подкрутить в этом разлаженном «механизме», чтобы шагал уверенней и не так уж нелепо висели на нём шинель или китель. Еще был Олег, тоже некрасивый, но более всех уверенный в себе и даже нагловатый, но не делавший попытки приударить за мной. Зато Вася Яхимович, кругленький, темноволосый, краснощекий и веселый крепыш, с первого же дня знакомства стал настигать меня и уже через месяц сделал предложение руки и сердца. Но в феврале пятьдесят шестого прислали еще одного... Юрка не был красив, - над высоким покатым и напряженным лбом негустые, светлые волосы, «безвольный» подбородок под большими яркими губами, - но когда смотрел на меня, то из его голубых глаз, очерченных темными длинными ресницами, струился завораживающий свет.[/i]
«За стеной библиотеки, в зале, играет радиола. Остаться на танцы? Ведь так хочется увидеть его! Но мне еще надо работать. Не отрываю глаз от двери, - а, может, войдет?.. И пришел! И даже пригласил в кино. Но как идти? Еще не кончен рабочий день. Ушел. Наверное, к той… к Рае Шубиной! Не могу писать, дрожат руки. Неужели люблю его и могу ревновать?
… На танцах. Неужели не придёт? Пришел! Я не «замечаю» его, болтаю с Алёной, но краем глаза вижу: через весь зал идет к нам! Подошёл, взял за руку. Какие у него глаза!.. Я тону в них, я побеждена».
… Тихая мягкая полночь,
Плавно снежинки летят,
Кленам, березам готовят
Белый, пушистый наряд.
Кажется, мне, что прекрасней
Не будет ночей никогда!
Все потому, что впервые
Ты провожаешь меня.
Тихая мягкая полночь.
Молча снежинки летят.
Не говорим мы ни слова,
Но ведь сердца говорят!
... Вот уже четвертый день не вижу его. Неужели не приходит из-за того, что плохо расстались в последний раз? Он не хотел, чтобы я уходила и не подавал руки, а я повернулась и ушла. Догнал, взял за плечи:
- Учти, у меня есть самолюбие, - опустил руки, добавил: - А теперь иди.
Все эти дни думаю только о нём.
… Люблю ли я тебя - не знаю.
И кто подскажет мне ответ?
Но без тебя всегда скучаю.
Люблю ли я тебя, иль нет?
Лишь только издали увижу,
Забьется сердце и замрет.
Но любит ли тебя, - не знаю.
И кто подскажет мне ответ?
Ах, почему ты не приходишь?
Ведь целый день всё жду и жду!
Меня ты любишь иль не любишь?
Одна я это не пойму.
... Наконец-то пришёл! Покраснела, растерялась, а он молча посидел минуты две и вышел. Но на танцах… Ни за что не подошла бы к нему, но подошел он. Как же была благодарна! Через час спросил:
- Ну что, пошли отсюда?
Предложила:
- Еще вальс… с тобой.
Отказался. Повернулся и направился к раздевалке. Глупый, нехороший Юрка! Да разве ж я хотела тебя огорчить? Пусть таким неловким и угловатым бываешь в танце, но как же хорошо видеть твои глаза близко-близко, чувствовать твою руку и ошибаться вместе с тобой!
... Не приходишь. Ну, приди хотя бы на минутку! А, впрочем, на минутку не надо. Мне этого будет очень мало.
… О, если б ты знал, как хочу я увидеть
Твои голубые, родные глаза!
И голос негромкий и милый услышать.
Я счастлива только бы этим была!
Меня обижал иногда ты, - случалось! -
Но был так внимателен, ласков со мной.
Так что же теперь, что с тобою случилось?
Зачем же обходишь меня стороной?
Так долго, так долго с тобой не встречались!
Ужель огорчить тебя чем-то могла?
А, может быть, в том, что расстались с тобою
Есть и твоя небольшая вина?
... Был вчера на танцах, но не подошел, а часов в одиннадцать оделся и ушел. За что издевается надо мной? Ведь так хочется поговорить, посидеть рядом! Он добрый, умный, но слишком самолюбивый.
... Постоянно думать о нём, просыпаться с надеждой увидеть, а потом в библиотеке целый день прислушиваться к шагам и гадать: не он ли?
… Когда вижу издали, появляется щемящая боль в груди. Почему? Сколько мучающих и неразгаданных «почему»! Всё это слишком выматывает душу.
... Вчера возле клуба играли в волейбол. Был и Юрка. Я смеялась, но что делалось в моей душе! Уверена, любит меня. Вижу по одному взгляду его дорогих, любимых глаз.
Ветер весенний, развей мое горе!
В далекие степи печаль унеси.
И грусть утопи в темно-синее море,
Но радость и счастье взамен принеси.
... Сон:
Сидим с Юркой в какой-то чужой комнате за круглым небольшим столиком. Нет, не понимаю, почему мы здесь?.. но знаю, что он здесь - из-за меня. И сидим мы долго, молча, он что-то пишет, и я не вижу его глаз, но очень хочу! Спросить о чем-то? И вот уже он смотрит на меня… потом вдруг наклоняется, берет мои руки, подносит к губам, быстро-быстро целует. И я счастлива!
