История китайского летчика. Часть 2

полноценные новые МиГ-15!!
- Ты теперь командуешь авиаполком и летаешь на знаменитом советском реактивном МиГе? – с легким оттенком зависти переспросил Джао Да, услышав только то, что ему хотелось. – Прости, Ко-ля, я никогда не поверю, что ты, матерый воздушный тигр, даже в одиночку не можешь поправить статистику побед своего полка…
- Издеваешься, Да-Нет! Каждый раз, когда взлетаю на боевое, я молюсь – да, молюсь, как в детстве бабка учила! – чтоб не изгадить моим ребятам статистику сбитым комполком… В воздушных боях бывал раз пятнадцать! Стреляю – не могу попасть, долбаные америкосы как будто выпадают у меня из прицела. Неделю назад наконец повезло – уронил-таки один «Шутинг Стар»... Так даже о своей победе я узнал из просмотра кадров фотокинопулемета на разборе. Я совсем не заметил, как сбил его!! Меня атакуют - кручусь, как уж на сковородке… Но такое впечатление, что самолет маневрирует по собственной воле, не по моей, едва успеваю исправлять отклонения! Я впервые в жизни стал чужим в кабине своего истребителя, ты понимаешь?! – голос советского летчика чуть не сбивался на крик, и в нем зазвучало отчаяние.
Вот в чем дело, подумал Джао Да, его наставник сам оказался в положении неопытного новичка на новом типе авиации!
- Неужели в СССР вас так плохо переучили на реактивные самолеты с поршневых? – деликатно спросил он.
- Я бы сказал – херово! Теорию дали поверхностно, книжечку выдали – читай не хочу! Летных часов выделили недостаточно<67>, формалисты хреновы! - Николай Лисицын сжал кулак и сделал перед собой движение, сокрушительное для воображаемой бюрократии в ВВС Советской армии. Потом как-то сник и тихо добавил:
- Тем не менее, почти все молодые летчики быстро схватили реактивную науку. А у старшего поколения «винтовиков» вышло не у каждого, даже у самых опытных. Признаюсь только тебе… и себе: я среди худших. Смотри и ты не облажайся, хороняка, я всегда считал себя лучше тебя в небе...
- Ты не можешь знать, кто из нас лучше в небе, Ко-ля, - вежливо, но со скрытым вызовом поправил русского друга Джао Да. – Мы никогда не летали с тобой в паре или в группе.
Подъехал небольшой остроносый грузовичок-пикап, по виду и степени изношенности унаследованный Китайской народной армией от Японской императорской. Возле солдата-шофера гордо восседал советский водитель полковника Лисицына, а больше мест в маленькой кабине старого автомобиля не наблюдалось. Советский «водила» открыл дверцу и сделал подчеркнуто почтительный жест, в котором Джао Да уловил тайную насмешку подчиненного над командиром:
- Прошу в кузов, товарищи офицеры!
- Совсем наглость потерял, Пилипенко! – рявкнул Лисицын, который был не менее догадлив. – А ну вылазь из кабины, и китаец – тоже! Сами в кузове остудитесь, я поведу.
Он сел за руль, Джао Да поместился на сиденье рядом.
- Куда теперь, товарищ Ко-ля? – спросил он.
- Поедешь становиться пилотом-реактивщиком, Да-Нет, - ответил полковник Ли Си-Цин. – Мы с командующим Нэ Фэн-Чжи не для того вытащили тебя из-под расстрела, чтоб ты летал на своем Кертиссе фронтовым разведчиком с полевого аэродрома. У вас, китайцев, летчиков с таким опытом, как у тебя, можно по пальцам пересчитать! При чем одной руки…
- Неужели вернулись времена нашей юности, и ты снова станешь учить меня летать, Ко-ля?
