увидел, - подтвердил Он, - Ты хочешь назвать мне имя того, кто нанес смертельный удар?
-Он привез меня на эту дачу. У него были ключи от замка. Он сказал, что тайком сделал дубликат с оригинала. И мне надо было догадаться, чем все закончится. Имя этого человека - ….
-Я знаю его, - спустя некоторую паузу сказал Он, покопавшись в памяти.
-В городе это имя известно большому количеству людей. Но по факту, это фигура среднего звена в числе обслуги других людей, о которых знают только посвященные лица. Его ты не закроешь: он выскользнет после первого же телефонного звонка, а на тебя спустят всех собак.
-Ты предлагаешь мне… - и Он сделал характерный жест, проведя большим пальцем свободной руки перед своей шеей, как бы перерезая собственное горло.
-Я хочу, чтобы ты отвез меня к нему домой, - сказал Ваня Синоптик в ответ.
-А если его дома нет? Я бы на его месте свалил, - вслух размышлял Он, направившись обратно в город.
-Я помню номер его сотового наизусть.
-Хочешь с ним пообщаться?
-Общаться придеться тебе, мусор.
По какой-то не своей воле, и Он мог со всей ясностью своего ума точно понять это, Он вновь потянулся за телефоном, который оказался между сиденьями, хотя Он точно помнил, как отложил мобильник на седалище, где сидел сейчас Ваня Синоптик. У Него было такое чувство, будто в этот момент от Него самого осталось только лишь Его собственное тело, подвластное какому-то иному сознанию. Он не мог понять, что происходило с Ним в каждом Его движении, производимом по чьей-то другой воле. Кажется, покойник рядом с Ним, захватил Его мозги, не в силах выполнять собственные движения, даже вертеть головой, будучи практически пригвожденным к спинке пассажирского кресла. И тогда оставался непонятным вопрос с перемещением мобильного телефона. Черт, оставался неясным вопрос о том, как Ваня Синоптик вообще выбрался из багажника, из простыней и веревок, чтобы, в конечном счете, сесть в салон Его машины.
Ваня неспешно продиктовал Ему цифры вышеуказанного им номера мобильника своего палача, и пальцы Его как-то сами собой касались нужных клавиш на сенсорной панели Его телефона.
-Почему ты считаешь, что он сейчас не спит, включив беззвучный режим? – уточнил Он, набирая номер.
-Потому что время этого гондона на исходе, - только пояснил Ваня.
И вот в трубке Его телефона раздались длинные гудки соединения с абонентом.
-Алле! – раздался бодрый голос палача Вани Синоптика.
И Он смог расслышать бухающие прямые басы танцевальной музыки.
-Здравствуй, друг мой, - усталым голосом мертвеца заговорил Он к своему полнейшему удивлению, и Он ничего не мог поделать с этим физически, - Расслабляешься?
-Кто это? – не понял ….
-Твой кредитор, которому ты должен с процентами, - Он и сам охеревал от каждого своего слова, полностью подконтрольный этой неощутимой силе, подавляющей Его собственную волю, - Где ты? Надо встретиться прямо сейчас.
Кажется, … не понимал, кто именно звонил ему сейчас, расслабленный и утративший чувство реальности.
-Дома расслабляюсь, подъезжай, присоединяйся.
-Как ты это делаешь? – выпытывал Он, направляя автомобиль по указанному адресу после завершения звонка.
-Легко и просто, мусор. Ты нужен мне, и, думаю, я нужен тебе, только сейчас ты этого еще не понимаешь. Но это будет продолжаться недолго. До того момента пока ты не сделаешь то, что твой начальник от тебя хочет. И вместо одной гниды похоронишь две. На самом деле, контролировать твое тело вообще не проблема.
-А вдруг тот, кого ты называешь своим палачом – фуфло, придуманное тобой, чтобы моими руками разделаться с кем-то еще? Как я могу быть уверен в том, что ты не солгал мне?
