История китайского летчика. Часть 2

«Сейбр» мог потянуть и 0,95 Маха, после чего начиналась тряска, но пилот справлялся с управлением. Вертикальную скорость и практический потолок МиГ-15 имел несколько выше: 16 000 метров против 15 000 метров у «американца». Зато в горизонтальном маневре на виражах даже новейший МиГ-15 бис был слабее; у «Сейбра» время виража было меньше за счет отличной механизации крыла – американский авиапром поддерживал свою репутацию «мастера летающей игрушки».
В сравнении с «Сейбром» существенным недостатком в летных качествах МиГ-15 было очень плохое скольжение самолета, а в воздушном бою летчику оно бывает очень необходимо при стрельбе по самолету противника и особенно когда противник стреляет по твоему самолету. Причиной плохого скольжения МиГа были аэродинамические ножи на плоскостях, установленные советскими авиаконструкторами для лучшей поперечной устойчивости на малых и особенно на больших скоростях полета. В свою очередь, у «Сейбра» вместо аэродинамических ножей на плоскостях имелись предкрылки, которые абсолютно не мешали скольжению, но увеличивали устойчивость самолета.
Электронное, пилотажное и навигационное оборудование на американском истребителе также было более совершенным, чем на МиГ-15.
Сравнивая боевые возможности двух самолетов, советские летчики нехотя признавали преимущество американца, но обязательно оговаривались: в основном характеристики истребителей весьма близки. Поэтому успех в воздушном бою МиГ-15 с F-86 в огромной степени зависел от мастерства и отваги летчиков, от выбора маневра и взаимодействия в групповом бою .
- В реактивной истребительной авиации, как в колхозе, надо работать бригадой, - посмеиваясь, говорили советские пилоты, не скрывая своего крестьянского происхождения, - А ломить в бою лучше бандой, как в уличной драке! – своего беспризорного детства, из которого их вытащила и привела в авиацию Советская власть, многим тоже было не скрыть…
***
Завершив обучение и худо-бедно отлетав «экзамен» перед советско-китайской комиссией, Джао Да впервые удостоился чести «аудиенции» у командующего Объединенной воздушной армией товарища Нэ Фэн-Чжи. Это был второй важный коммунист, которого китайскому летчику довелось встречать в жизни. Генералов приходилось видеть немало, и Джао Да имел все основания недолюбливать их. К сожалению, новый Китай не смог привнести в образ высокопоставленного военного ничего нового. В сравнении с командиром армейского корпуса бывшим кавалеристом Лю, энергичным и хищным фронтовым «Наполеоном», авиационный командующий являл собою тип «кабинетного» генерала. Правда, в его кабинете не было бюро из дорогого дерева, шелковых портьер и коллекции фарфора династии Мин. Зато там присутствовали многочисленные модели и картинки самолетов, которые должны были подчеркнуть его причастность авиации. Высокомерные же движения пухлых рук, благополучная упитанность выше среднего уровня и особый взгляд хозяина чужих судеб недвусмысленно показывали в «товарище воздушном командарме» классического генерала, даже без лампасов и золотого шитья.
- Мы решили оказать вам доверие, товарищ Джао, - сказал коммунистический генерал; было неясно, имел ли он в виду под этим «мы» группу ответственных товарищей, или уже перешел на царственную привычку говорить о себе во множественном числе. – Вы назначаетесь заместителем командира авиационного полка. Мы учли ваш опыт и особенно рекомендации нашего советского товарища полковника Ли Си-Цин. Цените это и оправдайте наше доверие. Ваша часть будет дислоцирована на том же аэродроме, что и истребительный полк этого советского товарища, чтобы вы могли продемонстрировать нашим северным союзникам высокое мастерство китайской истребительной авиации…
- Товарищ командующий, о каком высоком мастерстве может идти речь? – дерзко перебил коммунистического аристократа Джао Да. – Наши люди едва освоили технику пилотирования. У них в самом лучшем случае считанные десятки часов налета на реактивных машинах… Они неопытные новички!
- Именно поэтому вам предстоит принять должность замкомполка в совершенно особенном авиаподразделении. Выезжайте немедленно и приступайте.
Джао Да выехал и приступил.
***
Историки воздушной войны над Корейским полуостровом в 1950-53 годах разделились по сторонам конфликта столь же непримиримо, и так же упоенно накручивают своей стороне счет подлинных и вымышленных побед, как молодые летчики, которые когда-то летали и дрались в том небе. «Национальные опознавательные знаки» у пишущей публики разные, но лейтмотив один: «Только наши парни - настоящие герои, они сбивали пачками врага, который в бою никуда не годился; что же до наших союзников, то они были еще хуже». Джао Да на закате жизни еще застал отчаянную пикировку и умопомрачительные виражи бумажных асов на книжных полях. Он великодушно прощал ученым писакам северного соседа Поднебесной высокомерное презрение к китайским и северокорейским пилотам. Джао Да хорошо помнил исполненные уважения слова Николая Лисицына и других советских боевых товарищей – они были дороже, были настоящими! Джао Да никогда не одобрял унизительного отношения к противнику. «Если бы наш враг был плох, чего стоила бы гордость наших побед?» – мудро усмехаясь, говаривал знаменитый летчик. В таких случаях он напоминал слова советского фронтового поэта и писателя Константина Симонова:

Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава!

