История китайского летчика. Часть 2

ополоснул англосаксонскую гордыню в соленой воде Японского моря в ожидании спасательного вертолета…
***
1-й интернациональный авиаполк, куда был назначен заместителем командира Джао Да, действительно был «особенным подразделением» Объединенной воздушной армии. Когда командующему ВВС народных добровольцев товарищу Нэ Фэн-Чжи удалось убедить партийное руководство, что мастерство летчика и верность генеральной линии КПК – вещи прямо не взаимосвязанные, поступило разрешение отозвать бывших летчиков Национальной армии Гоминьдана из пехотных и саперных рот с линии фронта. В отношении к числу тех китайских пилотов, кто в начале войны, движимые ностальгией, чувством вины или иными мотивами, устремился из эмиграции на помощь сражающемуся отечеству, в 1952 году людей набралось гораздо меньше, примерно на полторы эскадрильи. Американские «джи ай» и южнокорейцы на 38-й параллели стреляли метко… Оставшиеся штаты полка - еще полторы эскадрильи - помогли доукомплектовать советские товарищи. Они собрали летчиков-добровольцев из европейских стран «народной демократии» (или «советского блока»), которым по каким-то причинам не нашлось места в ВВС тамошних «народных армий». Так в этой странной пестрой части, помимо китайцев, появились ироничные и вечно полупьяные поляки, спокойные и похожие на основательных крестьян чехи и словаки, отважные черноусые болгары. Были даже венгр с румыном (которые терпеть друг друга не могли), и испанец из числа вывезенных некогда из павшей республиканской Испании подростков (его уволили в запас из ВВС СССР после 1945 года «за несоветскую национальность»). Летчики-интернационалисты были заметно старше строевых пилотов китайских авиачастей, все они имели за плечами боевой опыт Второй мировой, многие – воздушные победы. С одной стороны, это превращало полк в один из самых опытных летных коллективов. Однако, если посмотреть с другой стороны, это было сборище «винтовиков» из разных ВВС разных стран, наспех переученных на реактивные истребители, имевших слишком высокое мнение о своих боевых качествах, презиравших противника как «молокососов», и плохо понимавших друг друга из-за языкового барьера. Командование Китайских народных добровольцев последние обстоятельства ничуть не смущали. Оно было твердо намерено бросить «летную банду эмигрантов и иностранцев» в бой там, где было жалко терять собственных пилотов.
Вступив в новую должность, Джао Да понял: ему предстоит быть не столько летчиком и даже не столько авиационным командиром, сколько «авиационным администратором», как некогда метко выразился американский друг генерал Клэр Ли Шенно. «Заместитель командира полка» в переводе с коммунистической терминологии на нормальный военный лексикон означало: «начальник штаба». Должность, на которой легче надорваться, чем прославиться! Тем более, что командиром и комиссаром интернационального полка назначили испытанных коммунистов, которые доказали свою преданность партии и Председателю Мао, но в ВВС служили соответственно второй и первый месяц. И, хотя «нет таких крепостей, которые не могли бы взять коммунисты» (Джао Да с печальной улыбкой вспомнил пухленькую шпионку Ляо, так вольно использовавшую эту цитату), высшее полковое начальство в авиации не смыслило ни черта.
Интернациональный авиаполк получил истребители МиГ-15. К сожалению, все они были первой модификации, в то время как многие советские и китайские авиачасти уже вовсю пересаживались на более новые МиГ-15бис, имевшие лучшие летные характеристики. Машины были переданы как раз из одной из таких частей. Почти все несли на себе увечья прежних воздушных боев – заделанные пробоины и следы возгорания. Некоторые узлы были настолько изношены, что требовали замены, другие – основательной починки. Джао Да нипочем не удалось бы добиться необходимых комплектующих у командования ОВА, которое дрожало над запчастями как скупой рыцарь над златом. Помогли дружеские связи с советскими товарищами, с которыми интернационалисты делили аэродром. «При социализме все делается по знакомству!», - усмехнулся полковник Николай Лисицын, направляя в «хозяйство Джао Да» своих механиков. МиГи удалось худо-бедно привести в летное состояние в сжатые сроки.
Пока шло восстановление авиатехники, «замкомполка» Джао Да отчаянно пытался собрать из разрозненной компании воздушных вояк хотя бы подобие того, что представляли собою по слетанности регулярные авиачасти. Но как, спрашивается, осуществлять управление при полете в группе, когда один из летчиков говорит по-китайски, другой – по-польски, а третий вообще на каком-то мадьярском наречии?  Джао Да в точности повторил все этапы «языковой политики» командования советского 64-го авиакорпуса. Сначала он тщетно пытался заставить летчиков-славян и «иже с ними» разучить основные команды и сигналы на путунхуа. Когда же восточно-европейцы продемонстрировали полную лингвистическую безнадежность, решил сделать языком радиообмена в полку русский. По-русски худо-бедно понимали все славяне. «Язык Пушкина и Толстого» сносно знали двое или трое китайцев, обучавшихся у советских летных инструкторов еще в годы «большой войны». В любой «смешанной языковой группе» на задание надлежало обязательно отправлять одного русскоговорящего летчика-китайца.
