Моему корпусу так боевые припасы на позиции доставляют. Сбоев не было, как только противник накроет артиллерией одних кули – корейские товарищи уже гонят смену… Прикладами, чтоб не ленились!
Джао Да выслушал рассказ о героической борьбе негероических тружеников «кровеносной системы войны» с интересом и с сожалением одновременно.
- Похоже, бедному человеку снова негде укрыться от войны, - печально заметил он. – С неба бьют чужие, на земле свои…
- Всегда так было, - отмахнулся комкор Лю. – Не думай о гражданских! Мы люди военные, у нас своя карма.
Как просто устроен мир для военного человека, подумал Джао Да. Есть свои и враги. Существуют приказ, долг и свои соображения о чести, они позволяют не испытывать угрызений совести. Для миллионов подобных человеческих существ, которых логика мирозданья поместила вне границ замкнутого воинского сообщества, имеется растяжимое определение: «гражданские». До них, по большому счету, кадровому военному нет дела.
- Скажи, Лю, ты женат? – спросил вдруг Джао Да, пока водитель комкора Лю подгонял им «виллис», а автоматчики «штурмовой группы» с шутками грузились в видавший виды «студебеккер».
- А как же, женат, и сынок с дочкой родились, - легкомысленно улыбнулся старый боевой товарищ. – У нас, коммунистов, с этим строго. Построение семейной ячейки. У моей жены отец – ветеран Компартии, а дядя - знаешь кто? Член бюро Центрального комитета! В Пекине они живут… Я там нечасто бываю. Зачем часто? Меня и так вожделеют все красотки этой страны и обеих Корей! По детишкам скучаю изредка, - тут единственный глаз железного командира корпуса на мгновение по-доброму потеплел. – Но это лишнее. Расслабляет.
- Если бы ты бывал у семьи почаще, Лю, может быть, больше думал бы о мирных людях, - произнес Джао Да. – Мне раньше казалось, что первый долг солдата состоит в том, чтобы защищать их…
- Возможно! – легко согласился Лю, для «генерала» он вообще был покладистым малым. – Вот ты и защищай. У меня свои боевые задачи. У меня корпус – три дивизии, плюс части усиления. Это десятки тысяч душ, за вычетом ежедневных потерь, даже не знаю сколько точно.
***
Не успел маленький автомобильный конвой командира 24-го корпуса выехать из ворот комендатуры, как путь ему с рискованным разворотом и визгом тормозных колодок преградил еще один защитный «виллис», примчавшийся с бешеной скоростью. Водитель комкора Лю отчаянно дал по тормозам, грузовик с охраной чуть не налетел ему на задний бампер. Сам Лю по-солдатски заругался, схватился за кобуру и выскочил из машины с видом, не обещавшим лихачу ничего хорошего. Навстречу ему уверенно вышел плечистый и рослый военный в американских (трофей?) темных очках. Его форма свидетельствовала о высоком ранге (в отсутствие у коммунистов знаков различия, Джао Да научился распознавать начальство по красным кантам и лаковым козырькам фуражек) и была красивого глубокого синего цвета с сероватым отливом.
- Товарищ командир корпуса Лю, какая встреча! – пробасил он на не совсем чистом, как у иностранца, китайском языке. – Почему я не удивлен?
- Здравствуйте, товарищ Ли Си-Цин, - поздоровался Лю и протянул руку, впрочем, без особой теплоты.
А вот Джао Да стремительно выпрыгнул из «виллиса» прямо через бортик и радостно бросился к русскому другу:
- Здравствуй, мой русский брат Ко-ля!
- Здорово, Да-Нет! Что, сынку, помогли тебе твои янки? – последовал ответ. Насколько Джао Да помнил русскую классическую литературу в пересказах друга, это была видоизмененная цитата из романа о каком-то знаменитом казаке. Казаков Джао Да весьма уважал с детства.
Сегодня был явно международный день братских объятий. Когда товарищ Лисицын, подняв и вдоволь помяв Джао Да, установил его обратно на грешную твердь земли, китайский летчик заметил:
- Насколько я вижу, вас незачем представлять одного другому, друзья. Вы уже знакомы.
- У нас нашелся общий знакомый, - кисло заметил комкор Лю, - Догадайся с трех раз - кто.
- Конечно же ты, Да-Нет, - рассмеялся Николай Лисицын, наоборот, довольный донельзя. – И я не позволю нашему уважаемому сухопутному Лю просто так увезти тебя, прирожденного летчика-истребителя, и сделать из тебя своего воздушного извозчика!
Кавалерист Лю дерзко выставил ногу вперед, словно молодой солдатик перед дракой в питейном заведении за честь полка:
- Твой поезд ушел в Сибирь, русский! Я забрал его в свой корпус раньше!
Товарищ Ли Си-Цин, не меняя радостного выражения на лице, извлек из кармана френча какую-то бумажку с красной печатью (коммунисты вообще считают любой документ со штампом чем-то вроде магического заклинания, подумал Джао Да), развернул ее и сунул кавалеристу-комкору под нос:
- Вот это видел?! Приказ командующего Объединенной воздушной армией<62> товарища Нэ Фэн-Чжи о прикомандировании бывшего капитана Джао Да в распоряжение авиации.
- Плевать я хотел на приказы этого Фэн-Чжи! – захорохорился Лю, - Он сделал военную карьеру на партсобраниях, а самолет впервые увидел вблизи, когда жирный Мао назначил его в ВВС! Я боевой командир…
- А Джао Да боевой пилот, - спокойно заметил Николай Лисицын. – Не упрямься, Лю, уступи его мне. Так и быть, пошлю твоему корпусу взамен пару вагонов советской тушенки и перловой крупы из нашего продрезерва. Ты же сам говорил: твои бойцы после нашей перловки как заводные в атаки бегают!
