хорошо там, но что я могу делать? Ты очень очень мне нравится вот почиму я очень люблю тебя. Я уже послал тебя мои фотокарточку, но ты ничего писала о письмо который я послал тибе». [/i]
И просил разрешения приехать, чтобы пожениться. Как же Раиса хохотала над этим письмом!
«Ездили с Раисой в Карачев автобусом, и как раз мороз был!.. А у меня теплой обуви нет, только туфельки, так что сидела потом у нашей железной печки, отогревала ноги и ревела от боли. Но когда распили с братом бутылку вина, так-то хорошо стало!
На другой день, когда Раиса уехала, спросила маму:
- Ну, как тебе моя подруга?
На что она ответила:
- Да какая-то она двурушная… всеодно, как бутылка из зелёного стекла. Никак не рассмотришь, что в неё налили?
И мама права. Живу с ней почти год, а понять не могу.
... Снимали сюжет для «Новостей» в Обкоме комсомола и Раиса потом сказала:
- Влюби-ка в себя Хрыськова! – И как всегда громко рассмеялась: - Он же от тебя просто тает.
А Хрыськов - второй секретарь Обкома, «растущий товарищ», о котором говорят, что возьмут в Москву.
- Он же карьерист! – чуть не вскрикнула я.
Но, заметив её удивленный взгляд, смягчила своё отторжение:
- Да и некрасивый. Ему, кстати, очень подходит его фамилия Храськов... толстенький, рыжеватый, с маленькими глазками.
- А что тебе от его глазо? - хихикнула моя подруга: - Зато в Москве будешь жить и всеми благами пользоваться.
Нет, не сошлись мы с ней во взглядах ни на Хрыськова, ни на блага. И думаю, не сойдемся».
И всё же пришлось мне попользоваться «благами», - вскоре Раисе дали комнату, и она взяла меня к себе. Правда, комната эта была с общей кухней, на которой хлопотали еще две хозяйки, но мы обеды не готовили и поэтому соседки нам почти не мешали.
А если б ещё какой-то мужик, собираясь на работу с шести утра, каждый день не гремел над нами сапогами, то жилось бы припеваючи.
«Были с Раисой две недели в Сочи. Валялись на пляже, купались, бродили по городу с Сашкой, Володей и Николя, - познакомились с ними в первый же день. Из всех троих Николя, конечно, был лучший, - блондин с голубыми глазами, с правильными чертами лица, - но вот ростом не вышел. А мне нравятся высокие, а мне нравятся стройные! Но всё ж подолгу бродила с ним по набережной. И пахло виноградом, персиками. И шуршало галькой море в двух шагах. Но самой удивительной была поездка на озеро Рица. Да нет, озеро оказалось, как и озеро, а вот дорога туда!.. Скалы нависали над автобусом, а под нами то слева, то справа, затянутые голубоватой дымкой, вдруг открывались ущелья! И от всего этого захватывало дух, кружилась голова.
... Раису приняли в Партию. А ведь как-то рассказала анекдот: приходит мужик домой и жалуется жене: «Не везёт мне два дня подряд. Вчера в коровью лепешку вступил, а сегодня в Партию». И вот теперь - сама…
- И зачем тебе это? - спросила.
- А для того, чтобы пускали за границу.
И, как всегда, громко рассмеялась.
- Смотри, Раиса, а то станешь «верным ленинцем».
- Да нет, - ответила уже без смеха: - Такого со мной не случится.
Посмотрим.
... И всё же Лёвка предложил Раисе руку и сердце. Просила совета, а я ответила:
- Конечно, Лёвка умный, обаятельный парень, но такие, как он, больше ищут поддержки в любимых, чем - сами… Поэтому решай: если хочешь быть опорой ему, то…
Нет, она сама ищет опору, ведь впереди у неё – Москва, а столица требует «крепких рук и надежных сердец», как писал какой-то из её любимых поэтов, так что сбудутся, наверное, мои предположения: ничего у них не получится.
...На стальзаводе с Раисой снимали сюжет, и познакомились с Владом, комсоргом завода.
- Вот тебе и жених, если Хрыськов не понравился, -- расхохоталась она: - Правда, он рангом пониже, но зато красивый, высокий.
Ну да, Влад и впрямь симпатичный. И я нравлюсь ему, - вижу! - да и он мне. Так что если позвонит…
...Раиса пришла, присела на кровать:
- Обсуждали сегодня Лёвку на Комитете.
- За что?
- А-а, - махнула рукой: – зачем-то в своём репортаже сказал, что не дают квартир молодым архитекторам, которые приехали работать.
- Но ведь так и есть, – предположила я.
- Ну да, так и есть… - хохотнула: – Но зачем об этом объявлять на всю область?
Я только руками развела, а потом спросила:
- И ты об этом сказала на Комитете?
Нет, на Комитете она не сказала, а вот Лёвке - да.
- И что ж он?
- А ничего, - махнула рукой: - Только взглянул на меня как-то и ухмыльнулся.
Вот и думаю: ну, разве смогут эти, такие разные «миры», стать одним?
... Лёвка попал в психлечебницу, - «белая горячка». Когда приехала за ним «скорая», то всё кричал, чтобы отогнали меня. Почему меня, а не Раису?»
