подошел к дайверу, который протянул ему гарпун, и начал адскую работу, скользнул рыбой по дну лодки, и с огромным усилием перезарядил винтовку, и вернул ее парню. Водолаз тут же погрузился в воду. Прошла почти минута, и вот он еще. На этот раз окунь. Фантоцци сошел с ума под солнцем. Он кричал и аплодировал товарищу, потом скользнул рыбой по дну лодки и с более мучительным усилием перезарядил винтовку.
Около полудня вместо рук у него было два окровавленных пня, но на дне лодки двенадцать прекрасных уловов.
Водолаз швырнул в лодку свирепую мурену. Это было ужасно, потому что рыба тут же прижала его к щеке, потом к ягодице, отняла у него шерстяной купальник, ухо, прядь волос и, наконец, полетела в море на своих Кранебетских часах.
Дайвер вскочил, снял маску и ... у него были усы. - Вы очень вежливы... мой друг! - холодно сказал тот с марсельским акцентом. Это был не Фраккиа, это был усатый француз, на которого он работал, потирая руки все утро. Мужчина заплакал.
Француз потребовал вернуть всех своих двенадцать рыб.
Ему отдали их одну за другой: - Септ, хуит, нойф, Дикс, онзе. (Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать.) – Сказал он.
- Вот и все! - ответил Фантоцци с фиолетовой улыбкой.
- Дузе, (двенадцать) - угрожающе продолжил француз с усами, и Фантоцци тут же бросил ему двенадцатую, маленькую кефаль, которую он хотел спрятать под костюмом.
Мужчина оказался один, с окровавленными руками, голый и без рыбы, когда вернулся в лодку.
Фраккиа был там с 9, у него все еще торчала палочка, воткнутая в ногу, на которую он выстрелил при первом погружении, приняв ее за леща.
Матросы стонали от голода. Коломбани, запертый в своей каюте, говорил на старинном тосканском языке с некой Беатрис Портинари, признаваясь ей в глубоких чувствах и продолжал представлять себя Мессером во время Алигьери.
Фраккиа прижался лицом к обочине, глаза были то открыты, то закрыты. У него был инструмент, запутавшийся в молнии, и гарпун мотал его ногу из стороны в сторону. Время от времени он странно смеялся.
Над лодкой угрожающе кружили концентрическими кругами Чайки, сопровождая их грустными криками.
Фантоцци посмотрел на них и спросил у револьвера, который лежал не далеко от него: - мы будем есть чаек с четырьмя сырами, - и бросился к пистолету, чтобы пристрелить одну из них. Он произвел почти восемьсот выстрелов во все стороны, затем связал руки за спиной и... ему не хватало мужества завершить все это.
Они прибыли в красивый залив Порто Веккьо на закате, но прежде, чем войти в него, матросы с барчино сбежали, забрав флаг и последнюю коробку бобов каннеллини.
Фантоцци пришлось пришвартовываться самостоятельно. На холмах вокруг повисла тишина, на шоу присутствовала леденящая кровь толпа. Они испуганно приближались к английской лодке.
Фантоцци закричал: - Я ухожу! - и прыгнул на другую толду, чтобы избежать удара, но Франко Коломбани I, не касаясь, медленно соскользнул. Тогда он официально представился Тем, кто на английской лодке выпивал в одеяле.
Мужчина был обнажен, покрыт красным пятном и с руками, сведенными к двум окровавленным пням. Хозяева лодки были встревожены. Он перевязался английским флагом и упал в море на бдительном и воинственном приветствии.
Его сразу же арестовала французская портовая жандармерия по неизвестным причинам. Они сфотографировали мужчину на мобильный телефон и доставили в казарму.
Потом заставили его ждать добрых два часа в темной комнате, но с полузакрытой дверью. С одной стороны, Фантоцци мог присутствовать на допросе другого крейсера - болгарина. Он тут же попросил йогурта, и ему в ответ заехали кулаком в челюсть.
Комиссар, который допрашивал этого мужчину, был в штатском, уродливый зверь: "Est-ce que vous avez perdu la plume dans le jardin de votre tante?» (Вы потеряли перо в саду своей тети? Перевод с французкого). И пнул в зубы: "а Ле Гену? А Ле Кайю?». И тут раздался оглушительный грохот. Они скрутили руки болгарину.