Слушая этот торг, в ходе которого его оценили и продали, Джао Да сардонически усмехнулся. Вот он и узнал себе подлинную цену – два вагона перловки.
- Ладно, - сдался наконец комкор Лю. - Дай еще свой «виллис», товарищ Ко-ля, и забирай летчика.
- По рукам! – сделка была скреплена сильным советско-китайским рукопожатием.
- Вылезай, Пилипенко! – приказал товарищ Лисицын по-русски своему водителю, одетому в китайскую солдатскую форму, но с совершенно славянской веснушчатой физиономией. – Мухой слетай, организуй у китайцев нам перевоз до аэродрома.
Советский солдат откозырял и опрометью бросился исполнять приказание. Комкор Лю с видимым удовольствием и плохо скрытым разочарованием залез на водительское сиденье приобретенного «виллиса».
- Удачи тебе в небе, старый боевой дружище, - сказал он на прощение Джао Да. – Когда будешь пролетать на своем истребители над моими позициями, покачай крыльями! Мои зенитчики и пулеметчики всегда тебя прикроют, стряхнут врагов с твоего хвоста, как в тридцать седьмом, «Крылатый кот»! Помнишь?
Лю резко стартовал мотор, дал по газам и по-кавалерийски сорвался с места в галоп автомобильных колес. На ходу он помахал рукой. Догоняя командира, следом помчались его прежний джип и грузовик с автоматчиками.
Николай Лисицын проводил их взглядом и солидно заключил:
- Обиделся сухопутчик. Ладно, добавлю третий вагон. За тебя, Да-Нет, и целого эшелона не жалко.
- Спасибо тебе, Ко-ля, - искренне поблагодарил русского друга Джао Да. – В который раз в жизни я обязан тебе дорогой в небо.
Товарищ Лисицын посмотрел на него с внезапным сожалением и, помолчав, признался:
- Не благодари вообще, Да-Нет. Я вытащил тебя в авиацию потому, что твое место в небе, а нам очень не хватает опытных истребителей на этой новой воздушной войне… Но она теперь совсем другая, война в небе. Не та, что мы с тобой видели на Второй мировой. Может быть, ты еще пожалеешь. Или, может быть, я просто постарел для воздушного боя. Но мне здесь совершенно не нравится…
Джао Да впервые не узнавал этого сильного и уверенного в себе человека, который долгие годы был для него не только первым наставником в летной науке, но и образцом безупречного военного летчика-истребителя. Сейчас в русском друге появилась какая-то новая черта, едва заметная, но разрушающая монолит силы и твердости, как малая трещинка постепенно точит фундамент большого здания. Это была неуверенность… Может быть – страх? Нет, только не страх. Ко-ля Ли Си-Цин и страх всегда жили на противоположных сторонах планеты.
- Мы… проигрываем эту войны? – осторожно, чтобы ненароком не оскорбить наставника, спросил Джао Да.
- Не сказал бы, - ответил после небольшой паузы товарищ Лисицын. – Но и не выигрываем. Здесь господствует реактивная авиация. Здесь все по-новому. Поначалу мы даже побеждали. В 1950-м, в 51-м, когда товарищ Сталин бросил сюда цвет советской авиации, отборные гвардейские истребительные полки, которые наши ребята между собой называли «парадными»… Летчики там были один к одному, орлы, соколы, многие – с боевым опытом Великой Отечественной. Тогда нашим удалось здорово накостылять янки, американцы теряли по несколько своих самолетов на один наш сбитый МиГ. Однажды наши уронили за один бой 15 «Шутинг Старов»<63>,  обменяв их всего на три поврежденных МиГа. Другой раз раздолбали бомбовую группу «Суперфортрессов» - истребительное сопровождение у америкосов задержалось - и воткнули в землю 12 штук, плюс четыре «Тандерджета», когда те все-таки явились к шапочному разбору<64>.
- Ого, дела идут не так скверно, как я думал! – воскликнул Джао Да; батальное полотно из дюжины падающих «Сверх-крепостей» выглядело грандиозно даже в воображении.
- Дела идут хуже, чем большинство наших и ваших начальников рапортуют своим начальникам, - угрюмо сказал советский ас. – Мы не в силах перехватить у янки господство в воздухе и реально снизить интенсивность бомбежек<65>… У нас в строю сотни самолетом, у них – тысячи. Мы насбивали кучу янкесовских «стратегов»<66> днем, так они перевели стрелки на ночные налеты – и понеслось! От несчастной Кореи уже осталась выжженная земля… А еще у америкосов появились эти новые истребители, «Сейбры». Они по крайней мере не хуже наших МиГов!
- Ты же сам учил меня, Ко-ля, авиатехника решает не все, - счел уместным заметить Джао Да. – В кабинах сидят люди! Убежден, что советские летчики…
- Советские летчики бывают разные! – с видимой досадой перебил китайского друга полковник Лисицын. – Думаешь, от хорошей жизни меня выгребли из пограничной авиации и поставили сюда на целый истребительный авиаполк? Василий Сын Самого Хозяина ничего не забывает и не прощает, гад! Но когда на новую смену в Корею отправились обычные авиаполки ПВО из Крыжополей, Урюпинсков и Жопы Мира, уровень нашего летного состава отвесно пошел вниз! Мои ребята считают большой победой, если воткнут в землю двух янки за одного своего сбитого… А ведь мы сшибаем немало расходного поршневого сырья, типа всяких «Инвэйдеров» и «Твин-Мустангов», а теряем