требовалось.
Нахуй какая-то вычурность? Нахуй какие-то откровенные выебоны? По факту, он давно воплотил в жизнь свои детские мечты, построив себе особняк, который был напичкан портретами и фигурками любимых Им с детства персонажей мультфильмов, для которых Он и построил тот дом.
Здесь не было никакой электроники, здесь не было даже электричества, и прежний Он, опустошенный без наличия в Нем двойника, даже под страхом смерти ни дня бы не провел в своей жизни в этом месте. Больше того, Он, возможно, велел бы стереть это отсталое и убогое место с лица земли, как портящее общую картину развития человечества, в которое никогда не верил и сам. Но только не сейчас, только не теперь, когда Его двойник, взявший под контроль Его тело, взял под контроль и Его голову.
4: Рак
Это была больше чем работа, больше чем попытка просто заработать на хлеб с маслом. Называя то одного скомороха, то другого всякими оскорбительными словами и выражениями, просто поливая каждого из представителей этого класса попсы (хотя какая это, в ****у, попса) говном публично, на камеру, Он действительно выражал свою неприязнь к каждому из этих людей. Он ненавидел всю эту отечественную шушеру начала двадцать первого века, весь этот слой, самопровозгласивший себя элитой. Будь то какой-нибудь современный актер или певец – непременно сволочь и проститутка, пробившаяся на сцену только с помощью покровителя с деньгами во всех карманах или же через постель.
Многих из них Он знал лично. Он знал лично каждого, от имени кого получал по морде, от имени кого Ему раза два или три приставляли пистолет к голове не ради того, чтобы запугать, но чтобы предупредить, чтобы был осторожнее в своих выражениях, в каждом своем слове.
То, чем Он зарабатывал себе на хлеб с маслом, не имело отношения ни к какой журналистике. Он получал удовольствие, копаясь в грязном белье тех, кого Он так ненавидел.
Почему ненавидел? Потому что откровенные бездари. И Он не стеснялся лишний раз упомянуть поистине легендарных представителей искусства: кинематографа, музыки, того же юмора в сравнении с которыми современные звездуны - вообще ноль. Ну, то есть даже выражение «ни о чем» неуместно. Все творчество их сводится к сисько-писько-жопничеству и откровенной попсовой халтуре, при которой ну просто невозможно войти в образ, исполнить его так, чтобы плакали или смеялись, как говорится, от души. Он ненавидел всю эту свору за отсутствие в каждом из ее представителей этой самой души. Только фальшь, только желание срубить бабла нахаляву, вложив в свой труд настолько минимум сил, что откровенно хочется въебать конкретных люлей, чтобы переломать все кости, какие только возможно. Он ненавидел всю эту конченую свору за каждое их слово, за каждый их жест, за каждое деяние, сплошь напитанное лицемерием и двуличностью ради того, чтобы покрасоваться перед публикой лишний раз. И одно только знаменитое на всю страну киркоровское «да – ****а» уже приводило Его в бешенство. И Он откровенно хотел не только плюнуть в лицо этому созданию, но просто буквально отпинать.
Он не верил в отечественную попсу, в ТАК НАЗЫВАЕМУЮ попсу, в жалкую пародию той машины, которая существовала на Западе. Он не верил, а потому не боялся никого из этих однодневок, без пиара не продержавшихся и двадцати четырех часов на публике. И каждый раз, когда Он получал жесткий ответ за свое отношение, за свой язык, Он ненавидел их еще больше. Больше того, Он знал о том, что те, кого Он так ненавидел и откровенно ***сосил за каждое их мерзкое, но по факту, пустое слово ради выражения собственной значимости для пустоголовой толпы, готовой впитывать этот отстой, нуждались в Нем. Нуждались в Его не просто критике, но в выражении Его недовольства. Кто как не Он мог бы распиарить их еще больше, повышая этот градус внимания в их адрес? Мол, посмотрите, меня обсуждают, меня продвигают в массы, чтобы массы говорили обо мне, чтобы массы обратили на меня внимание. Посмотрите, мол, я попал в жернова такой молотилки как Он, способной распотрошить абсолютно любого на моем месте, а значит, я кому-то интересен.
И в том и заключался подлинный смысл его работы. А разбитое лицо или пистолет у виска – не более чем неизбежные ее издержки.
И очередной музыкант, неожиданно выбравшийся на большую сцену ну прямо как будто из воздуха, который, как ни странно, умел излагать целый рассказ языком струн как какой-нибудь Джон Петруччи или, еще лучше, подобно Сергею Маврину, гитарное соло которых было Ему хорошо знакомо, определенно Его заинтересовал. Этот человек был известен под псевдонимом «Cancer», что в переводе на русский обозначает «рак», злокачественная опухоль, ежегодно уносящая жизни большого количества людей. Этот человек всегда выступал в черно-белой маске, стараясь оставаться самым настоящим фантомом для своих поклонников и фанатов, вызывая самый живой интерес как к своему исполнению, так и к собственной персоне.
«Рак» (будет уместнее называть его именно так) никогда не давал интервью, никому из журналистов не удалось выведать тайну его появления на музыкальном поприще. Тем не менее, в течение предыдущего года он выпустил целую пластинку с десятком своих инструментальных тем. Это был дебют, который был здоровски принят и слушателями, и критиками.
И вот Он в одной из своих программ, транслируемых исключительно в Сети, прошелся по очевидному таланту, который выбивался из общей темы попсы, но о котором Он не мог не сказать. Он говорил о гитаристе, в общем-то, хорошо, выражая свои впечатления по поводу той музыки в его исполнении, которая оставила довольно-таки приятное послевкусие в Нем, рекомендуя своим подписчикам и случайным зрителям своего канала дебютный сборник таинственного «Рака».