Когда на допрос привели Фантоцци, то его сразу же вырвало.
- Вы англичанин? - спросил зверь по-итальянски и вырвал у Фантоцци английский флаг, и тот остался голым.
- Вы знаете, что здесь, на Корсике, запрещено стрелять в чаек? - иронично спросил жандарм.
- И я уверен, что вы убили одну чайку! - Сказав это, он вытащил из ящика толстую чайку.
- А вы знаете, что он стрелял на землю, где в тот час было много немецких отдыхающих? – продолжил другой жандарм извлекая замороженного немецкого туриста.
Фантоцци потерял сознание. Когда пришел в себя, то услышал, как один жандарм говорил другому, - Оставьте меня в покое! - И тут же попытался поцеловать его в рот: - он возбуждает меня ... обнаженный ... так ... пожалуйста ... я люблю его ... люблю его...
Тут Фантоцци выпрыгнул из окна первого этажа, и убежал из жандармерии, преследуемый кричащей стаей диких собак.
Он пересек страну в час аперитива.
Были неприятные комментарии об этой безудержной моде "стрика", поступающей из американских университетов. Он добрался до пляжа и бросился в море.
Собаки остановились на берегу. Франко Коломбани I все еще был вне закона при входе в порт.
Фраккиа не осмелился дотронуться до руля и встал на колени, чтобы помолиться.
Ночью они вышли из залива, нанеся урону на 700 миллионов.
Мужчины сели на мель на самом большом островке группы заблудших и задремали. Их разбудило испепеляющее солнце.
Остановился "Ататюрк", большой турецкий танкер. Они были голые. К ним спустили турок и устроили оргию.
Мужчины использовали все три длинных и зверских насилия на песке.
Капитан, конечно, Омар, также хотел устроить свадьбу с Коломбани. Фантоцци и Фраккиа сразу же предложили себя в качестве свидетелей. Церемония была очень трогательной. Коломбани в Белом был прекрасен, и они пели в знак уважения неаполитанскую песню Vide ' o mare quant'è bello. (Он увидел море, какое прекрасное.)
Турки реквизировали невесту и лодку и отправились в Стамбул, оставив их одних.
В тот же вечер мужчин спасла скоростная лодка «плейбой ливорнези».
Сейчас они находятся в реанимационном центре Пьомбино, где пытаются поцеловать всех медсестер, которые проходят мимо.
МОДНЫЙ РЕСТОРАН
Никогда не стояло такой жары. В кабинете дышать было невозможно.
У Фантоцци борозда на его ягодицах была мокрой и перламутровой на лбу, а фрак перед ним вонял, как гиена.
Поэтому, когда позвонил заместитель Центрального секретаря бокового Мегадиректора графа Ланди, и приказал мужчине сопровождать его на пляж, чтобы принести Донне Ланди жене графа половину запеченной ветчины, Фантоцци издал вой радости и увидел гестаччо (жест) Фраккиа и поймал страшный удар локтем об острый железный край шкафа Трау Оливетти.
В полдень его забрал заместитель Центрального секретаря, когда мужчина все еще лежал на полу, мыча ругательствами.
Они повезли его на Бани Лидо за 130 фиат (фиатовые деньги) с кондиционером. Фантоцци сидел впереди. Кондиционер рычал из люка и стрелял ему в живот ледяной саблей.
Заместитель секретаря Мегадиректора Граф Ланди спросил: - все в порядке?
Он кивнул, улыбаясь, но только лицом, потому что не мог дышать. Жена Мегадиректора Донна Паола Ланди была женщиной милой, но на самом деле она являлась коварной падалью и, кроме того, ненавистной.
Это была пятидесятипятилетняя старуха, вся переделанная и сшитая во французских и немецких клиниках, с потрясающим дыханием и двумя глазными стяжками под париком.
Она лежала на шезлонге почти голая, когда в солярий вошел Фантоцци, очень смущенный с пакетом ветчины в руке. Он был в галстуке и в тяжелом темном Сибирском колоске. Мужчина капал, как будто вошел в сауну, и все еще был в шоке от сабли кондиционера.
