прагматичная подруга и на этот раз».
... Стас приехал! Позвонил мне на работу, что хочет прийти «обмыть своё детище», а я… А я уехала в Карачев. Почему? Чего испугалась? Нет, не знаю.
... И всё же вчера бродили с ним по тихим, совсем сельским улочкам Лубянки, и он снова, как и год назад, пригласил заглянуть в его сад, - «Ведь яблони цветут, сирень!» И я пошла. Но лишь взглянув на этот весенний праздник, заспешила домой. Чего опять испугалась?.. Но он провожал. И снова была счастлива только тем, что идет рядом.
Когда с веткой сирени из его сада пришла домой, долго не могла уснуть.
... Из его сборника:
И зелены да будут зеленя,
И смех да будет солнцем осиянен,
И пусть пребудет вечной доброта,
И россыпь рос, роящаяся зыбко,
И очерк малахитовый листа,
И колоса янтарная улыбка.
И полдень стройный, как полет стрелы,
И облаков вселенское величье,
И бескорыстность страждущей пчелы,
И безыскусность этой песни птичьей…
Да, конечно, его восприятие мира глубоко поэтическое. Думаю, что и меня он воспринимает как образ. Образ, который даёт ему временное, столь необходимое в данную минуту вдохновение, а потом… Так может, как раз и боюсь этого «потом»?
... Шли со Стасом по парку, и он всё говорил, говорил: зачем убиваю в себе любовь, чего боюсь? Я молчала, но каждое его слово, улыбка, жест... Всё наполняло меня счастьем.
... Владимир Соловьев:
«Смысл любви»: «Истина, как живая сила, овладевающая внутренним существом человека и действительно выводящая его из ложного самоутверждения, называется любовью. Любовь, как действительное упразднение эгоизма, есть оправдание и спасение индивидуальности. Познавая в любви истину другого не отвлечено, а существенно, перенося центр своей жизни за пределы своей эмпирической особенности, мы тем самым проявляем и осуществляем свою собственную истину, свое безусловное значение, которое именно и состоит в способности переходить за границы своего фактического, феноменального бытия, в способности жить не только в себе, но и в другом».
Да, Стас прав. Я люблю его, но стараюсь уйти, боясь выпорхнуть «за границы своего фактического, феноменального бытия», о котором пишет Соловьев. Боюсь потерять свою эгоистическую свободу и «жить не только в себе, но и в другом». Так значит, я не могу любить?
... Когда Стас не приходит, начинаю его идеализировать, видеть таким, каким был в последнюю встречу. Но, увы, он не совсем такой, не такой! Есть и в нём ложь.
Ведь написал же:
…А завтра снова
Над толпою весёлая кепка блеснет,
Будет ветер хлестать по знаменам
И площадь руками вскипать.
И глядится в глаза его детские Русь,
И светлеет, и грезит…
Это у Ленина* глаза детские?.. Да, понимаю: чтобы издали, надо таким подкупить редакторов, но всё же!..
... Прочитала у Дмитрия Мережковского*:
«У буддистов есть легенда: Сакья-Муни* неподвижно сидел в пустыне, вперив взор в небо, не видя земли. Он созерцал Вечное, он был близок к Нирване. Его протянутая рука окостенела и в ладони ласточки, принимая отшельника за камень или дерево, свили гнездо. Они прилетали к нему каждую весну, но однажды улетели и не вернулись. И тот, кто умертвил в себе все желания и волю, кто не страдал и не думал, кто погружался в блаженное спокойствие Нирваны, кому завидовали даже Боги, увидев, что ласточек нет, заплакал. Таково человеческое сердце: оно не может достигнуть полного спокойствия и мудрости, потому что оно не может не любить. И кто знает! Именно эта слабость, не есть ли величайшая его сила?»
... Бродили со Стасом у Покровской горы, потом по деревянным исхоженным ступенькам поднялись на смотровую площадку, стояли над панорамой лугов, реки, чуть синеющего вдали леса, и он вдруг сказал:
- Давай-ка съедем вниз прямо по траве, туда, к Набережной!