- Размечтался! Мне свой полк водить надо! Наши ребята-инструкторы из 106-й авиадивизии тебя натаскают. Здесь, километрах в пяти от Шанхая, на аэродроме Хунцзяо…
***
Джао Да с живым интересом смотрел из кабины автомобиля, как  возрождается Шанхай. В пригородах, разрушенных войной, развалины еще попадались на каждом шагу. Но всюду уже работали, не покладая рук, тысячи людей, одетых почти одинаково, словно и они принадлежали к армии коммунистического Китая, только их цвет был серым. Строились новые дома, расчищались завалы. Там, где устояли стены, их перекрывали стропилами, и дом обретал новую жизнь. Этот красный Китай умел не только разрушать, но и строить!
Однако когда автомобиль миновал контрольно-пропускной пункт и после необходимых формальностей (караульная служба у коммунистов была налажена что надо!) въехал на территорию аэродрома, Джао Да разом забыл о постройках. Вдоль взлетной полосы выстроились серебристые крылатые машины необычных для глаза очертаний.
- Здесь пригодная для МиГов двухкилометровая бетонная ВПП, - объяснял, крутя «баранку», товарищ Ли Си-Цин. – Наши еще на первом году войны перебазировали сюда четыре «утенка» Як-17<68> и десятку МиГ-15, чтобы школить ваших китайцев. Несколько штук с тех пор раздолбали, но остальные летают… Гляди!!
С неба наплывал, нагнетая гул и усиливаясь, тяжелый, густой рев турбореактивных двигателей. В синеве сверкнули серебром стреловидно скошенные крылья, необычно короткие фюзеляжи (обрезанные спереди воздухозаборником, а сзади соплом), дерзкие очертания высоких килей, словно перечеркнутых поперечными стабилизаторами. Пара МиГов красиво выписала круг над аэродромом и снова стремительно вонзилась в высоту.
- Ну, так я тоже могу, - ревниво скривился товарищ Лисицын. – Посмотрим, как они будут летать в бою.
Джао Да заметил, что МиГи несли опознавательные знаки Китайской народной армии – пятиконечные звезды, вписанные в поперечную прямоугольную «шпангу». Выстроившиеся  в линейку толстозобые «утята» Як-17УТИ с длинными двухместными кабинами были маркированы северокорейскими звездами в сине-бело-красном круге. Полковник Лисицын поймал удивленный взгляд китайского пилота.
- Вы летаете под своими «опознавалками», а мы - под северокорейскими, маскируемся, видишь ли, - недовольно сказал он. – Это еще что! Поначалу пытались заставить наш летный состав вести радиообмен на китайском…  Намучился я тогда со своими двоечниками, скажу я тебе! Плюнул и перешел на русский с матерным!
Возле приземистого здания командного пункта уже ждали двое офицеров в синей форме ВВС КНОА. Тот, что повыше – с характерной широкой честной русской физиономией, второй – китаец.
- Знаменитый Джао Да прибыл, - сказал полковник Лисицын и бесцеремонно вытолкнул китайского друга из кабины. – Сделайте мне из него аса реактивной авиации! Учись хорошо, Да-Нет, мне не хочется краснеть за тебя.


Глава 5.
        Реактивная эпоха.

Аса-реактивщика из Джао Да, конечно, не получилось, но азы полета на МиГ-15 он освоил относительно быстро. Программа переподготовки летчиков Китайской народной армии у советских инструкторов была очень проста и почти в точности повторяла ту, по которой они сами когда-то пересаживались с винтовых самолетов на реактивные. Теорию давали по советской инструкции пилотирования МиГ-15, тоненькой книжечке, которая была поспешно и не совсем точно переведена на китайский язык. Но картинки были такими подробными и понятными, а все силы, действующие на самолет на разных этапах полета от взлета до посадки, даны формулами на международном языке цифр и латинских обозначений, так что хороший летчик понимал многое и без перевода.