-Жаль, что ты не задал свой вопрос раньше. Он убил мое тело ножом, который представляет собой – именную ценность. У него цветастая рукоятка, на которой пропечатано имя владельца. Мое, - конкретизировал Ваня Синоптик, - Поэтому вряд ли он избавился от пера, забрав его с собой в качестве своего трофея. Скорее всего, перо будет при нем.
И вот, наконец, автомобиль с выключенными фарами остановился возле большого кирпичного дома, огороженного таким же кирпичным забором.
Последовал новый Его звонок на мобильник ….
-Я на месте, выходи, - потребовал Он вновь голосом Вани Синоптика.
После этого Он вылез из машины сам, не заглушая при этом, двигателя, и держа в руке пистолет. На улице пока еще было темно, однако до рассвета оставалось совсем чуть-чуть, и все надо было сделать быстро и четко. И вновь Он не чувствовал себя хозяином своего тела, сдавленный сторонней силой.
Он выстрелил в …, одетого только в шорты, как только тот отворил массивную стальную калитку, не успев даже слова сказать, напевавший себе что-то под нос по дороге от двери дома.
Он знал, что не ошибся, и в кого именно Он выстрелил.
Точнее, знал об этом тот, кто управлял Им в этот момент, невольным свидетелем чего Он был, и чему не мог воспрепятствовать. Если хотел, конечно.
Он стрелял не голову, но в грудь, и попал в сердце всего одним выстрелом. После этого Он схватил обмякшее тело с какой-то удвоенной физической силой, дополнившей Его собственную, и свалил его в багажник, а затем бегом прыгнул обратно за руль и дал по газам чуть ли не пробуксовкой по щебенке.
-Вот и все, мусор, - выдохнул Ваня Синоптик, - Теперь за город, желательно как можно дальше.
-Там могли быть камеры, - только сейчас выразил свои опасения Он, освобожденный от этого, неприятного уже чувства собственной отдаленности от привычного себя.
-Нет там никаких камер, успокойся. Хотя я не стану скрывать своего злорадства от мысли, что ты можешь попасть под раздачу. Впрочем, ты всегда стоишь на своем, и того же требуешь от других. Вылезешь, если вдруг что. Вы же, ****и, как тараканы – переживете ядерную войну. Сделай доброе дело напоследок: забери у этого мудака мое перо. Не хочу, чтобы его в землю зарывали….
6: Дева
Ночью Он просыпался несколько раз, не только для того, чтобы сходить в туалет, но еще потому, что снилась отборная мешанина какой-то непонятной ***ты, которую Он е мог просто визуально наблюдать и рвался в реальный мир. При окончательном же утреннем пробуждении голова Его ныла и гудела, если не сказать хуже.
Все потому, что Он прошлым вечером ебнул пару рюмок алкоголя, всего-то граммов сто, не больше. Ему категорически нельзя было этого делать, Ему вообще запретили употреблять алкоголь после аварии, в которой Он реально мог погибнуть. Он не был ее виновником, но на скользкой дороге Он просто ничего не мог сделать, чтобы уберечь вверенный Ему грузовик от столкновения с завалившейся набок фурой, которая практически перекрыла всю дорогу. И все, что было Ему по силам – вывернуть руль и встретить удар боком.
Он сильно ударился головой о стенку кабины помимо множественных ушибов и перелома ноги. Что-то там с нарушением кровообращения, *** его знает. Это же ведь врачи, у которых свой собственный язык для общения.
Из всего того, что было Ему сказано, Он понял, что ему нельзя сильно волноваться, нельзя употреблять алкоголь, в общем, нельзя повышать давление в голове. И голова Его после аварии иногда давала о себе знать в плане звона в ушах и головных болей, против которых Ему прописали таблетки, и Он строго соблюдал предписания врачей по их употреблению. Прошло больше полгода, месяцев семь-восемь, наверное, с того судьбоносного дня. И все эти месяцы Он держался молодцом, избегая спиртного, и даже пива не касался.