- А как мы съедем... на чем? – рассмеялась.
- Как на чем? – усмехнулся. – На твоей попе.
Я взглянула на него, покачала головой, повернулась и пошла прочь. И он не шагнул за мной… остался там, на горе. Нет, иногда не понимаю его. И не принимаю… таким.
… Давно не встречала Стаса, но слышала, что опять уехал в Москву. Не пришел, не попрощался… Ну что ж, значит, была права, что не подпускала слишком близко, а то страдала бы!»
Через несколько лет муж будет рассказывать, как и он бродил со Стасом, Колей Иванцовым по улочкам той же самой Лубянки, как стояли они на Покровской горе и спорили, спорили…
- Какое было хорошее время! – умилялся: – Все были молоды, доверяли друг другу, говорили обо всём, что взбредёт в голову. И тогда ещё не было разочарования ни в себе, ни в каждом из тех, кто был рядом, а потом…
А потом они расстались. Но что тогда я могла ответить? Всё, мол, проходит, прошло и это? Банально. Но ведь прошло.
… Очередная депрессия. Плохо. А годы идут, бегут, - летят! Уже двадцать шесть! И были мечты кем-то стать, что-то сделать, но теперь они быстро тают, как снег под апрельским солнцем. И остаются лишь нетающие с четырнадцати лет вопросы: для чего живу, зачем? Федор Михайлович Достоевский* писал: «Беспокойство и тоска - признак великого сердца». Но почему моему, маленькому не живется спокойно?
... А, может, выйти замуж за Николя? Ведь шлёт такие влюблённые письма: «Снова и снова хочу повторить тебе, что ты отвергаешь человека, который не любил сильнее и который мог бы все силы свои, способности, желания, стремления отдать ради тебя. Да что говорить, если и сейчас у меня набегают слезы». А я… Но если выйду за него, то уж конечно не потеряю себя, не растворюсь в нём, как боялась рядом со Стасом.
... Тащатся дни. Тащатся однообразные, тусклые. И хочется отчебучить что-либо из ряда вон выходящее, - поехать в Москву, найти там Стаса, напиться с ним, но... Но знаю: такого не сделаю.
... Волки воют от тоски. Изливают душу? Жаль, что не могу.
Ах, гули, гули, гули
На бронзовой щепе!
Зачем встречались губы?
Зачем щекой - к щеке?
И руки, словно стебли,
Сплетались и текли.
Задумчивые тени
К поляне приросли.
И ты у края неба
Качнулась, поплыла,
А под тобою немо
Качались тополя…
Стас Могилевский».
... Ходила в театр. Ну, почему так остро чувствовала, что встречу Стаса! Оказывается, приехал на несколько дней. Было очень приятно… Приятно? Сладостно! Сладостно сидеть рядом. И был таким понятным, родным! Но вида не подала.
- Пригласила б на чай, - улыбнулся.
Нет, не пригласила. Но проводил до троллейбуса. Вошла, обернулась, взглянула: стоял и смотрел грустно. Захотелось крикнуть: «Ну что ж ты!?» Но он не шагнул за мной».
Тогда не знала, что Стас приезжал, чтобы продать опустевший после смерти матери дом, а потом уже навсегда уехать в Москву.
*Евгений Евтушенко (1932-2017) - Советский поэт.
*Людвиг ван Бетховен (1770-1827) - Немецкий композитор, пианист.
*Владимир Соловьёв (1853-1900) - Религиозный мыслитель, мистик, поэт, публицист.
*Владимир Ленин (1870-1924) - Лидер большевистской революции 1917 года, глава советского правительства (1917-1924).
*Дмитрий Мережковский (1865-1941) - Писатель, поэт, литературный критик, переводчик.
*Сакья-Муни - Духовный учитель, основатель буддизма, одной из трёх мировых религий.
*Фёдор Достоевский (1821-1881) - Писатель, мыслитель, философ.