- Пойдемте, Фантоцци, - прорычала старуха и предложила ему руку, полную опасных колец.
Мужчина поднес заячью губу, пытаясь поцеловать ее в острое кольцо.
- Вы не намажете мне спину какой-то « Байю де солей», Фантоцци, - томно сказал монстр, и в его лицо поплыла канализация, осветившая волосы и брови.
Фантоцци помазал, а старушка поморщилась: - у вас очень нежные руки, вы…- и посмотрела на него. У старухи были миндалевидные глаза, вытянутые из пластырей под париком. Но от жары пластырь внезапно сдался.
Сначала правый глаз – стал ужасный жабиный шар-затем левый, наконец, соскользнул с парика. Фантоцци сделал вид, что вскрикивает от ужаса, но суровый взгляд заместителя секретаря похолодел на месте.
- Да, - сказала старуха и указала ему на цветастый шезлонг. Мужчина поблагодарил, поправил ее и сказал: - Жизнь прекрасна! - и со вздохом откинулся на спинку кресла. Потом потерял сознание почти сразу и оставил восемнадцать пальцев руки в ловушке.
Старуха сказала: - бедняга, уснул, пусть отдыхает.
Сначала ему снились ужасные кошмары, но потом увидел, что искусственный Мегадиректор Ланди ел его пальцы в зале профсоюзных собраний на глазах у шумных коллег.
Затем Фантоцци мечтал стать святым Иосифом в Назарете. Мужчина работал над шкафчиком, и рядом была Мария, которая улыбалась ему в преклонном возрасте, и он, чтобы ответить на ее улыбку, вышел из равновесия и аккуратно сжал все пальцы.
Когда мужчина вернулся в ванну с потом, у него были перевязаны руки.
Старуха сказала: - Фантоцци, Боже мой, как жарко! Я больше не жажду ветчины. Я бы хотела вместо этого хороший ресторан с кондиционером!
Он отважился позвонить Фраккиа, своему мирскому эксперту, и тот предложил сопровождать их в ресторан «Грузия», бывший роскошный ресторан, который теперь несколько обветшал, но с хорошим кондиционированием воздуха.
Их встретил мэтр Лоренцо, сразу узнавший графиню: - Донна Паола, какая честь! Сорок лет, наверное, мы вас не видели!
Фантоцци попытался преуменьшить: - но в лучшем случае это будет с прошлого лета ... что я говорю, неделя ... День.
- Дорогой Уго, - ответила Донна Паола, - мне тоже приятно видеть вас снова. - Действительно, мэтра звали Лоренцо, но старуха называла его Уго.
- Угуууу, - заорал монстр, и Фантоцци сначала отчаянными кивками, а затем ударом в голень заставил его ответить: - Да? Командуйте, Графиня.
- Филе миньон, Уго! - приказала Графиня грубым голосом и очень усталым тоном.
- Un fi de mignot. - перевел Фантоцци Лоренцо, который, будучи Романо, был ошеломлен. Затем мэтр пришел в себя и начал обряд.
Было два часа того жаркого дня, когда они вошли в это строение. Старуха, Пьер Каппони, маленькая мальтийская собака, ненавистный любимец Донны Ланди, Фраккиа и Фантоцци в их бесчеловечных сибирских шипах.
Мэтр стоял с распростертыми объятиями, как священник на мессе, и хлопал в ладоши.
– Оле! - сказала какая-то Вероника и включила плиту, чтобы приготовить филе.
Официант выглядел как тореадор, двигался с большой элегантностью. - Гопла!- сказал он, хлопнул в ладоши. На лету он взял бутылку коньяка, затем: - Оле, - кусочек сливочного масла, потом несколько сухих команд: -вилка... нож... вилка... скальпель.... - Клиенты перестали есть и все стояли.
- И ... вуаля, - продолжил" Уго " и с пируэтом танцора Фанданго предложил свой шедевр старухе.
- Это не для меня, - ответила графиня, - это для Пьера Каппони, - и указала на ненавистного пса под столом.
Лоренцо, прибывший в черном пиджаке, то есть на пике карьеры, после семидесяти лет в белом пиджаке и пятнадцати в кремовом пиджаке, унижался под столом,