Неделю спустя, после очередного выпуска своей программы, в которой охрененно досталось сразу нескольким звездушкам, отличившимся своими высказываниями в очередных интервью на радио, у известных блогеров, в подобных мероприятиях, по дороге домой из студии, находясь лично за рулем своего автомобиля, Он внезапно был остановлен черным внедорожником. Тот просто перегородил Ему дорогу после того как несколько раз моргнул фарами, призывая Его снизить скорость и остановиться.
Тотчас из внедорожника выскочила пара молодых здоровяков в защитном хаки, каждый из которых был шире Его в плечах раза три, не меньше. Без лишних церемоний бритоголовые быки выволокли Его из автомобиля, чему Он практически не сопротивлялся, ибо попросту не имело смысла.
-В чем дело, парни? – только спросил Он весь на нервах.
-В машину лезь, - коротко приказал один из бойцов.
Вдвоем они запихали Его в салон внедорожника, пропахший лимонным запахом освежителя воздуха. За рулем автомобиля и в пассажирском кресле так же расположились крепкие плечистые ребята в том же защитном хаки, такие же бритые и отлично знающие свое дело.
Без лишнего промедления водитель нажал на газ, едва Он оказался в салоне, зажатый со всех сторон грубой физической силой, которой обладал каждый из этой четверки.
-Что происходит, ребят? – вновь потребовал объяснений Он.
-Вопросы к тебе есть, - негромко ответил бык в кресле пассажира рядом с водителем.
-По поводу чего? – не унимался Он, в принципе уже догадываясь, каков будет ответ.
-По поводу твоей программы. Да ты не ссы, бить тебя никто не будет, - вновь ответил бык в кресле пассажира рядом с водителем, и повторил без промедления, - Бить.
Сейчас Он понимал, что прошлые разы, когда Его вот так вывозили за город, чтобы приставить пистолет к голове, были больше для нагнетания страстей. Теперь Он чувствовал совсем иное. Сейчас Он почувствовал нечто холодное, что коснулось Его тела прямо сквозь одежду, заставив Его неприятно сжаться, напрячься до предела, чтобы сердце Его забилось в неприятном трепете. Сейчас Он чувствовал всем своим нутром, что Его реально могли завалить и закопать. Холодный запах (именно что запах) смерти проникал внутрь Него при каждом Его вдохе. Хуже того, Он был практически скован им, не могущий противиться ему, не могущий даже попытаться вырваться из этой машины, чтобы сбежать. Все было иначе, и никак не повторяло предыдущие подобные ситуации.
-Вы на кого работаете? – выпытывал Он несмело от внезапного понимания всех сложившихся в данный момент обстоятельств.
-Все ответы на месте. Просто закрой рот и не задавай никаких вопросов.
Спустя томительные минуты, во время которых вся жизнь вновь и вновь проходила в Его сознании, внедорожник, наконец, остановился у какой-то деревянной хибары, расположенной посреди множества деревьев за пределами городских улиц. Возле наполовину гнилой постройки был припаркован еще один автомобиль – серая неприметная иномарка одной из старых моделей. Быки не дали Ему времени как следует осмотреться, буквально загнав Его внутрь заброшенного дома.
Там Его ожидал «Рак», в своей привычной черно-белой маске, одетый в длинный плащ и армейские бертцы. Он сидел, закинув ногу за ногу на деревянном стуле, который однозначно привез с собой. Рядом с ним стояла женщина возрастом в районе тридцати-сорока лет, облаченная в форму сотрудницы МВД, с погонами на плечах, и вместе с тем фигуристая, с густыми волнистыми локонами до плеч, прямо вот хватай и беги.
-Мой клиент недоволен тем, что Вы упомянули о нем в одном из выпусков Вашей программы, - официальным тоном заявила женщина, кивнув головой в сторону «Рака», застывшего, казалось, в недвижимой позе.
-Для начала я бы хотел взглянуть на Ваше удостоверение, - потребовал Он, осмелев.
Женщина предъявила Ему удостоверение без каких-либо возражений, чтобы Он убедился в ее принадлежности органам внутренних дел. Он ознакомился с ее ФИО и должностью там-то и там-то. Но это так же означало, что Он становился свидетелем.
-Итак, что Вам от меня нужно? – тем не менее, обратился Он к сотруднице.
-Ваша программа посвящена людям, к которым мой клиент не имеет отношения. Вы публично занимаетесь их оскорблениями и зарекомендовали себя далеко не с самой лучшей стороны. Мой клиент расстроен тем, что именно Вы говорите о нем в средствах массовой информации. Он не хочет, чтобы Вы упоминали о нем в своей программе в дальнейшем. Ни плохо, ни хорошо.
Она говорила негромко и сдержанно, стараясь проявить максимум вежливости.
-А как быть с тем, что меня остановили посреди дороги, силой запихнули в автомобиль и привезли неизвестно куда? – казалось, не понимал Он, уверенный в том, что погоны и должность сотрудницы МВД ограничивали женщину не только в одних лишь словах.
Однако после Его вопроса за спиной Его раздался знакомый Ему лязг затвора. Спустя секунду или две в затылок Его уперлось что-то твердое, и Он прекрасно знал, что это было, сжатое в руке громилы быка, стоявшего позади.
-Я грохну тебя как только посчитаю, что ты перешел черту, - все так же не повышая голоса и не выказывая ни грамма нервов после Его вопроса, заявила сотрудница, - Повторю, если ты такой тупой: твой поганый язык и твоя открытая ненависть сильно ограничивают тебя в каких-либо правах и требованиях к соблюдению установленных в обществе правил поведения. Ты не думай, что мои погоны и форма обязывают меня быть прилежной девочкой. Ради него, я тебя