Но, все-таки, желание расслабиться Его не оставляло, а вчера Он узнал кончине одного хорошего человека, с которым давно не виделся, и строил планы, чтобы съездить к нему в гости за две тысячи километров от дома. Валера долго болел, а вчера у него просто закончились силы бороться за свое здоровье и жизнь.
И Он просто не мог не помянуть своего давнего товарища, даже пустил слезу.
Поэтому, наверное, плохо спал ночью и практически не выспался, и вряд ли бы уснул, если бы решил вздремнуть еще часик-другой поутру.
Он проснулся, и, переведя взгляд в сторону окна, обнаружил довольно жуткое огненно-оранжевое сияние, плясавшее снаружи Его берлоги. По ту ее сторону бушевало целое царство огня, казалось, охватившего все вокруг. Еще немного, и огонь поглотит и Его спасительное убежище, пока что проливающий внутрь стен лишь свое тепло, переходящее в жар.
Это видение приходило к Нему не в первый раз после аварии. А вместе с ним Он слышал ужасные звуки, от которых стены дома не могли спасти, а даже наоборот, будто усиливали их, придавая этим звукам жутких подробностей.
Проснувшись сегодня поутру с больной головой, Он обнаружил за окнами натуральный Ад, целое бескрайнее бытие огня и прячущегося, но составляющего почти все нутро его страдания. Ему не стоило подходить к окнам в этот момент, чтобы не быть свидетелем этих подробностей, хлынувших в Его слабую голову. Как будто Ад происходил всегда, но только лишь здоровая голова, ясный Его ум, не обремененный неприятными для него последствиями после, например, ста граммов алкоголя на ночь, не позволял Ему увидеть Хаос со всеми его болью, горем, страданием так, как Он вполне увидеть его сейчас.
Разумеется, что крайне неприятные ощущения в голове не могли не отразиться и на всех остальных частях Его тела. Оно ослабло, и не желало покидать кровати, требуя если не дополнительных минут (или часов) сна, то продления лежачего положения точно.
Тем не менее, Он наблюдал детали огненного Хаоса даже лежа под одеялом и закрыв глаза. Он знал о том, что это такое лучше, наверное, каждого из тех, кто изучал литературу с описанием всех этих ужасов, на которые только возможно воображение их авторов. Все эти черти, котлы с кипящей смолой или кипятком, в которых варятся грешные души, ну или что-нибудь еще вроде девяти кругов, самый нижний из которых – бескрайняя ледяная пустошь с замерзшими навечно предателями, было ничем иным как туфтой в голове какого-нибудь подростка извращенца, желающего заработать авторитет среди сверстников. Оттого и столь бурная фантазия, подходящая больше для садиста, у которого максимальное либидо и бурлящая кровь, а трахнуть-то и некого.
В действительности Ад еще хуже, полный куда более изощренной и не менее грубой по своим эффектам в ходе причинения страданий жестокости. И Он не хотел зацикливаться на этих подробностях, и без того доставляющих Ему крайне неприятные ощущения. Во рту Его стояла неприятная сухость, да и не только в одном только рту, даже сглатывать оказывалось противно.
Ему необходимо было принять таблетки, чтобы унять боль в голове, и запить их водой (и одной полной кружки наверняка окажется недостаточно), чтобы избавиться от гадких ощущений во рту и горле.
А было бы вообще охуенно, если бы именно сейчас таблетки и воду Ему принесла Туська, которая должна была вот-вот вернуться от матери после трехдневной командировки домой в деревню. А еще охуенней стал бы ее минет, который мигом бы привел Его в прежнюю более-менее здоровую форму. Он просто сожрет Туську в постели, надо было просто дождаться этого момента. А пока что Он должен был рассчитывать лишь на себя. И первое, что Он должен был сделать – зашторить все окна, чтобы не виделось Хаоса снаружи.
Он ДОЛЖЕН БЫЛ подняться на ноги.
Он должен был подняться на ноги, прекрасно зная, что Ад –