Затем наступала пора «вывоза» на «утятах» с советскими инструкторами – очень короткая. В среднем на освоение «спарки» отводилась неделя, а в некоторых случаях советские пилоты считали достаточными всего несколько полетов, чтобы допустить курсанта к самостоятельному пилотированию МиГ-15. Места для инструктора в кабине этих машин не было: учебный вариант МиГа советская промышленность еще не запустила. Так что наставник, исходя испуганно-раздраженными воплями, сопровождал своего ученика на шедшем с ним в паре истребителе, а потный от усердия переводчик на земле транслировал в шлемофон китайскому новичку:
- Советский командир очень огорчен твоим боевым разворотом, товарищ. Он сравнил его с блюдом русской кухни – это что-то вроде наших блинчиков. Потом еще о твоей уважаемой матушке…
Занятия шли порой по 12 часов в день. Китайское командование допускало для курсантов только оценки «хорошо» и «отлично», получившего «посредственно» ждало многочасовое самобичевание на партсобрании. Советские инструкторы по-братски жалели своих учеников и всегда набавляли им один балл. В результате «неуд» получить у них было невозможно, а в «троечниках» оказывались те, кого в иных обстоятельствах надо было гнать в пехоту.
Порой для поднятия духа «аудитории» советские учителя вылетали группой и демонстрировали над аэродромом такие умопомрачительные каскады фигур высшего пилотажа, что у зрителей (особенно у девушек с радиоузла) дух захватывало.
- Не бзди, товарищ! – грубовато утешали русские китайцев после приземления. – Повоюешь месячишко, и так же сможешь. Янки научат! Если не собьют, что более вероятно.
Описанная система подготовки была несовершенной, но позволяла поставить переучивание на поток и готовить китайские кадры сразу целыми эскадрильями и авиаполками<69>.
С Джао Да советские товарищи держались предельно уважительно - даже старшие из них оказались намного младше его и летали намного меньше. По результатам занятий Джао Да неизменно получал одобрительную оценку:
- Хорошо, товарищ Джао. Очень даже ничего себе.
Китайский летчик хорошо понял советскую систему баллов, и врать самому себе было незачем. Его уровень в освоении новой авиатехники – «удовлетворительно», и, как он не старался, забраться выше не получалось. Многие приемы пилотажа реактивного истребителя, которые молодые летчики осваивали с легкостью, становились для Джао Да сложностью: сказывалась выработанная двумя десятилетиями полетов привычка «винтовика», да и силы были уже не те - тридцать восемь лет…
Джао Да старался компенсировать недостаток мастерства кропотливым изучением воздушной тактики и тщательным сравнением тактико-технических и летных характеристик советского МиГа и его основного противника – американского «Сейбра». Чтобы сбивать врага и не быть сбитым самому, нужно в точности знать, на что способен твой самолет и самолет противника. Учить Джао Да этому краеугольному принципу воздушной войны было излишне, он давно был прописан на его коже. Советские инструкторы с готовностью делились со старшим из китайских пилотов боевым опытом. Им импонировало, что этот взрослый серьезный человек, ставший асом еще на прошлой войне, так вдумчиво изучает их технику.
Много лет спустя, прочитав воспоминания лучшего советского аса Корейской войны, командира 196-го истребительного полка Евгения Пепеляева<70>,  Джао Да был рад узнать, что преимущества и недостатки самой массовой реактивной машины советской истребительной авиации они оценили примерно одинаково.
Истребитель МиГ-15, на первый взгляд, имел небольшие преимущества над F-86 в вертикальном маневре, в практическом потолке и в мощном вооружении (одна 37-мм и две 23.мм пушки и полуавтоматический прицел у советского истребителя против 6 пулеметов «Браунинг М2» и прицела «автомат с дальномером» у американского). МиГ уступал «Сейбру» в горизонтальном маневре, критической скорости и дальности.
Так, критическая скорость самой новой модификации МиГ-15 бис составляла около 1 100 км/ч, или 0,92 Маха, как было принято считать в реактивной авиации. Когда МиГ разгонялся до этих пределов, наступала «валежка»: самолет становился неуправляем.