Джао Да воочию видел смертельные хороводы серебристых реактивных птиц в корейском небе, он танцевал в них собственную партию. Наверное, не очень удачно – но как мог. Расклад сил тогда представлялся предельно ясным. Американские пилоты были хорошо подготовленными и смелыми воздушными бойцами, профессиональные качества которых не приходилось подвергать сомнению. У всех сторон войны находились воздушные тактики и пилоты разного уровня – от очень хороших до удовлетворительных, посредственностям на Корейской войне не было места. Однако очевидное преимущество советских летчиков 64-го истребительного авиакорпуса состояло в воспитанном в СССР чувстве крепкого боевого товарищества и коллективизма. Янки гнались за индивидуальными результатами. Ради личных побед американцам случалось и ломать строй авиаподразделений, и истребителям бросать бомбардировщики без охраны. Советские летчики «работали бригадой», словно колхозники или сталевары, и прикрывали друг друга. При этом большее количество ветеранов Второй мировой в рядах советских авиачастей по сравнению с очень молодым составом ВВС США помогало не всегда – лучшие истребители винтовой авиации часто «снижали планку» при переучивании на авиацию реактивную.
Китайские и северокорейские пилоты отличались своим мужеством и самоотверженностью с ощутимым привкусом коктейля из коммунистических идей и конфуцианского фатализма. По летным качествам их летчики-истребители сперва сильно уступали советским товарищам. На начальном этапе воздушная война над Корейским полуостровом явила миру почти фантастический парадокс: самыми эффективными авиачастями Китайских народных добровольцев и Корейской народной армии оказались ночные бомбардировочные полки, летавшие на «вечных» советских бипланах По-2. На малых высотах и под покровом темноты им удавалось наносить по военным объектам янки и южнокорейцев чувствительные удары. Среди пораженных «небесными тихоходами» целей оказалось немало новейших истребителей F-86 «Сейбр», дремавших на полевых аэродромах в обманчивой тишине корейской ночи.
Уникальность боевой задачи советских авиаподразделений, дислоцированных на территории Китая в годы войны, заключалась в том, что, параллельно с защитой корейского неба, они осуществляли полноценное переучивание ВВС своих китайских и северокорейских союзников на современные крылатые машины, сделанные в СССР. Первыми наставниками китайцев в науке реактивной авиации стали летчики советской 106-й авиадивизии на аэродромах Цзянвань, Дачан, Сюйчжоу и Хунцзяо. Затем к «учебному процессу» присоединились офицеры многих других советских авиачастей. История повторялась – в Китае многие еще помнили, как в 1930-х годах инструкторы из великой северной страны помогали китайским курсантам осваивать поршневые самолеты Поликарпова и Туполева.
Плоды советского учения сказались на второй и третий год войны. Боевая эффективность эскадрилий и полков китайско-северокорейской Объединенной воздушной армии ощутимо возросла. Один из советских воздушных наставников Герой Советского Союза Сергей Крамаренко  писал о своих курсантах: «Впоследствии, в воздушных боях с американцами, они показывали чудеса. Один из них над сеульским аэродромом сбил за считанные минуты несколько американских самолетов». На смену героическому исступлению пилотов поршневых Ла-11 и Як-9, бросавшихся в бой против реактивных истребителей американцев и чаще погибавших, чем одерживавших победы, пришла сосредоточенная боевая работа нового поколения молодых авиаторов молодых республик на стремительных серебристых «ласточках» МиГ-15. Справедливости ради надо сказать, что старый добрый авиационный винт еще отнюдь не был списан китайскими авиаторами со счетов. Однако поршневые самолеты выполняли теперь посильные им задачи – фронтовых бомбардировщиков и штурмовиков, ближних разведчиков, ночных перехватчиков.
Если для официального признания в России советских героев корейского неба должно было пройти несколько десятилетий, то Китайская народная республика с течением войны узнавала своих «орлов Мао» в лицо и по именам. «Драконом ВВС» называли молодого летчика Чжао Бао-Туна, в совершенстве освоившего удар с высоты. На пикировании разогнав машину до максимально возможной скорости, он выводил ее на высоте намеченной цели и наносил прицельный удар сзади . Восторженно прославляли «железного командира полка» Ван Хая , превосходного тактика, 9-й истребительный полк которого был рекордсменом по числу воздушных побед, и, кроме того, он сам – асом. Незадолго до конца войны прославился и молодой летчик Цзян Дао-Пин, который сбил лучшего американского аса, опытнейшего пилота капитана Джозефа Макконнелла, записавшего 16 воздушных побед, в то время, как у его китайского визави это был всего 20-й боевой вылет .
Китайские летчики самостоятельно или в группе с советскими боевыми братьями десятки раз перехватывали американские бомбардировщики и штурмовики, прикрывая питавшие Северную Корею переправы на реке Ялуцзян, промышленные и военные объекты воюющей на пределе сил республики, войска на фронте. Они отчаянно дрались с американскими истребителями, одерживали победы и терпели поражения, сбивали врага и сами рушились на землю Корейского полуострова, оставляя зыбким надгробным памятником дымный след в небе… В отличие от пилотов советского 64-го авиакорпуса, самолеты Объединенной воздушной армии имели официальное разрешение командования на поиск в воздушном пространстве противника – за 38-й параллелью и за береговой линией. Они азартно дрались над морем с палубной авиацией США и Великобритании, и не один вражеский пилот