Вскоре она уехала в Москву. И увиделись мы с ней только через пять лет. К тому времени она успела поработать в Мали, в Бельгии и за деньги, что там заработала, купила квартиру, в которой и жила с матерь. Помню, спросила её:
- А твоя тётя где? Ну та, о которой ты говорила, что тебя растила?
На что Раиса ответила:
- А мы её оставили там, в поселке… - И взглянула на меня непонятно: - Когда она узнала, что мы уезжаем с мамой в Москву, даже отравиться уксусом хотела, но её спасли.
- И как же она теперь там одна… без помощи?
- Да ничего… Ей там соседи помогают.
Я молча глядела на неё, а она, словно оправдываясь, добавила:
- Ну не могла же я взять её сюда? У нас не трехкомнатная квартира.
Потом водила она меня в гараж показывать свою «Волгу», хотя и не училась вождению.
- Так зачем она тебе? – полюбопытствовала.
- А так… Была возможность купить, так чего ж отказываться-то?
И, как всегда, громко рассмеялась.
А в последнюю нашу встречу, когда я ездила в Москву на курсы повышения квалификации, пригласила меня во МХАТ* на спектакль, который был тогда моден, а он мне не понравился. Долго с ней спорил, горячились, а потом она спросила о Лёвке, и я сказала, что он спился, и спился, на мой взгляд, из-за того, что не смог больше врать, что его уволили, хотя несколько раз и прощали запои, что живет теперь с матерью в каком-то районном городке в ветхой избушке, ходят с ней по улицам и собирают бутылки. И что ж ответила Раиса:
- А зачем ему было врать? Пусть бы правду писал.
- Раиса, ты что? - обалдела я: - Разве правду в нашей стране писать… да и говорить дозволено?
- Дозволено, - ответила уверенно и даже с вызовом: - Я же говорю своим студентам правду!
И опять мы заспорили, - она оправдывала и защищала идеологию нашей «руководящей и направляющей», а я...
Печально. Значит, надо было и ей поверить тем, кто её купил, а иначе и жить-то как?
А Лёвка... Как-то знакомый журналист рассказал, что снова объявился он в Брянске, - на кладбище рыл могилы. И больше ничего о нём не слышала.
*Кристоф Глюк (1714-1787) - Немецкий композитор.
*«Новый Мир» - Ежемесячный толстый литературно-художественный журнал.
*«Иностранная литература» - Советский литературно-художественный журнал.
*Овраги Верхний Судок и Нижний Судок пересекает центральный проспект Брянска.
*Евгений Евтушенко (1932- 2017) - Советский поэт.
*Хрущёвская оттепель - Неофициальное обозначение периода после смерти Сталина (середина 1950- 60-х годов.)
*Блокада Ленинграда (ныне - Санкт-Петербург) в годы ВОВ (1941-1945), длившаяся 871 день.
*МХАТ - Московский Художественный театр имени А. П. Чехова.
Глава 8
1963-й
«Под Рождество ездила в родной Карачев, спала в своей маленькой комнатке и еще затемно проснулась от детских голосов: «Рождество твоё Христе Боже нас…» у порога лопотали ребята, а я лежала, слушала, почти не разбирая слов, но на душе почему- стало благостно и светло. Может, еще и потому, что мама топила печку и в хате уже пахло выпеченными булками».
Церковь была в квартале от нашего дома, чудом уцелев от «карающей руки» большевиков. (Всего в двадцатые годы только в нашем городке было разрушено одиннадцать церквей.) До сорок первого года Собор (так его называли) был закрыт, но при оккупации разрешили его открыть, а в пятьдесят шестом, после указа Никиты Хрущёва* об очередном наступлении на религию и обещании в скором времени «показать последнего попа» (запретили даже колокольные звоны), священника арестовали и выслали в Сибирь. Но церковь не закрыли, и мимо нашего дома под религиозные праздники к ней шли и шли старушки, а мы, школьники, боялись и подходить. Советская пропаганда вбивала в головы презрение к религии, а если кто не усваивал этого, включались «рычаги воздействия», - порицание в классах, в «трудовых коллективах». Именно такое случилось и со мной, когда уже работала в библиотеке, - вывели из комсомольского бюро, - кто-то донес, что под Пасху видели меня в крестном ходе вокруг Собора.
«Закончилось моё скитание по чужим углам, как и частые поездки в Карачев. Живу теперь одна в двухкомнатной квартире брата, которую он купил по случаю, - снимал сюжет о только что созданном строительном кооперативе и сумел пробиться в заказчики. Но он, пока опять не женился, всё ездит в Карачев и за неделю только ночь или две ночует здесь. Из мебели у меня есть стол, раскладушка, тумбочка, на которой – проигрыватель, купленный вчера. Но скоро будет и книжный шкаф.
... Приходил Влад, тот самый, с которым познакомилась, когда с Раисой снимали сюжет на автозаводе. Парень-то он красивый, высокий, сильный, но красота его какая-то грубоватая… слишком здоровая, что ли?.. и нет в нём того, за что могла бы принять полностью.
... Вчера в областной библиотеке прочитала в «Новом мире»*рассказ Александра Солженицына* «Один день Ивана Денисовича» об «удачном» дне заключенного в Сибирских лагерях. Подобного у нас еще не печатали. Вышла из библиотеки и долго бродила по скверику, чтобы прийти в себя.
... Позвонил Влад и пригласил в кафе. Вначале было как-то безразлично, а потом ждала его и хотелось