Глава 10
1962
«В библиотеке, в «Новом мире»,* в статье Арсения Великовского «Певец сражающейся истины», нашла такие слова: «Жизнь - в вечном походе. Она подобна путешествию в горах: взобравшись на одну вершину, обнаруживаешь перед собой крутой склон, а за ним цепь еще более высоких пиков и кажется, что нет им конца и предела. Но заветная звезда всегда впереди…» А у меня нет «заветной звезды» и не знаю, что мне надо от жизни? Может, прав Николя, когда пишет: «Не кажется ли тебе, что ты оторвалась от действительности и хочешь найти себя в дебрях философии? Как же иначе понимать твои слова, что дети тебя раздражают, а семья требует жертв. Если это плоды философии, то брось ее! Ведь ты умная, здоровая, красивая и кому, как не тебе, радоваться жизни? Галя, выходи замуж и будь счастлива!» Замуж… Но ведь вначале надо полюбить!
... Через открытое окно слышу хруст льда под ногами прохожего, писк воробьев, детские вскрики, шум проезжающей машины. Как же отрадны эти живые звуки!
... Сегодня пришла на работу и на фоне окна увидела симпатичный силуэт. Оказалось, что взяли еще одного ассистента режиссера. Зовут Димитрием. Первое впечатление: не глупый, наблюдательный.
... Была в ресторане на юбилее нашего редактора. Приятно замечать, что еще нравлюсь. Очень хотелось танцевать, танцевать!
... Димка уже напрашивался в гости, но я не пригласила. Теперь избегает меня».
Приехал он тогда в наш город с женой актрисой и четырёхлетней дочкой. Во внешности не было ничего яркого, - правильные черты лица, серые глаза, чёлка над ними, - да и одевался серо, так что сразу не «зацепилась» за него, и моя симпатия к нему разгоралась постепенно.
«Сегодня, в ожидании эфира, играла в шахматы с Сашкой. И играла как всегда плохо, а когда вот-вот всё должно было закончится не в мою пользу, бросила, но подошёл Димка, сел вместо меня и, доиграв мою незаконченную партию, выиграл!
…С Димкой шли к троллейбусной остановке, а навстречу – двое парней, и один, проводив нас взглядом, сказал: «Какая красивая пара!»
… Вчера был у меня маленький праздник, - приходили с бутылкой вина звукорежиссер Саша, мой помощник Сережка и Димка. Наверно, вот так, взяв с собой Сашу и Сережку, Димка и пробрался ко мне. Понемногу выпили и было удивительно легко и хорошо с ними, а в конце... Стояли мы с ним на балконе, и он вдруг сказал:
- Знаешь, мне кажется, что ты из тех, кто всегда ставит перед собой барьеры и мужественно их преодолевает.
Как высмотрел эту мою черту характера так быстро? Помню, в детстве, когда брат наконец-то собрал из двух старых велосипедов один, который мог ездить, то я почему-то выбирала тропы, тропки, тропиночки, в то время как мои подруги носились по асфальту. И сидит во мне такое до сих пор.
... Димка - шутки, Димка - каламбуры, Димка - музыка, книги. А как-то сказал: «Ты слишком часто летаешь где-то. Попробуй жить настоящим, хотя бы несколько дней». Вот и пробую.
И многое тревожит, волнует: росинки в траве, хвойные запахи леса после дождя, золотистые отблески луны на листьях березы, поскрипывание кузнечика, мелодия Жана Ферра*... Все это мимолетно, но глубоко… как и прошлой осенью, когда ездила в гости к тётушке в Горловку. Тогда, на танцплощадке, я сразу заметила его, высокого блондина с синими глазами, и он пригласил меня на вальс. Потом вечерами приходили в рощицу, я садилась на скамейку, он ложился на нее и головой - на мои колени. Боже, до чего же было сладостно вот так сидеть, перебирать его волосы и замирать от счастья влюблённости! Одно за другим всплывают мгновения: скверик, луна, я иду по