Вопреки всем стараниям, боевой дебют интернационального полка стал провальным именно из-за трижды проклятого «языкового барьера». Командование ОВК, по мнению Джао Да, поторопилось бросить летчиков-интернационалистов в бой в конце 1952 года, когда эскадрильи еще не завершили «слетывание». В первом же бою над 38-й параллелью молодые пилоты американских «Сейбров» поймали опытных воздушных вояк на примитивный прием – «подсадная» пара заманила интернационалистов в воздушную засаду. В последнюю минуту кто-то из летчиков-славян успел заметить опасность и на ломаном русском отчаянно выкрикивал в эфире предупреждение китайским товарищам, но, как выяснилось при разборе полета, китайский летающий переводчик просто не понял его. Американские F-86, лучше разгонявшиеся при пикировании, «упали» сверху, а потом навязали МиГам маневренный ближний бой на горизонтальных виражах, в котором они были сильнее. Интернационалисты потеряли два самолета и одного летчика. Еще один летчик выбыл из строя с серьезным ранением. Два тяжело поврежденных МиГа, хоть и дотянули до своего аэродрома, годились в лучшем случае на запчасти. Самое обидное заключалось в том, что, как показала служба воздушного наблюдения, все янки благополучно улетели из боя на собственных крыльях.
Немногим удачнее закончился и второй бой. Разноплеменные «красные летчики» снова не понимали друг друга. Хотя интернационалисты на сей раз сами атаковали из выгодной позиции и имели численное превосходство, они опять не сбили ни одного «Сейбра», а сами привезли множество пробоин и еще одного тяжелораненого.
После двух «косяков» (Джао Да находил это русское словечко очень уместным) состав 1-го интернационального авиаполка погрузился во вполне объяснимое уныние. Замкомполка стоило больших усилий не допустить массового применения классических славянских «антидепрессантов» крепостью 40 градусов и более. Командир полка разразился длительными стенаниями по поводу «утраты дорогостоящей социалистической собственности – сложных технологических машин-самолетов». Комиссар поступил по-коммунистически и помчался в особый отдел доносить о «заговоре империалистической агентуры в полку». Товарищи особисты оказались людьми рациональными и арестовали только одного человека – самого комиссара за паникерство.
У Джао Да не было времени на «развлечения в красном стиле». Он собрал пристыженный личный состав и, призвав на память опыт формирования «Летающих тигров» в 1942-м, объявил:
- Игры закончились, братья-летчики. Надо начинать воевать. Сейчас у нас две основных проблемы. Первая – вы переоценивали свой опыт прошлой войны и недооценивали противника. Смею надеяться, драчливые американские мальчишки на «Сейбрах» вылечили вас от мании величия. Вторая – вы не понимаете друг друга в воздухе. Это решу я.
Джао Да расформировал «смешанную» 2-ю эскадрилью и оперативно подчинил всех китайских летчиков – 1-й, а восточно-европейцев – 3-й эскадрильям. Рабочим языком «межнационального общения» в полку остался русский, но, если на боевой вылет шли совместно китайцы и славяне, Джао Да решил каждый раз вести группу сам. Он был достаточно уверен в знании обоих языков, чтобы обеспечить доходчивость радиосообщений всем своим подчиненным. Джао Да учел, что парням на «Сейбрах» может повезти еще раз, и небесный путь китайского летчика Джао Да прервется раньше, чем он выполнит свое предназначение. Поэтому он на несколько дней освободил от полетов всех русскоговорящих китайских летчиков полка и направил их для полного языкового погружения в соседнее «хозяйство товарища Ли Си-Цина». Переводчики вернулись, владея в совершенстве летной и матерной терминологией русского языка, и стали скучать по наваристому борщу из советской столовки.
Поначалу МиГи 1-го интернационального авиаполка получили на новом месте службы серо-зеленую «тигровую» маскировочную окраску. Это отлично камуфлировало их на фоне земли и до некоторой степени дезориентировало противника, атаковавшего из более высотного эшелона. Однако в маневренной «собачьей свалке» воздушного боя темные силуэты МиГов на фоне неба представляли собою прекрасные мишени. Поэтому Джао Да оперативно мобилизовал в хозяйственной части все запасы серебристой авиационной краски и приказал перекрасить машины по образу и подобию советских истребителей. Некоторые пилоты из восточно-европейских стран, воспользовавшись покраской, нанесли на фюзеляжи своих самолетов национальные эмблемы своих стран – польские «шаховницы», чешские трехцветные круги, болгарские Андреевские кресты , оставив опознавательные знаки ВВС КНР только на килях и на плоскостях. Джао Да думал, не перенести ли на борт своего штабного МиГ-15 эмблему «Крылатого кота», но мысль была какая-то вялая, вскользь. У него имелись куда более серьезные задачи.
«Наверное, я начал стареть», - с мимолетной грустью подумал летчик.
«Реформы» Джао Да в 1-м интернациональном авиаполку принесли быстрые, хоть и весьма скромные плоды. Следующий воздушный бой с «Сейбрами» интернационалисты закончили со счетом «один-один», разменяв одного сбитого американца на один МиГ, потерянный только потому, что летчик (тот самый испанец) увлекся преследованием врага и подставил свой хвост. Оба сбитых пилота катапультировались над расположением Китайских народных добровольцев. Испанец был в тот же день с почетом привезен на аэродром в штабном «виллисе» пехоты, а янки отправился в лагерь для военнопленных.
В четвертом воздушном бою интернационалисты наконец взяли полноценный реванш, если не по качеству, то по количеству сбитых самолетов. Взлетев на выручку попавшей под бомбежку транспортной колонне, они подловили эскадрилью увлекшихся штурмовкой поршневых «Корсаров» авиации Корпуса морской пехоты США и вогнали