... Любить - это страдать. Но когда любишь, мир становится другим, - всё озаряется удивительным светом, кажутся добрее люди, перестаешь замечать плохое, уродливое.
И пусть он не любит меня, не обращает внимания, пусть не приходит, но я-то люблю!»
Из дальних уголков памяти проявляю: я, шестилетняя девочка, подолгу смотрю из окна на улицу, где у дороги играют в монеты ребята. Им лет по шестнадцать, и среди них ОН, тот, с которого не свожу глаз. В него влюблена и моя подруга, которая уже во втором классе, и под мою диктовку пишет ЕМУ записку (даже имя его помню!): «Стасик, приходи в овраг сегодня вечером. Мы тебя конфетами угостим».
Похожее было и в школе, в первом классе: он, красивый мальчик с темными волосами, сидит впереди меня, я смотрю на него и, не в силах оторвать от него взгляда, не слышу того, о чем говорит учительница. Из-за этого она как-то закричала на меня, а он вдруг оглянулся и показал мне язык. Как же было стыдно, больно! И сразу его разлюбила.
А позже, в шестом классе, был красивый двоечник Сережка Лашин с последней парты. Помню перемену, почти пустой класс, я стою у парты, но вдруг входит он, идет в мою сторону… и у меня подкашиваются ноги, я сажусь.
«Пришел! Отдала ему свой дневник. Что напишет или кажет?
... (Его ответ):
«Галчонок! С первых строк начинаю не соглашаться с тобой. Ты пишешь, что пригласил тебя в кино нехотя. Я не помню такого. Вполне возможно, что сделала такой вывод, находясь во власти чувства, которое называется ревностью. А, может, эта буря разыгралась в тебе и потому, что не знала о чувствах, которые питаю к тебе. Не согласен и с тем, что ты называешь меня слишком самолюбивым. Ведь каждый человек должен защищать свое «я», иначе им будут пользоваться, как тряпкой. Ты хочешь, чтобы так поступали с тобой? Нет. А, значит, и у тебя оно есть. «Не выставляй своё я»! Мог ли я так сказать? Нет, не мог. Ты ошибаешься, Галчонок!..»
На этом запись прерывается. Если для меня уже с четырнадцати лет игра со словом увлекала, то для Юрки написать письмо даже матери было проблемой, а уж ответить мне!.. Помню, как вошел в мою маленькую комнату, вынул из бокового кармана свернутую тетрадь с моими записями и сказал: «Галчонок, прости, не могу писать. Лучше всё скажу. Не обижайся, моя хорошая».
«Почему Юрка так дорог мне? Иногда даже страшно, - чувствую какую-то ответственность за него.
… Долго сидела и думала: что же написать на своей фотографии, которую просил подарить? Но пишу в дневник: «Юрка, дорогой! Любое слово кажется мне таким тусклым по сравнению с тем, что чувствую! Знаешь, после каждого твоего поцелуя во мне вспыхивают какие-то новые ощущения, отчего кажешься ты мне волшебником, обладающим магической силой. И сила эта, отпуская мое бедное сердечко только на какие-то минуты, вновь зажигает неведомым чувством. А глаза! Боже, какими бывают твои глаза в мгновения вспыхнувшей любви! Но именно в такие минуты болью сжимается сердце от невозможности продлить эти неземные мгновенья, об утрате которых и слезы на глазах».
... Почему любовь и встреча с прекрасным приносят не только радость, но и грусть? Может, потому, что и то, и другое слишком хрупко, мимолетно, беззащитно, и мы с первого мгновения, не сознавая этого, начинаем прощаться с этими чувствами?
... Юрка, вчера я сказала тебе лишнее, прости! Прости и не верь тому, что становишься чужим. Но в те минуты, когда любовь к тебе вспыхивает особенно сильно, вдруг вижу ту сцену с Лорой. Скажи, как мне забыть её? Ведь это может нас разлучить!»
В тот год в Карачев снова приехала моя подруга детства Лариска, - «дорогой Чижик». Как раз был какой-то праздник и Юрка принес нам продукты, - в воинской части офицерам давали хорошие пайки, - и попросил маму приготовить их, чтобы я, мои подруги и его друзья могли хорошо повеселиться, и вот тогда-то… Среди общего веселья я нечаянно увидела, как Лариска обнимает Юрку. Возможно, то была только её инициатива, - правды я не пыталась узнать, - но с тех пор...
«Многое, очень многое, Юрка, пережила я, передумала за это время. И ты, наверное, заметил, что стала гораздо сдержаннее. А всему причиной - ты. Ты первый, кому я поверила, кого полюбила, и ты первый, кто обманул мои чувства. Свет во мне погас. Вспыхнет ли снова? Не знаю».
[i]Нет, так ярко влюблённость во мне больше не вспыхивала, но тогда её «костер» продолжал гореть. Пробовала подбрасывать в него «хворост», пробовала и гасить, но поняла: с костром можно так… но не с любовью. Она должна сама… И любовь моя постепенно таяла. Еще появилась и новые заботы, - поступила на заочное отделение в библиотечный институт, надо было писать контрольные, ездить на
